Любовь в стенах больницы

С момента пропажи Рей прошёл уже год. Рома с Джонни стабильно пили лекарства, а дела их шли только в гору. Но оставалась вещь, которая тянула на глубину, как камень, привязанный к утопленику. На улице лил дождь. Рома настоял на том, чтобы они шли именно сегодня. Когда он смотрел на Джонни, то в его глазах в тот момент была боль. Он что-то хотел ему рассказать, но только там, куда его так тянет. Джонни лишь крепко обнял его, нежно целуя его золотые руки. – Я пойду, куда ты попросишь. По тебе видно, что ты сейчас разревешься в моем же присутствии, – Рома прижался к его губам своей тёплой рукой, опуская голову в пол. – Спасибо. Мне правда важно знать, что ты будешь рядом со мной в том месте, – они простояли так ещё долго, пока на улице не стемнело. – Почему мы на кладбище? – поинтересовался Джонни. Дорожки между могилами были ужасно узкими и скользкими из-за дождя, но несмотря на то, что обе его штанины были в грязи, он продолжал идти за Ромой, который будто плыл по этому морю мертвецов. – Мы почти пришли. Осталось несколько могил, – через несколько секунд они и вправду остановились, открыв калитку. Внутри, их ждала женщина, лицо которой было такое же грустное, как и у Ромы. – Здравствуй, Ромочка, – она посмотрела на парня позади Ромы, улыбаясь и ему, – И тебе, новый его избранник. Как тебя зовут? – Джонни.. – его взгляд метнулся на могилу, которую Рома неспешно гладил, сажая 4 цветка в землю. Рома так бережно относился к этой могиле, что Джонни казался тут лишним. Он не знает эту женщину, не знает, по кому так скорбит Рома. Ему нужно было объяснение. На табличке была написана сегодняшняя дата. 10 августа. День смерти. Джонни перевёл взгляд на женщину и спросил у неё, – Кто лежит в этой могиле? – Мой сын, – кратко ответила женщина, поднимаясь со скамейки, чтобы уступить сухое место Джонни. Дождь закапал ещё сильнее, – Меня зовут Анастасия Владимировна. Мой сын погиб, защищая Рому от бандитов, – сзади неё появился Рома, лицо которого стало чуть веселее, но глаза были все такими же грустными. – В могиле лежит человек, которого я очень любил и которого не смог спасти, Джонни. Он умер от ножевых ранений в область живота, а я в силу своей неопытности, не сумел помочь, – Джонни вспомнил их очень давний разговор, понимая как те слова ранили парня. Внутри что-то кольнуло его сердце, от чего хотелось исчезнуть. Но сейчас, он не может. Нужно помочь Роме, его нельзя оставлять одного. Постелив свою куртку на скамейку рядом с собой, Джонни пригласил сесть Рому рядом с ним. Анастасия Владимировна же пошла прогуляться по кладбищу, понимая, что этим двоим нужно побыть одним. – Прости, тогда я не знал, что для тебя значила моя операция, – Рома прижал указательный палец к его губам, слабо улыбнувшись. – Всё в порядке. Я не злюсь на тебя, – он опустил голову вниз, складывая руки на коленях, – Олежа был наверное единственным человеком, который любил меня также сильно, как ты. Моим родителям не было до меня дела, после того, как они узнали о моей ориентации. Но Олежа заставил меня полюбить себя, принять свое положение и то, какой-то я есть, – его голова медленно повернулась к Джонни, который казалось даже не моргал, слушая всё то, что так важно Роме, – И ты Джонни, ты помог мне принять, что Олега больше нет, и что жизнь моя продолжается благодаря ему. Вот так получается. Все мы спасаем жизни друг друга. Олег спас меня, чтобы я спас тебя, спас множество пациентов и ты уверен спасешь кого-то. Только прошу, не ценой своей жизни. Джонни не мог больше на него смотреть, поэтому схватил в свои объятья, крепко сжимая за талию. – Как же тебе больно. Но обещаю, она пройдёт, всё пройдёт и я не покину тебя. Сколько бы у тебя не случилось проблем, я обещаю, что мы решим их вместе. Я обещаю твоему Олегу, что его жертва будет не напрасна и ты проживёшь прекрасную жизнь, – Рома вжался только сильнее в него, закрывая глаза, из которых лились слезы. Дождь капал на обоих, смывая с их лиц все фальшивые эмоции, которые они создавали ради друг друга, оставляя лишь их оголенную душу, которая хотела кричать. Было холодно и мокро, капли дождя колотили по упавшему зонтику, нарушая тишину, которая только пугала. Рома выдохнул, говоря дрожащим голосом, – Спасибо тебе. За всё то, что сделал и сделаешь ради меня. Я тебя так сильно люблю, ты даже не представляешь, – Джонни гладил его мокрое пальто, пропуская через себя каждое слово, которое задевало его тонкие струны души, отдаваясь эхом в сердце. Подняв зонтик, Джонни накрыл им Рому, поднимаясь со скамейки. Анастасия Владимировна уже виднелась впереди. Но Джонни все равно наклонился и поцеловал Рому так мило и тепло, что хирург раскрыл глаза от удивления, отвечая на горький поцелуй. Анастасия Владимировна ничего не сказала им. Она лишь перевела голову на могилу своего сына, тихо шепча, – Он счастлив. Всё, как ты и хотел, – с её глаз тоже скатилась слеза. – Рома, можем поговорить наедине? – спросила женщина, когда парни успокоили свои эмоции и оторвались друг от друга. Рома кивнул головой, проходя под зонтик к женщине. Они отошли на пару метров, после чего, Анастасия Владимировна начала разговор, – Рома, знаешь, мне недавно снился Олежа. Он сказал мне, что ты нашёл себе нового человека и попросил меня убедится, что с тобой будет всё хорошо и твой избранник тебе не навредит. И знаешь, я рада, что ты в безопасности с ним. Не ходи больше сюда. – Но почему? – Думаешь я не замечаю новые цветы около могилы? Кто ещё может ходить сюда также часто, как и я? Отпусти его, он уже мёртв, ты счастлив. Да и пока что есть я, которая присмотрю за его могилой. Приходи только 10 августа, если пожелаешь, – она взяла его за руку, сжимая в своей тёплой ладони, – И приходи иногда ко мне вместе с ним. Ты стал мне уже как сын. Знаю, прозвучит так, будто я старая старуха, которой нехватает компании, но мне тяжело без Олега, а тебе тяжело без матери. – Анастасия Владимировна.. – голос Ромы слегка дергался, – Вы действительно уверены? – Конечно, Ромочка. Заходи ко мне иногда с ним. Я буду вас всегда ждать, – она крепко его обняла, после смотря в его глаза, – Без сына жить тяжело, но также сложно и без матери, – после этих слов она попрощалась с Ромой и Джонни, уходя от них в даль. – Не пора ли нам тоже домой? Ты уже весь мокрый? – поинтересовался Джонни, подойдя к Роме. Тот повернул голову к нему, кивая. – Только сделаю кое-что, – подбежав к могиле, он положил рядом с ней одну из своих сигарет, – Это мой прощальный подарок тебе. Закури и отпусти. Я буду в порядке. Джонни взял парня за руку, закрывая калитку оградки, уходя вместе с парнем. Они закончили с этим делом. Теперь только белый лист. Давно он не видел таких прекрасных снов. Рома смотрел на то, как вокруг него летят жёлтые листья, падая на пол в виде ковра. Рядом появился и Джонни. – Мы снова тут? – спросил Джонни, ища глазами Рей. Та появилась внезапно перед их глазами. Она не выглядела как молодая девушка. Нет, сегодня она была как маленькая девочка, лицо которой было такое милое. –Рей, что ты опять задумала? – спросил Рома, опускаясь к ней на корточках. – Ничего, это мой прощальный подарок вам. Я скоро умру. Навсегда умру. Даже здесь, во снах, меня не будет больше существовать, – её детский голосок так сильно отличался от привычного грубого тона, – Я заказала свое собственное убийство. – Что ты сделала? – переспросил Джонни, не веря в то, что слышит, – Получается, теперь мы можем спасти спокойно? – Я этого не говорила. Я ведь не одна такая, которой пообещали жизнь, взамен на другие. Но теперь, я осознала, каким это всё было бредом. Я должна расплатиться за другие жизни, своей собственной. Остерегайтесь таких, как я. Они ещё не понимают, в какой ловушке оказались, – приняв свой истинный облик, она отпрыгнула на несколько метров от парней, – Прощайте, мои самые лучшие и самые умные убийцы. Если бы я могла, я бы обязательно скучала по вам там. – Рей! Спасибо, за то, что успокоила Анастасию Владимировну, – крикнул Рома, на что девушка удивилась, после улыбаясь ему. Её тело распалось на кучу красных листьев, после чего ветер поднял их к небу, развивая над парнями. – Нам пора назад, – сказал Рома, схватив Джонни за руку, – Она умерла. Проснувшись, парни посмотрели на потолок, хватая друг друга за руку. Сердце бешено колотилось. В ту ночь в больнице от аппарата искусственного жизнеобеспечения была отключена девушка, находившаяся в коме 10 лет, своим же отцом.