Стихийная магия

Макс поднялся на трибуны, конечно, поздно, но, конечно, место для него заняли заранее. С лучшего ряда Максу махал слизеринский, ну, кто уже удивлялся, галстук. А ребята на трибуне, завидев Макса, зашлись радостным восторгом, который не стихал, пока Макс не занял свое место между Лао и Софи. Основной состав начал подниматься в воздух: Лиззи взмыла почти вертикально, и под ее круг почета в небо взлетели охотники: Ран Мао, Мейлин и Грэль, — потом Бард и Мидфорд-старший — вышибалы, последним поднялся вратарь и капитан, и его светлые волосы в противовес темной шевелюре Сеффа не могли уже оставить сомнений. — Ставки на вратаря больше не принимаются! — громко оповестил Лао трибуну, и посмотрел на Макса. — Ты знал! — Нет, — Макс усмехнулся, — я надеялся. — Ах, зараза… Не зря я повторил именно твою ставку, — Лао задорно улыбнулся. Сефф не бежал по лестнице вверх, он летел, почти так, как умел Себастьян, обращая на себя все взгляды, вызывая удивленно-восторженные вздохи с придыханием, а рубашка развевалась в его ладони черным и явно пиратским флагом. Он поднимался к Софи и ничто не могло его остановить. — И силы природы тот час же приходят в движенье, И звезды вокруг говорят о его приблеженьи, — пропел Лао довольно. — Сколько в нем запала и экспрессии, на поле он всегда вылетал с другим выражением лица. Софи протянула руку через Макса и ткнула Лао пальцем под ребра. — Эй, это больно! — запротестовал Лао. Сефф уже закончил свое восхождение и стоял теперь прямо напротив Софи, взглядом показывая Финни, что стоит подвинуться. Тот не возразил, но Сефф не спешил сесть. — Успел, — оповестил он. — Алоис все-таки поговорил со мной. Сефф подмигнул Максу, а потом вернул все свое внимание Софи, любуясь — его галстук в ее руке смотрелся потрясающе. Сефф пока уронил рубашку на колени Максу и начал стягивать капитанскую футболку: время для стриптиза было самое подходящее. Часть зрителей немного позабыла об игроках, уставившись на Сеффа во все глаза, но он видел только Софи. Она прикрыла глаза, слушая радостные возгласы вокруг, а потом распахнула их, глядя на Сеффа и на майку, что он протягивал ей. Софи встала, зная, что на них смотрят сейчас и игроки, и даже комментатор, который вдруг объявил: — В команде Хогвартса неожиданные замены: капитанская повязка переходит к Алоису Транси, а капитанская майка по традиции к Софи Джонс! Трибуны Хогвартса, как и ожидалось, взорвались аплодисментами, а Софи, краснея, сделала полшага к Сеффу, а потом обняла его, целуя. Это было головокружительно, словно они вдвоем вознеслись над толпой, над всей их радостью, такой шумной и искренней. Все исчезло, и у Софи не было привычных едких слов, не было даже желания их произносить, остался только Сефф и этот восторг.

***

Матч оказался увлекательным и жарким, Себастьян комментировал с удовольствием, активно делясь своими соображениями по ходу игры. — Шамбартон отбирает мяч, Сорель летит к воротам — бросок… О, вратарь Хогвартса — Транси — сегодня просто нерушимая стена, он отбивает мяч головой, и кажется у нас травма? Нет… Капитан не берет перерыв, матч продолжается. Алоис сегодня и правда поражал: прошло уже больше часа, а он так и не пропустил ни одного мяча. После последнего сейва вокруг его глаза начал расплываться огромный синяк, но Алоис не просил остановить матч, он просто стоял, решительный, уверенный, как скала, и, казалось, вовсе не чувствовал боли. Но эти свои мысли Себастьян озвучивал только Сиэлю: — Салазар, ты только посмотри: Ал сегодня летает будто не на метле, а на крыльях! Какой потенциал раскрывается. Великолепно стоит. Сиэль кивнул, он наблюдал за игрой напряженно, переживая за Алоиса больше, чем за победу. Казалось, она неумолимо приближалась: пойманный снитч приносил 150 очков, а Ран Мао в тандеме с Мейлин, страхуемые остальными, забили мячей уже на 100, а значит еще шесть голов, и все будет решено. Если только Алоис выстоит, а ведь с каждой минутой ему становилось все труднее. — Лиззи надо поторопиться, — тихо сказал Сиэль, в своей тревоге сжимая руку Себастьяна. — По статистике после восьмидесятой минуты вратари начинают пропускать в два раза больше. Себастьян сначала удивился таким познаниям, а потом усмехнулся: Сиэль не любил летать и не мечтал играть, но его брат жил квиддичем, и Сиэль отлично в нем разбирался. Игра была красивой, и пусть в квиддиче никогда нельзя было угадать, когда конец, но Себастьян верил в их победу. Грэль сделал красивый пасс Ран Мао, и она со своей невероятной стремительностью и яростью, обойдя противников, забила очередной мяч в ворота противника — трибуна Хогвартса возликовала. Сегодня они все играли на невероятном кураже: Мейлин уже отыграла новый квоффл, а Мидфорд и Бард, прикрывая игроков от бладжжеров, снова и снова шли в атаку, стремясь обезглавить команду противника. Половина народу на трибуне встала, и Макс был первым: он светился, поддерживая своих и… Его присутствие словно озаряло всех. — Твой брат — настоящее солнце, уже давно я не видел, чтобы наши так играли и так болели, — сказал Себастьян, улыбаясь Сиэлю, а после решил тоже вылететь на поле, чтобы лучше оценить расстановку. Его словно вело какое-то неясное, но точное предчувствие: именно в этот момент Лиззи вдруг взмыла вверх, по направлению к Себастьяну, на целых тридцать секунд опережая ловца соперников. Себастьян уклонялся, уступая Лиззи, и заметил снитч лишь тогда, когда Лизи выбросила руку вперед и крылатый золотой мячик засветился в ее ладони. — О, да! — не удержался Себастьян. — И Лиззи Мидфорд ловит снитч! Словно только теперь, после слов Себастьяна, поняв, что произошло, Лиззи огласила все вокруг восторженным кличем, вытягивая руку со снитчем вверх. Трибуны взорвались, кто разочарованием, кто восторгом, но аплодировали почти все. А первым Алоис. Он, бесстрашно не держась за метлу руками, мчался к Лиззи на всех парах, сияя улыбкой. Мячей было забито мало, но благодаря Лиззи и тому, что Алоис отстоял всухую, команда Хогвартса выиграла с разгромным счетом и уже начала финальный круг почета. Ребята облетели арену три раза, а потом стали по одному, друг за другом красиво пикировать к земле, срывая новые аплодисменты. Алоис, растрепанный и счастливый, коснулся земли последним, победно выбрасывая кулак вверх. А потом повернулся, словно ища кого-то на трибуне… И в этот момент Макс встал со своего места и пошел вниз, обращая на себя все взгляды. Возвратившись в комментаторскую будку, Себастьян принялся подводить итоги матча, надеясь хоть так немного отвлечь всех от Алоиса, который, замер посередине поля, глядя на Макса, как заколдованный. Себастьян успел в красках представить, как племянник, позабыв обо всем, бежит прямо в объятия Фантомхайва-старшего. Стало даже немного жаль, что дорогая сестрица — матушка Алоиса — никогда не приезжала на игры, было бы так заманчиво лицезреть ее лицо в такой момент. Отвлекающие маневры были тщетны, никто не отводил взгляда от поля, от фигуры Макса, которого узнавали и свои, и чужие. Себастьян не переставал довольно улыбаться, он все еще говорил, уже прижимая Сиэля к себе, но все еще не отрывая глаз от Макса. — Что он делает? — вырвалось у Сиэля тоже, и его голос вдруг попал в зону заклинания Себастьяна, разлетаясь над полем. Макс остановился, огляделся вокруг, словно впервые замечая, что все смотрят на него, а потом ловким движением развернул сверток в своих руках, и теперь словно флаг над ним парила… — Капитанская майка! — воскликнул Себастьян, решая, что комментировать стоит именно то, что на поле самое важное. — Восходящая звезда квиддича, лучший нападающий «Соколов», взращенный в Хогвартсе, Макс Фантомхайв приветствует и чествует нового капитана. Троекратное «ура» капитану победителей! — провозгласил Себастьян и начал сам: — Ура! Ура! Ура! Вторя ему, многоголосое и громогласное «ура» со всех сторон разнеслось над полем, объясняя происходящее и все-таки направляя мысли зрителей в нужном направлении. К счастью, несмотря на то, что Алоис отмер, он решил не повторяться, оставив стриптиз фишкой Сеффа, но натянул подарок Макса прямо поверх формы и, обозревая всех, сдержанно склонил голову, сияя восторгом. Себастьян сжал пальцы Сиэля: — Как думаешь, ему хватит здравомыслия не набрасываться на Макса посреди поля? — Хватит, — Сиэль хмыкнул. — Эффектнее, чем у Софи у него не выйдет, а Алоис не любит быть вторым. Оба они знали, что дело не в этом, но Алоис действительно просто шагнул вперед к Максу, протягивая ему руку. Макс без колебаний сжал ее, а потом обхватил Алоиса за плечо, второй рукой подзывая команду, и Лиззи, отбросив метлу, обняла уже его, второй рукой таща за собой брата, и так пока они не образовали тесный круг, единое целое — команду, в которой даже Ран не осталась в стороне, крепко взяв за руки ближайших к себе игроков. — Вот это матч! Мне стоило мыслить масштабней — принимать ставки не только на игру, но и на… предложения руки и сердца. Целых два за каких-то жалких полтора часа, — Лао довольно усмехнулся, поворачиваясь к Софи и Сеффу. — Зато мы с Максом сорвали большой куш. А раз Макс идет с нашим в раздевалку, то наверняка заглянет и на вечеринку. А вы? — Лао с интересом разглядывал Софи и Сеффа, — останетесь? — Обязательно, — отозвался Сефф, только сначала нам нужно уделить немного времени вон той видной паре, — Сефф хмыкнул, показывая на соседнюю трибуну и чуть вверх. — Мои родители, прошу любить и жаловать. Всегда приезжают посмотреть, как я играю. Но сегодня они и без этого не останутся разочарованны. Ну, я надеюсь, — Сефф повернулся к Софи, вмиг обретая серьезность, и попросил тихо: — Пойдем вместе. Софи на секунду зажмурилась, а потом проворчала: — Ты… Ты просто… Сефф, ну, как можно было сделать это при родителях? — Чистокровные такие извращенцы, Софи. Они и публичные балы дают из-за помолвок, — вставил Лао. Софи на удивление ничего ему не ответила, сосредоточенная на Сеффе. — Ты уверен? — спросила она тихо. — То есть… Ну… Сефф рассмеялся: — Конечно, уверен. Мама уже подпрыгивает от нетерпения, — Сефф снова указал на своих родителей и махнул им рукой. — Не бойся, они… Ну, нормальные? Софи вздохнула, не особенно веря и волнуясь все больше, но естественно не собираясь сбегать. — Ты подставил меня, — сказала она беззлобно, — и я отомщу. — Я весь в твоем распоряжении, — отозвался Сефф, сжимая ее ладонь и уводя за собой.

***

Вечеринка сегодня была как никогда многолюдной и шумной, но Сиэль, конечно, этого не знал. Это просто была первая в его жизни школьная вечеринка. Ему было весело, и могло стать даже хорошо, но он отчаянно скучал по Себастьяну и все время думал о том, как бы это было, если бы тот мог прийти. Вещи, которые обычно занимали Сиэля в толпе людей, внезапно перестали быть интересными, ведь оказалось невозможно рассказать о них Себастьяну, прижимаясь к его плечу своим, становясь все ближе, обсуждать тихим шепотом то, что происходит, чтобы осталось лишь немного запрокинуть голову и… Сиэль мотнул головой, отгоняя наваждение. Он никогда не задумывался, но… ему все же хотелось этого. Но здесь и сейчас невозможно было повторить те мимолетные, но многозначительные вещи, которые Сиэль замечал, например, между Максом и Алоисом: держаться за руки, приносить напитки, садиться все ближе и ближе друг к другу, играть не по одному, но командой. Сиэль ушел после шарад, в которых с огромным отрывом вела его команда с Максом и Софи, чувствуя, что вот-вот наступит момент, когда шумное веселье сменится на камерные посиделки. К тому же Макс начал незаметно собираться, готовясь прощаться, забирая с собой и Алоиса. Сиэль самым первым это заметил, и их уход не стал для него неожиданностью, лишь отозвался легкой грустью. И его брат, и его лучший друг ушли с вечеринки, а Сиэль остался, и он не хотел болтать или сближаться ни с кем кроме них, а еще… Себастьяна. Сиэль не стал никого предупреждать, просто незаметно выскользнул из гриффиндорской гостиной, и теперь шел по тихим и пустым школьным коридорам, спускаясь в подземелье. За долгие двадцать три года своей жизни Себастьяну гораздо чаще приходилось быть тем, кого ждут, чем тем, кто ждет. Но за этот год все кардинально изменилось. И Себастьян подгонял время, то и дело бросая взгляд на стрелки часов. А секунды, словно в насмешку, текли так медленно. Себастьян не обижался и даже не ревновал, наоборот, он надеялся, что Сиэлю понравится. Потому что очень странно было бы не ходить на бал, точнее на тусовки с однокурсниками, когда ты этого заслуживаешь. Но Себастьян хотел верить, что Сиэлю понравится не так уж сильно, чтобы засиживаться до утра. Зато Себастьян использовал свое свободное время с пользой: убрался в комнатах, провел ревизию в своем столе и даже вычистил камин, вызвав глубокое недоумение эльфов Хогвартса. Они втроем явились посмотреть, и потом один, самый старший сказал: — Вы могли бы позвать нас в любой момент, профессор. — Себастьян, — поправил Себастьян, вынимая голову из камина, — я знаю, но… Иногда хочется что-то такое сделать самому. «Я мог бы просто написать ему, » — подумал Себастьян. Но он не писал специально, не хотел отнимать у Сиэля это время, лишь жалел, что ему давно уже не семнадцать лет и он не может оказаться рядом. Себастьян не отказался бы ни от сливочного пива, ни от кальяна Лао. — Идите, я уже заканчиваю. Эльфы исчезли, а Себастьян довольно оглядел дело рук своих. И… понял, что простые решения кончились, остались сложные. Он вспомнил о статье, но записывать свои научные изыскания, нравилось ему гораздо меньше, чем их делать. И в этом была большая трудность роста Себастьяна на ниве науки. Но он не очень переживал об этом. Мысли Себастьяна сами собой потекли в сторону магии, и он решил попробовать сам некоторые вещи с использованием эмоций, для чего позволил себе упасть в свои мысли о Сиэле — дал им завладеть собой. Себастьян хотел бы, чтобы Сиэль вернулся не в эту вот комнату, а совсем в другое место, волшебное, интересное, подходящее Сиэлю. Именно это место Себастьян и начал представлять, стараясь изменить все вокруг. Не было проблемы в трансфигурации предметов, но… Изменить саму суть места, даже вид за окном — было задачкой посложнее. Себастьян колдовал с закрытыми глазами, решив до самого конца не смотреть на результат. Он менял реальность одними лишь своими чувствами, предвкушая возвращение Сиэля, и ему казалось, что сквозь открытое окно в его комнату, в подземелье просачивается ветер, колыхая занавески, за ним следует запах сосен и трав, и щебетанье птиц, а потом Себастьян услышал шаги… Они отдавались тихим эхом, и Себастьян знал их совершенно. Он дал себе три секунды на то, чтобы заземлить волшебство, не дать ему растаять и закончиться, а потом открыл глаза, не чая, но уже чувствуя. — Сиэль, — прошептал Себастьян, поднимаясь из кресла и выходя навстречу, — Я… Знаешь, я так соскучился. И лишь поймав Сиэля в объятия, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, а носом в макушку Себастьян понял, что… Во-первых, он не успел рассмотреть, что получилось, а во-вторых, не знал, сколько продержаться его чары. Хотя эмоции, подпитывающие их, становились рядом с Сиэлем лишь ярче. Себастьян коснулся губами глаза Сиэля, а потом посмотрел на него, отступая от двери и пропуская Сиэля в комнату, повернулся сам. Новое колдовство превзошло все ожидания Себастьяна, он смотрел вглубь комнаты, подталкивая Сиэля войти, так и обнимая его, невыносимо жарко улыбаясь в его макушку. Сиэль собирался сказать, что тоже соскучился, но то, что он увидел поражало. Он безошибочно чувствовал магию, и она была… — Окно, — выдохнул Сиэль. — Ты смог переместить окно из подземелья, и оно теперь показывает настоящий лес. Сиэль даже вырвался из объятий Себастьяна, зачарованный этим колдовством, желая прикоснуться к нему. Изменилось все, кроме камина и ковра, но и от них веяло волшебством. Сиэль провел пальцами по совершенно другому шкафу с книгами, раньше его тут и не было, а потом посмотрел на Себастьяна восхищенно. И в следующую секунду забыл о магии, о комнате, о выдающихся способностях Себастьяна, он просто видел его. Невероятно красивого, высокого, его темные глаза почти светились, и Сиэль без раздумий бросился к нему, обнимая, вдыхая запах, прижимаясь и прижимая. Сиэль запрокинул голову и улыбнулся. — Ты потрясающий, — сказал он, объясняя этим словом все. Все, что Себастьян мог наколдовать, все, что он сделал для Сиэля, все то, чем он для Сиэля был. Себастьян и сам не ожидал, что выйдет так… Просто и так хорошо. Так похоже на Сиэля. Но каким бы особенным ни было это волшебство, что становилось лишь четче, лишь ярче, словно реальностью было лишь то, что они оба видели, то, что они оба чувствовали друг к другу — не было в этой комнате и во всем мире для Себастьяна ничего волшебнее, чем сам Сиэль. А где-то… в настоящем, пахнущем хвоей лесу за окном готовилась расцвести омела. Себастьян точно знал это и шагнул вперед, утягивая Сиэля за собой к окну, опираясь на широкий подоконник коленом: — Пойдем туда, проверим все это на прочность? — позвал Себастьян. И Сиэль бесстрашно кивнул.