Планеты взрываются

Еще никогда Сенджу так сильно не хотелось, чтобы на школу рухнул метеорит. Когда она впервые заикнулась о том, что нашла себе парня, Атсуму сходу выдал — никогда не отправляй ему ничего, что потом может тебя скомпрометировать. Сенджу покивала-покивала, а когда Ичиро попросил отправить «горячую фоточку», тут же понеслась ее делать. И нет бы хотя бы в белье, чтобы немного снизить масштаб будущей катастрофы — нет, прямо… без всего. Повезло еще, что не додумалась видео снять. И сегодня-то, вроде бы, сначала все как обычно было. Они втроем вовремя приехали в школу, что для семьи Мия было тем еще потрясением. Погода — отличная, на первом уроке, на истории, выяснилось, что за прошлую самостоятельную она заработала высший балл… А потом все вдруг начали шептаться. Коситься на нее. Парни открыто ржали, девчонки брезгливо кривили лица, кто-то даже назвал ее тупой. И тогда Гин, девочка из ее класса, с которой они хорошо общались — видимо, раньше, — наконец раскрыла правду: эти ее фотки слили всей школе. Вот так и гордись тем, что встречаешься с самым популярным парнем в школе. Эта недопорнография прилетела на телефоны большей части Инаридзаки, а тем, кто не получил, показали друзья и подруги. А Сенджу и так была знаменита за счет братьев, так что… Увидели фотографии и близнецы. Тсуму-Тсуму ♡ 12:31 подожди нас!!!!! я сейчас найду этого твоего уебка, сделаю так, чтобы он пожалел, что родился, и сразу к тебе!!!!! помчим домой Саму-Саму ♡ 12:32 Он еще обо всем пожалеет. Тсуму-Тсуму ♡ 12:32 жди нас у главного входа Тсуму-Тсуму ♡ 12:32 я сам лично куплю тебе тортик!!! Это было приятно — знать, что даже несмотря на такой бестолковый поступок, старшие братья все равно будут на ее стороне. Но… Сенджу даже в глаза не могла им посмотреть. Ни к какому входу она не пошла. Прекрасно зная о том, что тренировок ни у одного спортивного клуба сейчас не будет, Сенджу спряталась ото всех в мужской раздевалке и разрыдалась так, что спустя какое-то время стало трудно дышать. Что же. Парня у нее нет. Главная тема на ближайшее время — размер ее груди и то, где она у себя что не побрила. Подождать еще пару дней — будут поступать гениальные предложения от «сердобольных» парней, которые ее… во всех позах, на каждой горизонтальной поверхности… Пришлось прикусить костяшку пальца, чтобы подавить особенно громкий всхлип. Телефон долго-долго пел, потому что Тсуму звонил безостановочно. Потом Сенджу переключила его на беззвучный режим. Просто… сейчас немного придет в себя, и… да, выйдет к ним, очень извинится за то, что заставила поволноваться, и потом они все вместе поедут домой, и Сенджу еще раз хорошенько прорыдается на груди у Тсуму, а Саму, поворчав на тему того, что покупные тортики — фигня, сделает что-нибудь вкусненькое… Ну, возможно, в процессе диалога с братьями у нее даже получится понять, что она сделала не так, чем заслужила такое от Ичиро. Все же… все же ведь хорошо было. И он сам по себе идеальный. Как принц. То есть, получается, дело все-таки в ней? Не то что бы у Сенджу были какие-то проблемы с самооценкой — сложно считать себя отстоем, когда рядом Тсуму и Саму соловьем заливаются о том, что ты принцесса, но сейчас у нее определенно возникли сомнения. И зачем тогда в любви было клясться? Она совсем дура и в людях не разбирается? Или Ичиро на самом деле… не очень хороший человек? Слез уже как будто бы не было, зато руки в рот потянула — дурацкая привычка грызть ногти, когда сильно нервничает. Тсуму давненько как-то все аптеки оббежал, чтобы найти какой-то ужасно горький лак, но Сенджу и к нему привыкла. А в коридоре перед раздевалкой вдруг раздались шумные шаги и знакомые голоса. Сенджу даже дышать перестала, будучи сейчас совсем не готовой ко встрече с близнецами. К счастью, Тсуму и Саму понеслись дальше, к спортивному залу… но дверь раздевалки все равно открылась. Уже привыкшие к полумраку глаза не сразу узнали замерший на пороге силуэт, но зато, когда услышала голос, все стало понятно: — Здесь тоже нет! Идите дальше, я догоню. Сидевшая прямо на полу Сенджу пялилась на Киту Шинске, капитана мужской волейбольной команды, так, словно до нее только что снизошел настоящий Бог. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, а взбудораженные ее поисками близнецы, кажется, действительно унеслись дальше, даже не заметив, что третий член их команды скрылся в раздевалке. А у Сенджу к вопросам о том, что она сделала не так в своих первых в жизни полноценных отношениях, добавилось искреннее непонимание — что здесь делает Кита-сан? Сенджу видела-то его обычно только на играх, на которых была регулярной гостьей, и там они не общались в полной мере, обмениваясь лишь приветствиями. Ладно, а еще, когда Кита-сан все-таки выходил играть (вроде близнецы не первый год в волейболе, а для Сенджу все равно открытием было, что капитан может быть не в основном составе команды), это был отдельный вид искусства. Просто… если вошедший в кураж или банально перенервничавший Тсуму мог начать косячить, то, когда на площадке Кита-сан, можно не сомневаться — у Инаридзаки все будет хорошо. Являясь младшей сестрой при сразу двух старших братьях, Сенджу почти всегда находилась под их гиперопекой. И это… честно сказать, это очень сильно расслабляет. До безволия в некоторых вопросах. Хотелось бы ей когда-нибудь стать для близких таким же надежным человеком, в котором ты уверен на все двести процентов, как Кита-сан, но Сенджу не была уверена, что получится. Она до сих пор тупила в магазинах, не зная, какое платье надо купить, и повелась за три секунды, когда ее попросили скинуть нюдсы, о какой надежности, уверенности и твердости характера вообще можно было говорить? А еще Сенджу не знала, что ей сейчас нужно сказать. Выгнать его? Сказать, что все хорошо, и уйти самой? Поинтересоваться, как по десятибалльной шкале он оценивает фотки? Да и сам Кита-сан, кажется, говорить не собирался. Тоже не знал, что сказать? Он сел в итоге рядом с ней — близко, но при этом сохраняя комфортную дистанцию, — доставая откуда-то из кармана платок. Вышитый милый лисенок в углу убедил Сенджу в том, что это была работа его бабушки. Сенджу улыбнулась — рассеянно и неловко, но искренне. — Ты не против? — уточнил Кита-сан. Сенджу не сразу поняла, что он имеет в виду, но кивнула. Несмотря на то, что ее вера в людей уже значительно подпортила девушке репутацию и вообще жизнь, капитану братьев она доверяла. Но мягкие прикосновения приятной ткани и теплых пальцев к зареванному лицу все равно сбили с толку. Только сейчас Сенджу вспомнила о том, как старалась над макияжем утром. Осознание того, какой страхолюдиной она сейчас предстала перед Китой-саном, неприятно кольнуло девичье самолюбие. — Извините, Кита-сан, — выпалила Сенджу. В горло как будто мокрого песка насыпали, разговаривать было сложно… а она, блин, нашла, за что сейчас извиняться. — Я страшная. Первое, на что обращаешь внимание, когда хотя бы немного узнаешь Шинске Киту — его поразительная прямолинейность. Это не глупость, не желание обидеть — это именно абсолютная, шокирующая для современных подростков искренность. Для Сенджу вот соврать в нужных ситуациях — проще простого. А Кита-сан вот честно — именно честно, не из желания польстить, это чувствовалось — выдал: — Все в порядке. Ты очень красивая. Сенджу все сложнее становилось сдерживать счастливый писк. Только потом мысли как-то невольно вернулись к произошедшему, и бестолковая от невероятной радости улыбка быстро померкла на губах. Сенджу как-то машинально отвернулась, пряча лицо, и нервно заправила прядь волос за ухо. От осознания того, что эти проклятые фотки сто процентов пришли и Ките-сану, стало до дурноты неловко. А Кита-сан, словно правда мысли ее читал, сказал: — Я не смотрел. Сразу удалил. — А? — сорвалось обескураженное с языка. Это признание оказалось еще более шокирующим, чем сам факт появления Киты-сана. И с одной стороны, Сенджу была искренне рада — так общаться было гораздо проще, а с другой… — Почему? — Это прозвучало как обида со стороны слишком зависимой от внимания девушки, и Сенджу тут же прикусила язык. — Простите, Кита-сан. Я просто… — Мне показалось, что я не имею права смотреть эти фото. Это неправильно, — пожав плечами, откликнулся Кита-сан. А еще, оказывается, у него с собой была бутылка воды. Руки совсем не слушались — то ли от недавней истерики, то ли от нынешнего потрясения, и поэтому Сенджу — ладно, не так уж она была и против — позволила начать себя поить, отстраненно думая, что Кита-сан делает все слишком аккуратно. Если бы ее решил напоить, например, Тсуму, она бы сразу же подавилась, облилась, а Тсуму бы еще обиделся. — После слез нужно восстанавливать водный баланс, — посоветовал Кита-сан как бы между делом. Сенджу не могла не восхититься тем, как он аккуратно избежал слова «истерика». — Это была моя ошибка, — заключила Сенджу, поджав губы. — Я… ну, наверное, я больше не смогу построить нормальные отношения, ха-ха. То есть… простите, пожалуйста. Я несу чушь. — Не говори так. — Отдельно у Сенджу захватывало дух от того, как Кита-сан всегда умел… слушать. Это уже такое редкое качество… Просто слушать и аккуратно заботиться, если нужно. Сенджу сразу вспомнила, как он тогда развернул простывшего Атсуму с тренировки и накупил ему лекарств и вкусняшек. Этот зараза потом еще пару дней ходил с глазами на мокром месте. — Это не ошибка, а жизненный опыт. Не суди обо всех, о своем будущем только по одному парню. Это было правильно, Кита-сан говорил совершенно правильные вещи, и Сенджу понимала это. Но… она не была уверена, что после произошедшего не будет ожидать подвоха от каждого возможного кандидата на роль своего будущего парня. Ну… оставаться тогда старой девой до конца жизни, а? Хотя… Ките-сану она бы доверилась. Потом он снял с себя олимпийку. Сенджу попыталась воспротивиться, сильно смутившись, но Кита-сан оставался все таким же аккуратно-настойчивым. Он заставил ее продеть руки в рукава и сам закатал их для удобства… и Сенджу искренне радовалась, что дрожь от каждого прикосновения теплых рук Киты-сана она сейчас может оправдать последствиями истерики. Почему… почему она так реагирует?.. — Я завтра же ее верну! И постираю! — поспешно заверила его Сенджу. — Оставь у себя, — улыбнулся ей Кита-сан. А потом добавил — это было что-то совершенно на него не похожее, но вместе с тем невероятно уютное: — Не хочу, чтобы ты больше плакала. — Не буду, — пообещала ему Сенджу, и сама улыбалась так, что щеки от счастья сводило. — Кажется… кажется, я даже созрела для встречи с братьями. Спасибо. Просто… спасибо. — Ну конечно, ты созрела для встречи с нами! — Словно из ниоткуда взявшийся Атсуму сумасшедшим вихрем ворвался в раздевалку, и Сенджу смогла только несчастно пискнуть, когда брат сгреб ее в медвежьи объятия. А потом сверху еще и Саму навалился… — Я первый догадался, что Кита-сан тебя нашел! — Не верь ему, он собирался искать тебя дома, — не упустил возможности поддеть его Осаму. — Конечно, я мог поседеть раньше времени, так перепугался! — честно признался Атсуму, а потом и вовсе отпихнул Саму в сторону, чтобы оторвать сестру от земли и закружить. Сенджу захохотала, поймав себя на том, что чувствует себя абсолютно… защищенно. Рядом с близнецами всегда было так, но сегодня… сегодня Сенджу почувствовала нечто похожее рядом с Китой-саном. Когда Тсуму поставил ее обратно на ноги, Сенджу повернулась обратно к самому первому спасителю и одними губами прошептала бесконечно благодарное «Спасибо». Кита-сан улыбнулся ей — почти одними уголками губ, мягко так, осторожно и очень тепло. От внезапно накатившего приступа нежности Сенджу спрятала лицо на груди у Атсуму. — Кстати, план все еще в силе, — в какой-то момент объявил Осаму. — Кита-сан, если нам надают по головам за сегодняшние пропуски, мы разберемся. На тренировках будем. Точно. За проблемы с учебой директор может ограничить братьев в посещениях волейбольного клуба. В прошлом году Тсуму завалил какой-то из экзаменов, и ему пришлось его быстро пересдавать буквально за несколько часов до какого-то важного матча — и не без помощи Саму, естественно, хотя он до сих пор говорит, что получил тогда «отлично» исключительно своими мозгами. Сенджу открыла было рот, чтобы убедить близнецов в том, что с ней все хорошо, но Осаму перебил ее как будто бы между делом: — Не возникай, мелкая. — Ой, какой грубый, — проворчала совсем не обидевшаяся Сенджу, показав ему язык — Тсуму тут же отзеркалил ее жест, а Саму закатил глаза, совершенно не удивленный этими балбесами. Зато потом сердце Сенджу снова сбилось с привычного ритма, когда Кита-сан сказал: — Вместе разберемся. — Он прошел мимо них, напоследок осторожно коснувшись ее плеча — как будто фарфоровая была. Сенджу отстраненно подумала, что даже братья не обращались с ней так осторожно. — Мне нужно на урок, простите. Все обязательно наладится. — Спасибо, Кита-сан! — хором выдали братья, поклонившись. С легкой улыбкой Кита-сан покинул раздевалку, а Сенджу все сильнее казалось, что она только что общалась с настоящим сказочным принцем. Он же идеальный. Идеальный, правда. По всем пунктам. И почему сейчас сердце как будто бы выпрыгнет из груди? — Ладно, погнали, — бросил им Осаму, прежде чем направиться к выходу. Тсуму тоже пошел за ним, как и Сенджу, но потом пришлось резко затормозить, потому что Атсуму вдруг завис. Сенджу обошла брата, чтобы посмотреть на него… а этот дурачок улыбался от уха до уха, хитро так, как лис. Ох, эта ухмылка была ей слишком хорошо знакома! Тсуму, который что-то задумал или просто решил заниматься сводничеством — это самый страшный Тсуму. — Эй, принцесса… а чем это вы тут с ним занимались?

***

Осаму, удостоверившись, что все более-менее в порядке, уполз в душ, заранее предупредив, что если хоть чьи-то загребущие ручонки доберутся до его онигири, он останется единственным ребенком в семье. Зато Атсуму остался. Притащив к ней в кровать тарелку с мармеладными мишками и горой чипсов, он сходу нашел по телику какой-то стремный боевик и принялся очень бурно его комментировать. Сенджу всегда знала — в поддержке у нее хорош только один брат, и это совсем не Тсуму, но то, что этот дурачок, втихушку насмотревшись каких-нибудь сопливых мелодрам, где героини собираются кончать с жизнью в таких ситуациях, как у Сенджу, теперь будет присматривать за ней раз в десять сильнее и сейчас ни за что не уйдет, умиляло до чертиков. Или Сенджу просто слишком сентиментальная? — Эй, Тсуму, — осторожно позвала она, и брат чуть до потолка не подскочил на кровати. Кажется, Атсуму ожидал увидеть слезы, но Сенджу, наоборот, улыбалась. Плакать уже совсем не хотелось, хотя она и не все выплакала. Пару раз, пока они ходили по магазинам и добирались до дома, накатывало немного, но потом Сенджу вспоминала мягкую улыбку Киты-сана, и сразу — как отрезало. Стало значительно легче. — Кажется, у нас проблема. — Неа, у нас нет никаких проблем, потому что я расквасил тому мудаку лицо так, что на него больше никто и не посмотрит, — наигранно беззаботно отозвался Атсуму, закинув в рот горсть мармеладных мишек — заимел бы совесть, Саму, между прочим, любит желтых, а он сейчас на нервах все в одного схомячит. Кстати, к счастью, ни на Тсуму, ни на Саму не было ни царапинки. А Ичиро… если честно, его было совсем не жалко. — Так что не парься. Или… — до бедного брата, для которого до сих пор было открытием, что Сенджу выросла, начало что-то доходить, — ты не про то? Если честно, слитые всей школе нюдсы Сенджу уже волновали гораздо меньше. Против Осаму и Атсуму никто не пойдет, так что до конца недели об этой истории забудут. Тут действительно появилась проблема другая, и Сенджу глупо хихикнула, пряча нос во временно подаренной Китой олимпийке, которую так и не сняла. — Кажется, я втюрилась в вашего капитана, — заговорщическим шепотом поделилась Сенджу. Не с первого взгляда, далеко не с первого взгляда, но вот так вот… легко и просто. Просто потому, что в самый паршивый момент, когда Сенджу казалось, что жизнь кончилась, именно Кита-сан оказался рядом. Да и разве нужен какой-то логичный повод для любви? На надрывное «Бля-я-ять» даже Осаму вынесся из ванной — с пенной головой, но спасибо, что хотя бы в полотенце. Картина предстала великолепная — навернувшийся с кровати Тсуму в окружении рассыпавшегося мармелада и переломанных чипсов ныл, а над ним суетилась Сенджу, доводя капитанской олимпийкой перед глазами Атсуму до еще большей истерики. — Вы дебилы? — философски поинтересовался Осаму, уже собираясь вернуться обратно в душ, но Атсуму остановил его надрывным: — Саму-у-у, наша малявка втюрилась в Киту-сана!.. Несмотря на то, что за роль королевы драмы в их семье отвечал Атсуму, где-то в глубине души Сенджу ожидала и от Осаму чего-то в этом роде. Но, вопреки ее ожиданиям, Саму только скептически хмыкнул и выдал: — Тоже мне, новость. Ты его вообще видел? Да если б я был девчонкой, я бы… — И тут Саму осекся, решив, что уже наболтал лишнего. А Сенджу прямо сейчас у него на шее повисла бы, если бы он не был мокрый и холодный. — Все, я мою голову, а потом мы все садимся нормально есть. — Эй, Тсуму, Саму, — в душе Осаму явно чертыхнулся, что ему не дают уйти, но в реальности только мило улыбнулся сестре, пока Тсуму продолжал страдать, — а вы можете меня с ним… ну… — Конечно, посталкиваем немного лбами, — избавил ее от необходимости заканчивать предложение догадливый Осаму. Сенджу думала, что уже не может улыбаться еще шире, но, оказывается, вполне способна. — Тем более, я думаю, что Кита-сан будет даже не против. — С этими словами Саму наконец-то ушел обратно в душ, а Тсуму, убедившись, что никто не обращает на его невероятные актерские таланты внимание, решил окончательно добить сестру: — На самом деле, Кита-сан — единственный мужик, которому лично я бы тебя спокойно доверил, — поделился он, и Сенджу даже взвизгнула от счастья. — Но за это ты отдаешь мне свой онигири!