В кризисе

Бен входит в свою комнату и вздрагивает, увидев сидящую на диване и потягивающую чай тогруту. Какое-то мгновение он в сомнениях ищет, а затем узнаёт Шаак-Ти. Вроде бы, как бы, что-то вроде. Бен никогда раньше не видел Шаак-Ти без традиционных джедайских мантий, и он почти так же смущён, как если бы зашёл и увидел её обнажённой. Вместо мантий она одета в традиционном стиле Шили, что означает много тугих шнурков из кожи, вышитых бисером. Её головной убор заменён красной позолоченной кожей, а шею украшает ожерелье из зубов акула, отполированных и выкрашенных в синий цвет у основания. Красные наручи на её руках такие же как и повязки вокруг монтрал, а талию украшает пояс из сияющих белых тканных нитей, похожих на узор травы туру на её родной планете. Это шокирующий вид для традиционно сдержанных джедаев. — Мастер Ти? — Бен почти запинается, заметив, как она наблюдает за сменой его эмоций насмешливыми серебристыми глазами. — Меня исключили из Совета примирения, и в настоящее время я нахожусь на испытательном сроке в качестве мастера-джедая, — отвечает она на некоторые, - но только на некоторые, - из его множества невысказанных вопросов спокойным, почти игривым тоном. Бен снова вздрагивает, потрясённый, что могло послужить основанием для такого сурового наказания для женщины, которая была воплощением джедая. — Почему? — спрашивает он. — Могу ли я спросить? Она вздёргивает подбородок, в её глазах блестит неповиновение, охотничьи зубы острые: такое же предупреждение, как и её одежда. — Потому что я объявила перед Советом Шми Скайуокер своим учеником-падаваном. Бен втягивает воздух, заставляя себя не поддаваться первому приступу ярости. — И за это они сняли тебя с заслуженной тобой должности и поставили под сомнение твои способности мастера-джедая? — Вряд ли я ожидала, что они обрадуются, — размышляет Шаак. — Обрадуются, — ровно повторяет Бен. — Шаак, половина ваших падаванов были полноправными рыцарями до того, как пришли к вам. Как они смеют... — Смеют? — Шаак смеётся, — Это Высший совет Ордена джедаев, но откуда вы знаете о моих Учениках? Бен закатывает глаза. — Вы мастер теней, Шаак-Ти. Человек учится распознавать подобное. Ко времени Войн клонов Шаак-Ти была даже больше. Она была Мастером теней, главой Совета примирения и занимала одно из постоянных мест в Высшем совете джедаев. Она была одним из величайших мастеров-учителей, которых когда-либо видел Орден, и она пережила Приказ 66, хотя Бен так и не узнал, как. Он узнал, что она выжила, только когда услышал, как она умерла. — Возможно, — соглашается она, хотя её серебряный взгляд говорит, что она не совсем ему верит. — Спасибо за твою поддержку, Бен, - склоняет она голову. — Чего бы это ни стоило, — бормочет Бен, и её губы снова дёргаются, от понимания его непопулярности. Или, скорее, печальной известности. — Чего бы это ни стоило, — с юмором соглашается она, и снова становится серьёзной. — Я считаю, что это всего лишь шоу. Они проверяют мою решимость. Это больно, я полагаю, но я могу пережить эту боль. Я просто… — она хмурится, в ней виден гнев. — Что, если это не испытание? Что, если они откажут в моём восстановлении, пока я не соглашусь её оставить? — Вы бы оставили её? — спрашивает Бен. — Не знаю, смогу ли я оставить Орден ради неё, Бен, — тихо говорит вздрогнувшая Шаак-Ти. — Джедаи — это моя жизнь. — Это не единственные ваши варианты, — предлагает Бен, чем вызывает её новый интерес. Всегда немного тревожно, когда всё внимание тогруты приковано к тебе. Это напоминает вам, что они охотники, и они охотятся на зверей худших, чем вы когда-либо могли стать. Ожерелье из клыков акула Шаак — лучшее тому доказательство. — Ты джедай, достойная всего, что значит быть джедаем, Шаак-Ти. Если они сторонятся тебя в этом храме, найди другой. Оснуйте новый. Воскресите старый. Она откидывается назад, удивлённая, а потом её глаза сужаются, задумчиво и встревоженно. — Вы революционер, не так ли? — бормочет она без намёка на оскорбление. — Если вам это поможет, я не думаю, что до этого дойдет, — добавляет Бен с лукавой поддерживающей улыбкой. — О? — её глаза блестят. — Я полагаю, вы снова планируете какие-то махинации? — Можно подумать, — с улыбкой отвечает Бен, и протягивает свою руку, чтобы сжать её. Как и ожидалось, она сначала колеблется, как и большинство джедаев, а затем сжимает его руку в ответ. — Какие-нибудь подсказки? — спрашивает она. — Или мне с моим падаваном жить в ожидании? — В ожидании, боюсь, — беззаботно отвечает Бен. — Это скорее зависит от кое-кого другого. — Я так понимаю, это означает, что это зависит от Оби-Вана, поскольку никто другой в храме не склонен тратить на вас своё время, — говорит Шаак-Ти. — Что от меня зависит? — нервно спрашивает Оби-Ван, шагая в дверь и вздрагивая от вида Шаак-Ти. — Не дави на него, — тихо бормочет Бен. — Ты делаешь это достаточно за всех нас, — шепчет Шаак-Ти в ответ, прежде чем подарить чуть менее острую улыбку мальчику. — От вас зависит способность вашего учителя сопровождать меня на обед. Согласны ли вы изменить свое расписание? — спрашивает она. Оби-Ван колеблется, отводя взгляд с них двоих, сидящих на диване, и краснеет. Бен поднимает взгляд и вздыхает, точно зная, какая мысль только что пришла в голову его падавану. — Хм. Нет, да, я имею в виду, да. Обед, — заикается Оби-Ван. — Эм, я должен… я должен идти… — С нами, — говорит Бен. Оби-Ван прищуривается, глядя на него одним глазом, и медленно кивает в его сторону. — С вами. Да. Шаак-Ти тихо смеётся, подняв руку, чтобы изящно скрыть ухмылку. *** Они находят Шми в столовой, и она соглашается посидеть с ними немного и наливает себе ещё стакан сока. Неоново-жëлтого сока. Пузырящегося сока. — Что это? — спрашивает Оби-Ван. — Ты спрашиваешь так, будто я знаю, — легко отвечает Шми, делая глоток. Она не носит косы, но её тёмные волосы собраны в пучок, за исключением прядки за ухом, которая должна быть косой, а вместо этого падает свободным локоном. Она также сменила свои простые серые платья и фартук механика на жëлто-белые туники с красно-коричневыми леггинсами. Как и Шаак-Ти, её неповиновение тихое, но очевидное для всех. Энакин бежит вокруг стола к Оби-Вану и поднимает руки, и подросток, не задумываясь, подчиняется ему, притягивая трёх-, может быть, четырёхлетнего мальчика к себе на колени. Шми не была уверена в дне рождения Энакина, а рабы намеренно не следили за возрастом маленьких детей. Закон Татуина гласил, что ребенок следует за матерью до пяти лет, если только мать не умерла. Таким образом, детям-рабам потребовалось очень много времени, чтобы достичь пятого стандартного года. — Но ты же пьëшь это, — указывает Оби-Ван, украв ягоду с подноса своего учителя и отдавая Энакину, который усмехается от восторга и невинно моргает в ответ на подозрительный взгляд Бена. — Мне это порекомендовали, — отвечает Шми с улыбкой на губах, несмотря на далеко не дружелюбные взгляды, которые они получают. Если джедаи думали, что пожизненный раб будет напуган холодным приемом, им нужно было многому научиться в плане настойчивости. Взгляды, которые получает Шаак-Ти, совсем другие – сначала удивление, затем замешательство, за которым следуют гнев или неуверенность. Одно дело презирать и обижаться на незнакомца, занимающего место, которого, по их мнению, он не заслуживает, и совсем другое — признать, что известный и уважаемый мастер-джедай нарушает шаблон. Сам Бен вновь получает недобрые взгляды, как будто это его вина просто по ассоциации. Как всегда, он мило улыбается самым обиженным, пока они не отводят взгляд. Мейс Винду так сильно скрипит зубами, что даже не смотрит на Бена. Или Шаак-Ти. Но, возможно, дело не только в Шаак. Этим утром джедаи проснулись с всепроникающим чувством, что что-то не так, и это не из-за одного или двух необычных мастеров-джедаев. Сила мягко дёргается, и все в столовой поднимают глаза, когда в комнату вбегают рыцарь в гербовой накидке члена Совета. Они останавливаются прямо в дверном проёме и переводят дыхание. — Внимание, ваше внимание, пожалуйста! — кричат ​​они ровным, ясным и хорошо поставленным голосом. Даже посвящённые за столами замолкают. — Три часа назад на Рилоре 4 произошло катастрофическое сейсмическое событие, — объявляют рыцарь в тишине. — У нас есть девяносто часов, чтобы эвакуировать восемьдесят тысяч беженцев и путь туда займёт шесть часов. Всем рыцарям и старшим падаванам явиться в лётные отсеки для получения немедленного задания для помощи в эвакуации. Все младшие падаваны должны явиться в квартирмейстерский отдел для помощи в снабжении. Все Мастера, пожалуйста, проверьте свой линк, скоро вы получите индивидуальные задания. Рыцарь замолкают и осматривают комнату, воспитатели яслей готовятся собрать своих посвящённых, чтобы не мешать остальным. — Восемьдесят тысяч? — спрашивает кореллианский мастер, помня о присутствующих младших детях. Он не говорит, что восемьдесят тысяч человек — это всё же меньше трети населения Рилора-4. Рыцарь тяжело сглатывают. — Осторожная оценка, — отвечают они. — Но да. Всего восемьдесят тысяч. Они уходят, и джедаи начинают двигаться с экономной сдержанностью и сосредоточенностью, оставляя свои подносы на столе и стремительно вылетая из комнаты. — Я была бы более полезна как механик, — говорит Шми, и Шаак-Ти уже кивает. — Иди, — говорит ей тогрута. — Они могли бы использовать твои навыки прямо сейчас. Её глаза встречаются с глазами Бена, и они замирают, глядя друг на друга, пока, наконец, их комм-линки не звенят, и предвкушение, жгучее что-мне-делать-мне-нужно-сделать-что-то наконец не прерывается, когда приходит ответ. Шаак-Ти читает быстрее. — Я возглавлю группу старших падаванов, помогающих эвакуации, — говорит она вслух, уже вставая. — Я должен доложить сенату и представить петиции о помощи, - хмурится Бен, задаваясь вопросом, как он получил такое задание, когда Ади Галлия хотела выпотрошить его, если их последний матч-вызов о чём-то говорил. — Мне жаль сенаторов, — говорит Шаак-Ти, а затем проскальзывает в толпу, пробираясь к выходу. Бен фыркает и поворачивается к своему падавану, который поднимается со своего места с Энакином на руках. — Следуйте за Шаак-Ти. Прямо у входа есть клан посвящённых, они присмотрят за Энакином. — Да, учитель, — отвечает Оби-Ван, ныряя между двумя рыцарями и пробираясь сквозь толпу, всё ещё достаточно маленькую, чтобы с лёгкостью проскользнуть сквозь неё. Сам Бен ждёт пока сможет встать и направится туда, где его ждут.