Ты пахнешь домом

      Никита крупно вздрагивает, стоит некрупному носу зарыться в его отросшие черные пряди.       — Т-ты чего, Вероник? — неуверенно спрашивает парень и тихо сглатывает.       Чувствительная кожа тут же покрывается мурашками, ощущая чужие легкие касания. Мысли в голове начинают путаться, хотя Сысольева, по сути, ничего еще и не сделала. Надо же растущему дурацкому организму так реагировать!       Воркута прикрывает глаза и делает глубокий вдох, своим действием заставляя Енисейского задержать дыхание.       — Ты вкусно пахнешь, — негромко тянет она, сильнее зарываясь в чужие волосы.       — В-вкусно пахну?       Никиту такая близость серьезно смущает.       — Ага, — наконец оторвавшись от волос, соглашается Сысольева, глядя Енисейскому прямо в глаза. Тот отводит взгляд первым, — Домом там, уютом.       Никита удивленно распахивает глаза, глядя на свою девушку. Он пахнет домом и уютом? Серьезно?       — Ты, наверное, что-то путаешь, — лепечет Норильск, теребя края потрепанного свитера. Сердце гулко стучит в грудной клетке.       — Ничего я не путаю, — голос Вероники звучит серьезно и уверенно, — Если говорю, что ты так пахнешь, значит так и есть.       Воркута снова прижимается к чужой голове и нежно трется о черно-красные пряди. Тонкая изящная кисть, давно уже осторожно обхватившая ладонь парня, мягко поглаживает ее большим пальцем, будто успокаивая.       — Я давно обратила внимание на твой запах. Просто не говорила. Думала, ты посчитаешь меня странной. А вот сейчас говорю почему-то. Он мне нравится. Очень. Думаю, я, быть может, даже зависима от него.       Вероника редко бывает настолько открытой, а потому Никита, как ничто другое, ценит подобные моменты. И пускай слова девушки для кого-то могут звучать немного странно или и вовсе жутко, Енисейский рад, что Сысольева поделилась с ним этим откровением.       Никите хочется верить, что очень скоро он не просто будет напоминать девушке дом, а станет им для нее.