25 дней моего лета

      Путь был долгим. В окне туристического автобуса особо большой вместимости виднелись часто мелькающие деревья: пихта кавказская, бук восточный и ель, сосна крючковатая, а также множество разных деревьев тёмнохвойных лесов. Я видел прекрасные поля, усыпанные множеством диких цветов с одиноко стоящими рулонами и стогами сена. От солнца оно вовсе высохло и казалось таким тёплым, немного колючим и солнечным. Иногда даже хотелось вылезти из приоткрытой форточки автобуса и рухнуть всем весом на него, прочувствовав каждую иголочку в затылке, шее, лопатках, талии и пояснице. От теплоты в просторном автобусе и слабых битов в ушах через наушники меня начало клонить в сон, и я сам того не заметив свалился в царство Морфея. Но, однако, всё было не так радужно и чудесно…         – Ничего не предвещало беды в тот летний вечер. Мы с моим другом Арсением уже подходили к десятиэтажному дому. Там на шестом этаже уже проходила суматоха, которую было слышно на улице из-за открытого окна. Оно было деревянным, покрашенным белой краской когда-то, но сейчас это выглядит грязно и разрушено. Мы постояли где-то пять минут на асфальтовой дорожке перед тёмной тяжёлой дверью, вслушиваясь в крики из той самой квартиры, а после сразу же ринулись в подъезд, заподозрив что-то неладное.       – Что вы увидели, прибежав в квартиру? Спросила темноволосая женщина в очках. Я сидел на чёрном и немного мягком стуле, обнимая пушистую бежевую подушку от переживания и дискомфорта, а позади меня стояли сотрудники полиции в красивой тёмно-синего цвета форма.       – Я помню, как тяжело было бежать без остановки по разваленной лестнице. Под ногами буквально обваливались частички кирпича. Слушать это было крайне неприятно, ведь ты осознаёшь, что можешь провалиться ногой вниз в любой момент. Арс даже один раз споткнулся и чуть не встретился носом с острым концом одной из ступенек. Через минуты три мы всё же успели добежать и открыть дверь. Перед глазами был Рахим с пистолетом в руках. Не знаю, что произошло со мной именно в этот момент. Подняв напуганный взгляд с чёрного линолеума я молча начал рассматривать кабинет. Серые обои с массивными книжными шкафами из тёмного дерева. Они были заполнены доверху всем, чем можно. Например, папками, в которых мне не было известно, что именно там находилось. Книгами, на их переплёте можно было видеть пару названий: конституция РФ, "Настольная книга следователя и дознавателя", "Руководство для следователя и его общественного помощника", "Криминалистика", "Уголовное право" и "Уголовный процесс", думаю, это самые известные книги, именно поэтому они попались мне на глаза самыми первыми. Статуэтки, горшки с красивыми цветами, явно искусственными, фоторамка, в которой было фото той самой женщины с маленькой девочкой, возможно,  это её дочь. Также я не обошёл взглядом и письменный стол, он был усыпан бумагами, файлами и разбросанными на каждом углу ручками. В углу стояла одинокая настольная лампа с тремя лампочками. Посредине кабинета  разлёгся огромный ковёр, позади меня стоял кожаный диван шоколадного цвета, и всё вокруг было уставлено цветами, которые насытились  лучами палящего солнца в конце августа. Осмотрев всё вокруг, я встретился взглядом с той самой женщиной, сидящей предо мной. Терпеливо и без всяких претензий она дождалась моего внимания  и обеспокоено заглянула в мои голубые и опустошённые глаза, а после пододвинула коробку сухих салфеток на противоположный край стола.  Протянув дрожащую ладонь вперёд, и выпуская подушку, которая благополучно упала на пол, и её поднял один из сотрудников, складывая её на мои колени, я вытащил белую салфетку. Если принюхаться, то от неё шёл дешёвый и резкий запах лаванды. После томного вздоха, мне всё же пришлось продолжить диалог, сдерживая слёзы.       – Я учту твою информацию о критическом состоянии этого жилого дома, но сейчас тебе стоит перебороть себя и рассказать всё, что тебе известно.       – Он держал пистолет около своего виска. Поначалу я думал, что он пьяный, но после происшествия я обошёл всю квартиру. Бутылок не было ни на столе, ни на полу или мусорном баке возле раковины, так что это подозрение отпало.       – Откуда у твоего друга оружие?       – Я не знаю… По щекам невольно потекли слёзы, я произнёс это так тихо и слабо, что почувствовал себя щенком, загнанным в угол. Проскулив столь короткую фразу, уткнувшись в лучевые кости руки, которые выпирали из-за моей худобы и стройности, я почувствовал, как один из сотрудников положил тяжёлую ладонь на моё плечо. Он осторожно погладил выступающий плечелопаточный сустав, дабы утешить и успокоить меня.       – Как ты думаешь, его могли спровоцировать на это? По недавно полученным данным стало известно, что твоего друга довели до самоубийства.           Выйдя из автобуса, я сразу же надел солнцезащитные очки чёрного цвета. На плечах был полупустой рюкзак, а рядом со мной катился чемодан в сопровождении дорожной сумки моего нового знакомого Димы, который с лучезарной улыбкой подошёл ко мне на одной из остановок и спросил свободно ли место рядом. Мы сразу нашли общий язык, поэтому с поиском хоть одного друга проблем у меня не возникло.       – Что ожидаешь от этой смены? Переглянувшись с ним, я лишь пожал плечами. К слову, мне совершенно ничего не было известно о лагере. Лишь название “Исправительный лагерь военного типа”, которое высветилось ярко-красными буквами на экране планшета отца.         – Веселья и тренировок до седьмого пота. Всё же я ответил. Да, соглашусь, это было странным ответом, но именно в тот момент мне хотелось именно этого. Желание отвлечься от той суеты за последние дни пребывания в городе переходило границы, от чего хотелось напиться до чёртиков и приходить в эйфорию несколько часов. Через какое-то время мой взгляд упал на Диму, уставившегося на меня с неким переживанием и негодованием. Мы остановились. На мгновение в голову пришла мысль, что ляпнул  лишнего или же сейчас мы начнём дискуссию по своим взглядам и приоритетам, поэтому я схватился на одну лямку рюкзака на плече, чуть сжимая её и готовясь к худшему.       – Ты в порядке? Но всё обошлось, я даже спокойно выдохнул, ослабляя хватку. Через долю секунды Дима уже подошёл ко мне ближе и аккуратно стянул с моей переносицы тёмные очки, заглядывая в глаза. Я чуть опешил и немного наклонился назад от неожиданности, но не столкнуться взглядами не получилось. Его зелёные глаза, цвета летней и скошенной травы, спокойно утопали в нежно-голубом цвете бегающих глаз.       – Да, я в норме. После короткого молчания я успокоил его лёгкой улыбкой и положительным ответом. Отстранившись, Дима вручил мне обратно мои очки, и мы продолжили путь. Перед глазами был каменный высокий забор и железные, покрашенные в чёрный цвет ворота, а над ними висела огромная табличка, повествующая воодушевляющую надпись “Труд является делом чести, делом славы, делом доблести и геройства!”       – Прямо как в Советское время… Смотря наверх я вспомнил рассказы деда про Великую Отечественную войну. Ворота открылись под бурные аплодисменты и непристойные возгласы и крики других ребят, а перед глазами был он. Военная форма отлично сидела на нём, показывая всю статность и дань уважения, в руках была синяя папка, а на плечах красовались погоны с тремя тонкими полосами. Мы пересеклись с ним взглядом, а после от него издался низкий и громкий голос, раздавшийся на всю округу.       – Вы прибыли на двадцати пяти дневную смену в исправительный лагерь военного типа. Здесь вы почувствуете себя настоящими рядовыми солдатами, научитесь новому и с другой стороны взгляните на этот мир! Вас ждёт множество испытаний, обучение в теории и практике. Добро пожаловать!