1.
23 октября 2022 г., 16:09
Когда это началось?
Может быть, в тот самый момент, когда Харгроув подаёт ему руку на баскетболе?
Или в душевой, когда Стив внезапно обнаруживает, что все его привычные мысли испаряются, сводясь к сопернику, который стоит рядом?
Харрингтон приходит к выводу, что, наверное, отправной точкой становится их последняя драка.
Они стоят друг напротив друга и схлёстываются одними лишь взглядами. Воздух между двумя телами искрит взаимной ненавистью. Испачканное кровью лицо Харгроува становится грязным отпечатком в его памяти, пока собственное горячее дыхание заглушает всё вокруг.
После этого события всё происходящее… слишком неоднозначно. Первое время они с Билли игнорируют друг друга. Раздражённые взгляды и жалящие колкости просто исчезают, будто их никогда и не существовало.
Но в какой-то момент всё меняется и ты обнаруживаешь себя кивающим в знак приветствия тому, кто превратил твоё лицо в месиво пару месяцев назад.
Взаимодействие с Билли похоже на хождение голыми ступнями по канату, если не удержишь равновесие — тут же рухнешь. Но, кажется, Стив находит в этом собственные плюсы.
Сейчас Харрингтон перебирает руками висящий на шее медальон, который служит ярким напоминанием о том, как его жизнь перевернулась с ног на голову.
Харгроув становится кем-то в его жизни, и это пугает. Не только потому, что это он, но и потому, что, возможно, Билли так и не узнает, кем именно.
Стив закипает, уставившись в потолок и рассматривая бледные узоры. Ему хочется выпустить это чувство из себя, ведь оно неумолимо сжирает внутренности день за днём. Приводит Харгроува в его сны, заставляя просыпаться с противным ощущением холодного пота на спине.
В конце концов он встаёт и берёт чистый лист бумаги. Копается в ящике в поисках ручки и, пропуская пряди сквозь пальцы, решает, что написать письмо — не такая уж и глупая мысль.
Возможно, ему наконец-то станет легче.
Стив нервно загибает уголок листа, размышляя, с чего лучше начать.
Дорогой Билли?
Саркастичный голос Харгроува тут же возникает на подкорке мозга.
Серьёзно, Харрингтон? Дорогой? Твоё признание будет сопливее, чем я думал.
Стив чертыхается от того, насколько правдиво это звучит. Будто Билли наклоняется через его плечо прямо сейчас, ожидая следующей написанной фразы.
Легко представить, как Харгроув, даже не открывая письма, комкает его и кидает в мусорку. Это так на него похоже.
На самом деле Билли мог быть обаятельно притягивающим к себе, будто магнит, а в следующей момент стать глыбой льда, чей холод заставляет неметь конечности.
Наверное, это и привлекает Стива.
Постоянный контраст, который меняется с бешеной скоростью.
Харрингтон сбился со счёту, сколько раз собирался сказать о своих чувствах и поставить жирную точку.
Но увы, когда слова были готовы сорваться с языка, он крепко сжимал кулаки и неловко улыбался. Слабак.
***
Солнце нещадно палит, освещая баскетбольную площадку. Стук мяча о резиновую поверхность заглушает всё вокруг. Они проводят здесь пару дней в неделю, и всё это время самодовольству Харгроува можно только позавидовать. Стоит Стиву отвлечься, наблюдая за острыми ключицами Билли, выглядывающими из-под майки, как его тут же сбивают с ног. — Не расслабляйся, Харрингтон. — Стив лишь недовольно фыркает в ответ, убирая прилипшую ко лбу чёлку. Эта площадка — самое жестокое испытание, которое Стиву доводилось проходить. Вероятно, даже прошлогодняя история с чудовищами из Изнанки уступает происходящему. Здесь его сдержанность даёт сбой и он позволяет себе пялиться на перекатывающиеся мышцы на руках Билли, пока тот ведёт мяч. Иногда Стив натыкается на ответные взгляды, в которых замечает искру веселья, но умудряется делать вид, что не он минуту назад не сводил с соперника глаз. Стив непоколебимо уверен, если Билли заметит что-то подобное, Харрингтон покинет площадку с переломанными руками. Впрочем, это не мешает выдавать свои действия за обычную игру в баскетбол. Стоит ему оказаться позади Билли, в попытке выбить из рук мяч, пальцы непривычно покалывают от неудержимого желания коснуться талии, которую скрывает майка. В конце концов наступает момент, когда Харгроув стягивает её, заставляя Стива впиться ногтями в ладони. О чём, конечно, вовсе не догадывается. Харрингтон не замечает, что, потерявшись среди нити собственных мыслей, застывает на месте и пялится прямо на Билли. Чёрт. Серо-голубой омут глаз жалит взглядом. Харгроув сдвигает брови на переносице, и выражение его лица выражает крайнее недовольство. Стив сглатывает, наблюдая, как капля пота проскальзывает вниз, под резинку его шорт, и чувствует, как под кожей вспыхивает пламя. — Харрингтон, ты собираешься играть или будешь танцевать балет, пока я забрасываю мяч в корзину? — Недовольная мина тут же растворяется в язвительной ухмылке. Пока Стив размышляет над колкостью, которую собирается бросить в ответ, Харгроув подходит ближе. Достаточно близко. Так, что теперь единственной преградой между ними становится только мяч в его руках. Сердце колотится так, что подскакивает к глотке, и от этого ощущения тошнит. Язык прилипает к нёбу, и все слова мгновенно испаряются, будто он всего лишь ребёнок, умеющий издавать лишь неразборчивые звуки. Чёрт, он даже с Нэнси никогда не чувствовал себя так глупо. Билли продолжает смотреть на него в ожидании ответа, и Стиву удаётся только выдохнуть: — Играю.***
Ручка ставит на бумаге некрасивую кляксу. Харрингтон бормочет ругательства себе под нос. Это началось тогда? На баскетбольной площадке? Стив потирает виски, будто это может моментально восстановить его память и привести к моменту, с которого всё берёт своё начало. А начинается это с едва заметных кивков головой, которые означают то ли приветствие, то ли прощание, но теперь повторяются из раза в раз. В школе, на улице, у дома Уилеров, где угодно. Простое поднятие подбородка вверх-вниз, но, видимо, это становится отправной точкой.***
Стив сидит на диване, неторопливо жуя сырный попкорн и бесцельно пялясь в экран телевизора. Входная дверь издаёт едва слышимый скрип. Его рука слегка дёргается, когда он ставит ведро попкорна на столик и медленно оборачивается. Пряди светлых кудрей и серьга в ухе сбивают с толку, а лицо Билли Харгроува, появляющееся в дверном проёме, и вовсе заставляет Стива сделать вид, что его не существует. Нет, вовсе не от страха. Это чувство ещё непонятное, но ему просто не хочется сталкиваться с Билли. Особенно с тех пор, как между ними установился некий контакт. Чётко ощущать неприязнь, уязвимость или злость проще, ведь Харгроуву всегда удаётся задеть в нём те струны, что давят на больное. Но с той драки в доме Байерсов они едва ли разговаривают, будто ничего не происходило вовсе. Билли застывает на пороге с выражением замешательства на лице и слегка склоняет голову вбок. — Харрингтон. — Харгроув. — Стив почти давится частью попкорна, оставшейся во рту. — Что ты здесь делаешь? — Он не пытается быть грубым, всё происходит на автомате. Как отточенная реакция на этого человека. Взгляд Билли становится чуть более холодным, и Стив чувствует, как секундная вспышка вины за собственную бестактность успевает поглотить его. — Чёрт, извини. Я не… хотел хамить. Проходи. — Стив похлопывает по соседнему месту на диване, неторопливо поворачиваясь спиной. Словно так он может отгородиться от ситуации. Обстановка накаляется, когда за спиной слышатся шаги, а диван рядом со Стивом проминается под весом Харгроува. Они молча наблюдают за разворачивающейся драмой на экране телевизора, снизу слышатся отголоски ребят, которые становятся то тише, то громче в зависимости от хода игры. Стиву хочется исчезнуть из комнаты, настолько неловко он себя ощущает. От Билли исходит запах корицы, смешанный с чем-то цитрусовым, и внезапно для самого себя Харрингтон находит в этом запахе что-то успокаивающее, что-то уютное. По мере того как идёт время, Стив действительно забывается и пристально следит за фильмом на экране, параллельно закидывая попкорн в рот. На самом деле он совершенно не любит мелодрамы и до сих пор не понимает, почему не переключает канал. Откинув голову на спинку дивана, Харрингтон размышляет, с каких пор он совершенно перестал делать что-то для себя. Он много времени проводит с детьми, с головой погружается в заботу о них. Не то чтобы ему не нравится общаться с ними, вовсе нет. Просто он давно не выбирается куда-то с друзьями и не посещает тусовки. Он отбрасывает это желание в дальний угол и запирает огромным амбарным замком. Посещать вечеринки, чтобы видеть язвительное лицо Томми или наблюдать за смеющимися Джонатаном и Нэнси, когда не так давно рядом с ней улыбался именно он? Ну уж нет. Он не собирается винить Нэнси в том, что произошло между ними. Возможно, всё сложилось так, как должно было, но от этого не становится легче. А дети… ну им явно кто-то нужен. Особенно после появления Истязателя разума, который завладел Уиллом. Хоукинс — чокнутое место, и, вероятно, Стив находит своё призвание в том, чтобы быть рядом с ними и оказать помощь, когда это понадобится. Внезапно его плечо вздрагивает от прикосновения, и он видит руку Билли, которую облегает рукав кожаной куртки. Харгроув тянется за попкорном и, выуживая пару штук, встаёт с дивана. Его глаза пристально всматриваются в лицо Стива несколько секунд. — До встречи, Стив. Харрингтон отдалённо слышит громкие возгласы ребят, которые поднимаются из своего убежища. Они радостно вьются вокруг друг друга, делясь впечатлениями. Макс громко смеётся, пока Билли протягивает ей кофту и бормочет поторапливаться. Но, несмотря на всеобщий балаган, в его голосе сквозит скорее непривычная забота, чем злость или неприязнь. Стив застывает, наблюдая за этой сценой, мельком осознавая, что никогда не видел Харгроува таким. Да и Макс отзывалась о Билли отнюдь не дружелюбно, иногда приоткрывая завесу на их бесконечные перепалки. Но Стиву кажется, что планета переворачивается с ног на голову прямо на его глазах, ведь хмурое выражение лица Билли разглаживается, когда он слушает разговоры детей. Возможно, это даже похоже на улыбку. Харрингтон сидит словно каменная статуя, пока Дастин не начинает махать рукой у него перед лицом. — Земля вызывает Стива. Чувак, ты в порядке? Хлопок входной двери и исчезнувшие рыжие волосы заставляют его наконец очнуться и обратить внимание на Хендерсона, который ладонью едва ли не попадает ему по носу. — Да, всё… нормально. Поехали. Стив садится за руль своей машины, и в его голове тут же происходит знакомый щелчок, заставляющий воспоминание всплыть наружу. Билли назвал его по имени.***
В какой-то момент это становится нормальным. Билли приезжает примерно за полчаса до конца игры и молча смотрит со Стивом то, что уже идёт по ящику. Ничего не происходит, кроме того, что Харгроув периодически выхватывает попкорн из ведёрка Стива. Со временем, хоть и невольно, Стив замечает, что присутствие Билли рядом становится комфортным, и привыкает к их молчаливому тандему. Конечно, это разрушается одним мгновением. — Мне казалось, ты более разговорчив, Харрингтон. Стив медленно поворачивает голову в сторону собеседника, уверенный в том, что ступает на опасную тропу, продолжая диалог. — Мне кажется, мы не лучшие собеседники друг для друга, — бормочет он, пожимая плечами. Билли смотрит на него в упор, но в его глазах нет уже знакомой Стиву злобы и презрения. То, что сейчас отражается во взгляде Харгроува, скорее похоже на… любопытство. Приближающийся топот ног и надвигающийся лепет подростков рассеивает сложившуюся между ними атмосферу. Харгроув поднимается с дивана и, поправив куртку на плечах, наклоняется к Стиву так близко, что тот чувствует его дыхание около уха. Харрингтона затапливает желание отшатнуться, но он остаётся на своём месте, словно пророс в этот диван корнями. — Это потому, что ты плохо меня знаешь. — Билли отстраняется и подмигивает, а уголок его губ приподнимается в ухмылке. После этого разговора Стив долго не может уснуть, прокручивая каждую фразу снова и снова, как заевшую киноплёнку. Вопрос назойливо вьётся в голове: «Может, действительно стоит узнать Билли получше?»***
Отлично, теперь они разговаривают. На этот раз Стив становится тем, кто побуждает их к чему-то похожему на диалог. Немного, постепенно, возможно, это всё ещё слегка странно, но да. Стив и Билли разговаривают. Харрингтону удаётся увидеть его совсем другим, и это не укладывается в голове. Под слоем высокомерия он находит… обычного парня. С каждой брошенной фразой, молчанием или затяжным диалогом Билли открывается всё больше. Когда он рассказывает о сёрфинге, мечтательная улыбка сама собой появляется на лице. Когда нервничает, курит чуть чаще обычного, делая быстрые затяжки. Любовь к быстрой езде неизлечима, поэтому он часто давит газ в пол, иногда заставляя Стива чертовски нервничать. Он больше не кажется ему придурком и задирой, который не упускал случая подшутить над ним. Стив видит в нём что-то похожее на разгорающийся огонь, который укутывает приятным теплом, но может обжечь, если подойти слишком близко. И возможно, у него получается удачно балансировать на этой грани, не заходя слишком далеко.***
Стив прислушивается к щебетанию Робин, но на самом деле витает определенно где-то не здесь. Они уже не первый день ломают голову над кодом русских, и, если быть честным, он смертельно устал. Его голова лопается от предположений и напряжения, которые оседают в этой комнате. Он решает, что отвлечься на работу — не такая уж и плохая идея, и возвращается к прилавку. Обегает взглядом помещение, и вдруг совок для мороженного выпадает из рук, звонко ударяясь о плитку. В глазах напротив горит озорной огонёк. — Я же обещал, что зайду навестить тебя. — Самодовольный оскал украшает лицо Билли Харгроува. Харрингтон чувствует, как румянец ползёт по его шее, и в последний момент стягивает чёртову шапку моряка со своих волос, привычным жестом укладывая их назад. Он что, только что пытался прихорошиться перед Билли Харгроувом? Сзади слышится тихое хихиканье, и Стив понимает, что Робин всё же отвлеклась от своего задания. Она прикрывает рот рукой, скрывая улыбку. Стив недовольно фыркает. На Билли белая майка, обнажающая мышцы, перекатывающиеся под кожей, когда он облокачивается на стойку, и Харрингтон пытается справиться с комом, вставшим в горле. — Что будешь? — Стив натягивает доброжелательную улыбку, чувствуя себя ещё более неловко, чем раньше. Билли постукивает пальцем по подбородку в наигранной задумчивости. — Вообще-то я пришёл за тобой. Стив моргает. Ещё раз. Что? — В каком… смысле? — Харрингтон нервным движением проходится по волосам, он уверен, что Робин, стоящая за спиной, даже не скрывает свою довольную ухмылку. Билли перекатывает во рту жвачку, слегка вытаскивая кончик языка наружу. Он будто считает всё происходящее абсолютно нормальным, и его выражение лица остаётся невозмутимым. — Встретимся после работы? Нужно поговорить. — Последние слова Харгроув буквально выдыхает ему в лицо. Стива окутывает запах мяты и табака. — Что-то срочное? — Сердце заходится в бешеном стуке, словно птица, норовящая выскользнуть из клетки. — Буду ждать тебя в восемь, у главного входа. — Кажется, игнорировать неудобные вопросы — ещё одна черта Билли, с которой Харрингтон знакомится прямо сейчас. Стив едва заметно кивает, и Билли покидает помещение, подмигнув ему напоследок. Харрингтон чувствует, как всё тело прошибает миллиамперами тока, и оборачивается за спину. Бакли стоит с доской, где обычно рисует свои грёбаные палочки, считая его провалы. На этот раз он получает очко в пользу успеха и Робин, ярко улыбаясь, показывает ему большой палец вверх.***
Стиву кажется, что встреча с демогоргонами была менее устрашающей, чем то, что происходит сейчас. Его руки слегка потряхивает; он уже и не помнит, когда в последний раз действительно так нервничал. Билли стоит, облокотившись спиной о дверь Камаро, неторопливо выпуская дым. Его кожа отливает золотом в заходящем солнце, и Стив невольно думает, что он действительно создан для Калифорнии. Для бушующего моря и мягкого песка. Хоукинс забирает слишком много его света. Стандартное поднятие подбородка вверх-вниз, уже знакомое каждому из них, и вот Камаро с приятным урчанием дёргается с места. В какой-то момент Стив замечает в поведении Билли что-то похожее на нервозность. Он не уверен, потому что никогда не видел Харгроува таким, но его пальцы стучат по рулю слишком торопливо, и пачка сигарет пустеет быстрее обычного. Машина останавливается, и Стив чуть вытягивается вперёд, пытаясь осмотреть местность. Глаза находят тёмную водную гладь, и он понимает, что они приехали к карьеру. Билли дёргает ручник, и они выходят наружу. Оставшиеся отблески заката медленно тонут на горизонте, пропуская вперёд ночную прохладу. Харгроув облокачивается на капот автомобиля и молча протягивает одну из сигарет Стиву. Харрингтон аккуратно тянется, и секундное прикосновение кожа к коже вновь запускает электричество по проводам в его теле. Билли делает крепкую затяжку, на несколько секунд задерживая дым в лёгких, а затем выпуская его на волю. Его взгляд наконец поднимается к лицу Стива, и тот нервно вздрагивает. — Я должен извиниться, — Стив думает, что именно в эту секунду он может заявиться в больницу и сказать, что сошёл с ума. В глотке встаёт дым, и Харрингтон откашливается, пока его лицо вытягивается в искреннем недоумении. Билли уводит взгляд в сторону. — За ту драку, мне не стоило… всё было слишком подозрительно, Харрингтон. И я действительно переживал за сестру, несмотря на то, что обычно веду себя как грёбанный мудак. — Поток слов, льющихся словно река, останавливается, и Билли делает глубокий вдох. Стив едва может пошевелиться, сигарета повисает меж пальцев, и ветер крадёт пепел с её кончика. Прямо сейчас что-то неизвестное ему прежде пробивает грудную клетку, обходя плотную защиту рёбер, и добирается точно в сердце. Что-то, о чём он может пожалеть. Но он решительно игнорирует подступившее ощущение, ещё не зная, что позволяет ему прочно обосноваться в каждой частичке своего организма. Вместо этого Стив бросает окурок на землю, затаптывая его ботинком, и подходит ближе к Билли. Харгроув, прищуриваясь голубыми глазами, наблюдает за ним. И Стив словно видит в них собственное унизительное поражение. Харрингтон протягивает руку, и дрожь не настигает его, потому что сейчас он уверен в том, что делает. — Пожалуй, нам стоит начать с самого начала. Меня зовут Стив Харрингтон. — На лице Билли мелькает едва заметная ухмылка, пока он протягивает руку в ответ, и, кажется, тепло этого прикосновения будет преследовать Стива до конца его дней. — Билли Харгроув. Будем знакомы.***
С того дня всё переворачивается с ног на голову. Он и Билли будто знают друг друга всю свою жизнь, во что Стиву слишком сложно верить. Они проводят достаточно времени вместе, играя в баскетбол на старой площадке, близкой к выезду из города. Иногда, вымотанные после игры, они приходят в заброшенный автопарк и распивают пиво на одном из гнилых автобусов. Первое время вся компания ребят относится к их дуэту скептически, в особенности Дастин. Он то и дело выносит Стиву мозг своей предосторожностью в отношении Билли. Тем не менее от внимания Харрингтона не ускользает, как каждый из них постепенно впускает Харгроува в часть своего мира. Например, сейчас Билли откидывает голову, потому что смеется над одной из шуток Лукаса, с которым, казалось бы, недавно не мог найти общий язык. Его кудри растрёпанно лежат на плечах, рубашка расстёгнута наполовину, как обычно, но всё, на что может смотреть Стив, — это его чёртова улыбка. Он не может понять, почему из всех людей в округе его сердце выбрало именно Билли? Судьба откровенно насмехается над ним, пока единственное, вокруг чего мысли крутятся ураганом, — губы напротив, искривляющиеся в лёгкой усмешке. И эти чёртовы волосы, в которые хочется зарыться пальцами. Жизнь Стива превращается в огромный клубок нитей, где единственным ключом ко всей путанице становится Билли. Незадача состоит лишь в том, что Стив абсолютно уверен — ответных чувств ему не добиться. Иногда он обращает внимание на двусмысленные шутки Харгроува, на то, как он обхватывает его плечо, пока они пьяны, а следом нёсет всякую чушь про единение их душ, ведь они такие хорошие друзья. Ключевое слово, которое ломает всё. Поэтому Стив запихивает свои чувства подальше, прячет в клетки разума, пока они рычат, пытаясь вырваться назад. Все слова, готовые сорваться с языка, встают комом в глотке, и он думает, что скорее задохнётся, чем произнесёт хотя бы одно из них. — Эй, Харрингтон. — Билли подходит ближе к нему, обдавая приятным запахом парфюма. — Не хочешь завтра поплавать в бассейне при лунном свете? Если, конечно, ты умеешь плавать, — Харгроув обхватывает край горловины его футболки и склоняется чуть ближе. — Или я мог бы научить тебя. — Стив вновь сталкивается с озорным огоньком в глазах напротив и, борясь с всепоглощающим желанием, слегка отталкивает Билли, пока тот заходится в звонком хохоте. — Извини, чувак, ты бы видел своё лицо. — Ага, да. — Стив передразнивает его ухмылку и поворачивает лицо в сторону, надеясь, что в свете вечерних фонарей не виднеется румянец. — Моё предложение в силе. Завтра в девять, у меня есть ключи, и… захвати с собой пиво. Харгроув хлопает дверью своей машины, и через минуту та срывается с места, исчезая в темноте улиц. Стив молча смотрит ему вслед и тяжело выдыхает. Он пытается не думать о пальцах, едва коснувшихся шеи, когда Билли схватил его за футболку. О вкрадчивом голосе, губах, которые находились рискованно близко, о его гребанном предложении поплавать. Но кажется, мозг посылает его к чёрту, отдавая главенствующую позицию сердцу. В тот самый момент Стива пощёчиной бьёт осознание. Он до ужаса влюблён в Билли Харгроува.***
Вода приятно обволакивает тело, и Стив проводит рукой по волосам, привычным жестом откидывая их назад. Он слышит всплеск рядом с собой и медленно поворачивается. Небольшое свечение дорожного фонаря позволяет разглядеть очертания Билли. Его мокрые кудри ютятся вдоль ключиц и едва заметно блестят в жёлтом свете. Харрингтон сглатывает, когда Билли подмигивает ему и вновь погружается под воду. Сердце Стива колотится так бешено, что, кажется, вот-вот выскочит из груди и влетит прямиком в Билли Харгроува, который является всему этому чёртовой виной. — Проверим твои способности? — Билли самодовольно скалится, и в одно мгновение оказывается рядом с ним. Стив чувствует, как накаляется его кожа от едва заметного прикосновения Харгроува к плечу. Он хочет показать ему свои способности, но явно не в плавании. Харрингтон сглатывает. Чёрт. Одна из капель соскальзывает с верхней губы Билли, и он слизывает её языком, склоняя голову вбок в ожидании ответа. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Вероятно, несколько банок пива настолько дурманят его голову, что он даже не пытается сдерживать себя. Пульс стучит в висках, заглушая все мысли, кроме одной. И он надеется, что это сработает. Он приближает своё лицо к Билли. Рискует всем. — Они уж точно лучше твоих. Не давая Билли времени на размышления, Стив ныряет, исчезая под водой, и вновь поднимается на поверхность, принимаясь усердно грести. Всплески воды слышатся совсем рядом, и Харрингтон старается плыть как можно быстрее, напрягая трицепсы; лёгкие разрываются, втягивая ночной воздух вновь и вновь. Он должен выиграть. Это не дело принципа, нет. Видимо, у Стива есть план или он сошёл со своего чертового ума. Может быть, и то и другое. Становится не важно, когда он касается края другого бортика, судорожно выдыхая. Тело приятно ноет от нагрузки, всплеск удовольствия расползается по телу, когда он чувствует рядом с собой плечо другого парня. — Кажется, я выиграл, — запыхавшись, произносит Стив и поворачивается к Билли. Парень шумно выдыхает и делает согласный кивок. — Думаю, мне полагается приз. — Харрингтон чуть приближается к Билли, между ними только жалкие миллиметры. И ему страшно. Правда страшно. Но он сделает это. Сейчас или никогда. — И чего ты хочешь? — Голос Билли похож на довольное мурлыканье, и он даже пытается отстраниться. — Поцелуй меня. — Как пуля в висок. Быстро, без оглядок и сожаления. Он готов к любой реакции, но соврёт себе, если скажет, что не ждёт согласия. Билли приподнимает брови в немом удивлении. Замирает, словно кто-то взмахнул волшебной палочкой и превратил его в статую. Сердце Стива сейчас достанет до горла и заставит подавиться собственными словами. Лёгким недостаёт воздуха, и он незаметно хватает его ртом. Напряжение между ними может раскроить землю, оставив глубокую трещину, и, если честно, Харрингтон не знает, как сможет её залатать. Но, вероятно, ему не придётся этого делать, ведь губы Билли невесомо касаются его собственных. Настоящий огонь — вот на что это похоже. Тот, что оставляет неизлечимые ожоги. Руки Стива несмелыми прикосновениями проходятся по плечам Билли, по которым стекают капли. Он размазывает их по телу своими прикосновениями, создавая всё новые и новые узоры. Углубляет поцелуй, склонив голову, желая утонуть в этом ощущении. Если бы из воспоминаний можно было сделать тёплое одеяло, которое согреет в морозные дни, он бы выбрал этот момент. Сделал бы его единственным, высекая на подкорке сознания это ощущение. Билли похож на терпкий табак, пиво и мяту. Харрингтон запускает руку в его кудри, протягивая ближе, желая, чтобы этот вкус остался на кончике языка, постоянно напоминая о себе. Всего на мгновение Стив отрывается от его губ и проводит руками по впадинам скул, неотрывно смотрит в глаза напротив. Не может поверить в то, что это реально, а не происходит в его голове. Харгроув тепло улыбается. Эта улыбка врезается в сердце Стива долбанной стрелой, и кажется, что каждая его часть наполняется неизведанным ранее чувством, что струится по телу невероятным потоком. Чей-то громкий голос прорезает тишину. — Кто здесь? — Они одновременно вздрагивают и видят свет фонаря, скользящий по стенам. — Чёрт. — Билли торопливо выскакивает из бассейна. — Быстро в машину. — Нет. — Стив приближается к вещам и начинает копаться в них, в поисках шорт. — Я выбегу с другой стороны и отвлеку, а ты уезжай. Если тебя заметят здесь в это время, ты можешь потерять работу. Билли стопорится на секунду, но затем лишь коротко кивает головой, уже надевая майку, и, пригнувшись, идёт ко входу. Стив выжидает, приближаясь к воротам, откуда доносился голос. Жмётся к стене и чувствует, как бешено тарабанит сердце. На самом деле ему хочется бесконтрольно смеяться над произошедшей ситуацией — они убегают, словно дети. А перед этим они целуются. Чёрт возьми, это действительно произошло, и Стив не может поверить, что к нему поворачивается удача. Затылок касается каменной кладки, и он мечтательно зажмуривает глаза. Теперь у него есть шанс. И он его не упустит.***
Харрингтон, перекинув полотенце через руку, следует в бассейн вместе с ребятами. Улыбка не слезает с его лица буквально ни на секунду, и Макс уже несколько раз спрашивает его, не сошёл ли он с ума. Возможно, Мейфилд замечает, что в последнее время Стив и Билли достаточно часто общаются, и сейчас он выдаёт себя с потрохами. Но ему плевать. Даже если весь чёртов мир рухнет, а все монстры Изнанки вновь выползут, выпуская свои когти. Он не упустит Харгроува. Больше нет. Пока ребята располагаются на шезлонгах, Стив осматривается вокруг в надежде найти знакомый силуэт, но натыкается лишь на Хизер, которая спускается по лестнице, покидая свой пост. Стив абсолютно точно не чувствует себя в порядке, когда проскальзывает в раздевалку, чтобы поговорить с Билли без лишних ушей. Ему нужно убедиться, что всё хорошо. Кровь стучит в ушах от волнения, и Стив перебирает в голове тысячи вариантов развития событий. Он мог бы подойти сзади и коснуться губами горячей кожи, вдохнуть приятный запах цитруса. Или, может, обхватить его лицо и вновь целовать каждый дюйм губ, почувствовать их мягкость. В горле пересыхает, пока он медленно подходит к нужной двери. Его кулаки сжимаются, и дрожь предвкушения ползёт мурашками по спине. Аккуратно толкнув дверь, Харрингтон находит Билли, стоящим к нему спиной. Его серая майка плотно прилегает к телу, а плечи покрыты каплями пота. — Хэй, это Стив. — В воздухе сгущается напряжение, и Харрингтон заламывает пальцы. — Билли, мы можем поговорить? Стив ощущает, что находится не в своей тарелке, все желания, что минуту назад атаковали его мозг, рассыпаются пеплом у ног. Харгроув не поворачивается, и Харрингтон понимает, что что-то не так. — Я хотел сказать, что вчера всё прошло отлично, и, может быть, мы могли бы… встретиться так вновь? — слова едва вяжутся в предложение и срываются с языка. Стив проводит рукой по волосам, убирая пряди со лба. Внезапно Харгроув поворачивается к нему, и от неожиданности Стив ахает. Билли выглядит так, будто не спал всю ночь. Белки его глаз украшают красные линии полопавшихся сосудов. Кудрявые волосы прилипли ко лбу, а руки сжаты в кулаки, словно он пытается удержать себя от чего-то. — Держись от меня подальше, Харрингтон. — Голос пропитан ядовитой яростью, которая обливает Стива с ног до головы, обжигая кожу. Харгроув выходит из помещения, толкнув его плечом, но Стив не двигается с места. Он застывает, впившись взглядом в стену, у которой некоторое время назад стоял Билли. И… он не может поверить. Всё это становится сплошной грёбаной кляксой посреди чистого листа. На что он вообще надеялся? Это не могло сработать. Не с ними. Но всего на секунду Стиву показалось, что между ними есть что-то большее, чем прежняя вражда. Что-то большее, чем просто дружба. И это жгучее осознание реальности бьёт кувалдой по вискам, сводит судорогой мышцы, заставляет шумно сглотнуть в уже опустевшей комнате. Что-то в грудной клетке ноет, посылая нервные импульсы в мозг. Губы дёргаются в нервной улыбке. Да, Билли всегда был мудаком и остаётся им. Это что-то сродни аксиомы. Только почему, мать его, так больно? Вероятно, лишь потому, что он слишком рано создал себе иллюзию возможности того, что Билли действительно испытывает к нему что-то. Всё, что между ними было, приводит к этому моменту. К тому, что его сердце рассыпается на мелкие осколки, что застревают между швов плитки раздевалки бассейна Хоукинса.***
Кровь стекает по прокушенной губе, линией ползёт по подбородку, но он не чувствует. Глаз опух и покрылся синевой, наверняка он должен слишком сильно болеть. Так, что даже моргнуть невозможно. Но он не чувствует. Все ощущения сосредотачиваются на боли, которая проворачивается где-то в районе желудка тупым ржавым ножом. Справа слышен плач, кто-то дёргает тело, которое он держит за руку, и просит его подняться. Стив сжимает ладонь сильнее, пятно ярко-рыжих волос маячит перед его взглядом. Макс. Он переводит взгляд на руку, которую удерживает в своей собственной уже некоторое время. Поднимает глаза на лицо, в котором мелькают отблески фейерверков. — Простите меня. Билли. Что-то похожее на вязкую, тёмную жижу вытекает из его рта, пока он говорит, и Стив хочет, чтобы он заткнулся. Но голосовые связки будто вырвали с корнем, и всё, что вырывается, — едва слышимый хрип. — Разойдитесь! Громкий голос прорезает ушные перепонки. Тело — Билли — кладут на носилки и выносят из торгового центра. Макс вскакивает, как на автомате, и следует за ними. Она не спрашивает, куда его несут, пытаясь заглушить рыдания ладонью. Стив даже не может найти в себе силы подняться на ноги. Его руки, пол и дурацкая рабочая форма — всё в крови. Вокруг пахнет гнилью, но он не поворачивает голову. Не может вновь наткнуться на месиво из костей и мусорных остатков. Кажется, что это один из его самых страшных кошмаров. Но, если это сон, почему он никак не может проснуться?***
Плечо Макс рядом с его собственным. Она вздрагивает от шума открывающихся дверей примерно раз в две минуты. Её лицо бледное, под стать белым стенам больницы. Она нервно сжимает пальцы и отщипывает кожу с кутикул, не зная чем занять руки. — Как думаешь, он выживет? — Её шёпот режет слух. Стив пытается натянуть на лицо утешающую улыбку, но получается из ряда вон плохо. — Мы будем надеяться на лучшее. — Это все, что он может, и боль вновь крепкими путами окружает тело, стягивает кожу. Заставляет её гореть от чувства вины. Харрингтон прячет лицо в ладонях и тяжело вздыхает. Ему стоило понять раньше, что что-то не так, он ведь так много знал о Билли, верно? Он не поступил бы так. Не с ним. Теперь, возможно, Билли никогда не очнётся. И все, что между ними было, останется в воспоминаниях, которые зарастут пылью, когда придёт время. От этого хочется спрятаться. Запереться в чёртовой комнате или пронзить собственную грудную клетку, лишь бы не чувствовать. Одинокая слеза стекает мокрой дорожкой по щеке, и Харрингтон быстро стирает её. Внезапно тёплая рука с веснушками накрывает его собственную, а звук цепочки, падающей в ладонь, отдаётся эхом в ушах. — Что… что это? — Стив неторопливо перебирает подвеску в руках. — Это принадлежит Билли. — Макс вдруг улыбается, несмотря на слёзы. Улыбается так легко, словно ей известны все истины вселенной. Харрингтон проводит большим пальцем по маленькому изображению, висящему на цепочке, выискивая искры тепла Харгроува. — Но почему ты отдаёшь её мне? — Брови Стива в задумчивости сходятся на переносице, когда он поднимает на Макс взгляд. — Ты и сам знаешь. И от тона этих слов Харрингтон невольно вздрагивает. В её глазах стоят непролитые слёзы, и она отворачивается, упираясь взглядом в стену. Стив несколько секунд смотрит на неё в упор и понимает, что не ошибся. Конечно, Макс наверняка видит больше, чем другие. — Знаешь, однажды, — её голос дрожит от напряжения, разрушая повисшую тишину, — я вычитала кое-что. Кажется в одном из маминых журналов или где-то ещё. — Слышится грустная насмешка. — Если ты не можешь произнести то, что чувствуешь вслух, то... — она задумчиво водит пальцем по подлокотнику сидения и не поднимает взгляд, — ты всегда можешь написать письмо. Харрингтон молчит, уставившись в пол, пытаясь переварить эту мысль. Позволить ей осесть в собственной голове. И крепче сжимает медальон. А затем он надевает его на шею, пряча под серую футболку, и улыбается Мейфилд, прежде чем вскакивает на ноги и уходит. Чёртова мисс проницательность.***
Написать грёбаное письмо… С каких пор он начал слушать советы тех, кому едва ли исполнилось четырнадцать? Но вот он здесь. Сидит в палате Билли с чёртовой бумажкой, на которой безудержным потоком написано всё, что он когда-либо ощущал к нему. Пальцы нервно перебирают письмо, то сгибая, то разгибая край уголка бумаги. Тело Харгроува испещрено шрамами, кажется, сломано несколько ребер, и вроде бы врачи упоминали кровоизлияние в мозг. Он не уверен, потому что с того момента прошёл целый месяц. Единственное, что он принимает во внимание, — на данный момент Билли в коме, но его показатели стабильны. И, конечно же, врачи понятия не имеют, когда он очнётся и очнётся ли вообще. Харрингтон вновь проводит взглядом по его телу, которое опутывают различные провода и трубки, наблюдает за закрытыми глазами и светлыми ресницами. В голове набатом бьётся лишь одна мысль. Стив хочет, чтобы эти глаза снова смотрели на него так же, как в их последнюю ночь. Когда разум Билли ещё не был под влиянием Истязателя. Вдохнув поглубже, он наконец разворачивает уже изрядно потрёпанный лист, и тихий дрожащий голос запечатывается в стены палаты. — Я долгое время не знал, что хочу сказать в этом письме. Мыслей было слишком много. Каждую я хотел донести до тебя, рассказать или показать, но сейчас уже не знаю, смогу ли. Мне жаль, Билли. Я совершил самую огромную ошибку в своей жизни, когда поверил в то, что ты всё еще тот самый мудак, каким был раньше. Я не помог тебе, не пришёл раньше, хотя должен был. И я виню себя до сих пор, и, наверное, это чувство останется со мной до конца. Пальцы крепче вцепляются в бумагу. — В тот день, когда я пришёл в раздевалку, я хотел кое-что сказать. Наверное, мне стоило сделать это в ту ночь, когда мы были в бассейне. Не знаю, какое значение она имеет для тебя и имела ли вообще, но для меня она значит слишком много. Я, чёрт возьми, никогда не чувствовал себя лучше, чем в тот момент. И я… — Стив сглатывает. Ощущает себя так, словно кость встаёт в горле, мешая словам вырваться наружу. Не потому, что он не хочет их сказать, нет. Харрингтон просто хочет, чтобы они были услышаны. — Я влюблён в тебя. Достаточно давно, я думаю. И… мне не страшно, если ты не чувствуешь того же. Блять, вряд ли ты вообще чувствуешь что-либо сейчас, но я должен был это сказать. И, возможно, я звучу эгоистично, но для меня это важно. Я просто надеюсь, что когда-нибудь скажу это, глядя тебе в глаза. Стив проходится рукой по волосам, в нём бурлит котёл отчаяния. Зачем он вообще читает письмо? Харгроув всё равно ничего не слышит. Это бессмыслица, грёбаный идиотизм. — Ты и правда такой сопляк, Стив. — Хриплый голос прорывается сквозь тишину, и Харрингтон вздрагивает. Боже, кажется, у него начались галлюцинации. Он поднимает голову, чтобы взглянуть на «спящего» Билли, и натыкается на совершенно чистый взгляд голубых глаз. Взрыв. Словно кто-то спустил курок, вонзив в него пулю, на которой изображены эти чёртовы глаза. Все конечности немеют, а язык прилипает к небу и не дает возможности издать ни звука. Он всё ещё в Изнанке? Истязатель забрался в его голову и ведёт какую-то игру? Кто-то похожий на Харгроува заходится в сухом кашле. — Харрингтон, будь добр, позови медсестру или сам сними с меня эту чёртову трубку. Глухой голос со стороны больничной койки эхом отдаётся в его ушах. Стив вскакивает со стула, чуть не роняя его, и действует на автомате. Открывает дверь, выходит в коридор и, преодолевая ком в горле, зовёт медсестру, которая тут же следует в палату. Харрингтон возвращается на своё место, всё ещё оглядывая Билли. Сердце бешено грохочет, а глаза начинает щипать в преддверии слёз. Живой. Живой. Живой. В бешеном желании убедиться в том, что это реальность, а не очередной сон, Стив касается руки Билли. Неуверенно, робко. Сухая и тёплая кожа ладони. Такая, какой он её помнит. Пальцы Харгроува дёргаются в ответ в попытке обхватить его собственные. Билли хватает сил поднять уголок губ в такой знакомой Харрингтону ухмылке, и, прежде чем его глаза прикрываются, Стив слышит: — Ты когда-нибудь бывал в Калифорнии, Харрингтон?
