Когда никто не слышит.

Его яркая улыбка запоминается каждому, когда он уходит. Непринуждённый взмах рукой и такой заразительный искренний смех. Он всегда приветлив, всегда готов помочь, всегда стремится понравиться, запомниться, стать лучше, и это видно каждому, совершенно каждому.. В истинности этого нет сомнений. Архонты, он самый весёлый парнишка на свете!   Но..   Когда он уходит, уходит достаточно далеко, что никто из тех, кто вечно окружает его, не смог бы его услышать, он наконец-то может снять свою маску. Ничто не уходит бесследно. Сотни и тысячи неудач, потеря знакомых и беспрестанный круг позора, сотканный из обвинений.   «Из-за тебя, ты, это твоя вина»   Градом отчаянных слёз, дрожью, мурашками.. в такие моменты Беннет испускает боль буквально всем телом. Корчится на холодной траве, которая только коварно режет его или отпечатывается на тяжёлых шортах. Ничего. Скажет потом отцам, что снова нарвался на кучку слаймов.. или разбойников.. все равно. Только не правду, нет.  Такой он точно никому будет не нужен.   Только здесь, в лесу, где не проходят патрули Ордо Фавониус, где не бродят волки, и только ветер способен услышать, завыть в ответ. Как он воет. И не по-волчьи, не так, как показывал лучший друг, а совсем иначе, своим каким-то болезненным способом. Как человек. Однако звуки совсем не человеческие, звериные. А может, другие правы? Может он и правда на самом деле взялся из бездны?   Вопрос застревает в горле, и всё тело тут же сводит судорогой. Дышать трудно, но нужно.  Дыши, Бенни. Просто дыши. Скоро ты снова сможешь улыбаться.   Это просто такой момент. Они же у всех бывают, он слышал. Да, старики в Гильдии то и дело упиваются по тому или иному поводу, то миссии не могут выполнить, то…   Его снова циклит. Замораживает, останавливает, сосредоточивает на одном слове, от которого ногти впиваются в плечи и спускаются, грубо царапая, вниз. И ещё раз. И ещё. Беннет сглатывает и одергивает себя. Нельзя. Если останутся следы, он не сумеет выкрутиться и придётся скитаться несколько дней, как в прошлый раз. Как же это у него хорошо получается. Никому и в голову не приходит, что «невезучий парнишка» на самом деле не настолько неудачлив, чтобы попадать в такие передряги. Он пробегается взглядом по шрамам на своих руках и ногах и усмехается, капая слезами на рубашку. Он и трети из них не получил в бою.   «Вам не стоит беспокоиться за меня! Я крайне самостоятельный!»   Всё правильно. Он самостоятельный, сильный. Он справится сам, один.. Больше не нужно заставлять людей из жалости идти на миссии с ним.   «Да ничего такого, Бенни! Правда! Эххе.. мы просто подумали, что тебе не помешает компания на этом деле, это всё-таки опаснее, чем то, что ты делаешь обычно! Всё будет в порядке!»   «Сайрус, да пойми ты уже! От него нет совершенно никакой пользы! Такого.. на миссии посылать – пустая трата времени и чужих нервов! Гх, да от пацана больше неприятностей, чем от..!! Бен.. нет?»   Он всё слышал, но заспанное лицо само собой оказалось на нём, как маска на актёрах мимах.   «А? Из..вините.. ва-ах.. я проспал..»   Проспал! Проспал и ничего не услышал! Опять его всего трясёт от отвращения. Не к ним, нет.. он всегда любил каждого человека в Гильдии. Они по-настоящему крутые, бесстрашные, один Стенли – гордость гильдии, чего стоит! И каждый день, каждый час, каждую минуту, они терпят его.. такого.. бестолкового, такого невезучего, такого бесполезного! Он умеет только портить, и никогда не привносит ничего хорошего.. Одни неприятности, неприятности, неприятности.   Отвращение вызвано им самим. Дикая, жуткая.. совершенно неуёмная ненависть. И ему стыдно, ему безумно, до боли в костяшках стыдно, когда он хватается за свою шею, пытается остановить поток кислорода, судорожно захлёбываясь в омерзении, смешанном со слезами. Неправильно.   Он неправильный, гнусный, лживый. Знает, что не в порядке, знает.. но всё еще продолжает делать вид, что это не так. Если рассказать, станет хуже. Намного хуже, потому что это не то, чего от него ожидают.   «Я никогда не унываю, я никогда не унываю, я никогда-»   Меч в руке сейчас – словно пушинка. Может, умей он как следует управлять своим гневом, стал бы работать с двуручным.. Хотя..  Косой порез открывает кровавое око на его предплечье, словно кожа от неожиданности смотрит в разные стороны. Кто же ему даст?   И горький смех от собственной иронии – единственное, что причиняет боль. Не обливающаяся кровью рана, не обжигающая резь в опухших глазах. Только смех.   « Эх, Бенни! Мне бы твою прыть и беззаботность! Ты что же, способен смеяться над чем угодно?»   Сам с собой он смеётся совсем по-другому. Не заразительно, не забавно. Надрывно, рвано, давится и свистит, так, что страшно становится. Ему самому. Только он и есть здесь, в темной глубине непримечательных дебрей, это место.. Если бы он был поэтом, назвал бы их терньями своей души, а так..   Для дурака Беннета это всего лишь лес. Самые обычные заросли. И не нужно ему никаких заумных слов, остальных это только путает, а сложности никто не любит. Он это понял очень рано, и понял, что лучше быть простым, глупым. Без проблем, без трудных вопросов, ответы на которые пускают болезненные импульсы по голове, без осознания того, что в этом мире абсолютно все и каждый потеряны.   Без грусти по ушедшим, без печали после очередной неудачи, без цикличной истерии по поводу распространения бездны..   Без, без, без.   Он единственный в этом мире, у кого нет проблем. Он единственный, с кем никогда не промелькнёт груз тяжёлых дней. Он обманщик.   И так будет лучше для всех.   Он возвращается в город спустя несколько дней. Снова улыбчивый, снова румяный. Солнце ластится к чуть загорелому личику куда больше, чем ко всем остальным, и в толпе Беннет становится всё больше похож на солнечного зайчика.   - Бенни! Святой Барбатос, где ты пропадал? У твоих пап итак уже все волосы седые! - Сайрус обеспокоенно, но строго хлопает его по светлой макушке.   - Ах, это..! Я.. эх-хе, я заблудился в одном подземелье.. и.. О! Я нашёл там капусту! - по макушке снова прилетает, но это даже не больно. От такого хочется смеяться, когда овощ всё же забирают из рук, настороженно кряхтя.   - Ох, лучше бы ты ходил на рынок, дружок. - глава Гильдии треплет его по белоснежным волосам, прижимая к себе, но тут же отстраняется, осматривая косые бинты, неумело намотанные на предплечья и икры. - Ах, ты снова..   - Мне.. мне пора! Сайрус, ты задерживаешь меня от важных дел! – он хочет выкрутиться, как обычно, Сайрус на это всё равно только усмехается.   - Иди в собор, и никаких возражений. Папам твоим я сам скажу о твоём возвращении. Давай-давай, Бенни!   И Беннету впору послушаться сразу, пойти к длинной круговой лестнице и действительно не возражать. Но он хочет услышать ещё кое-что. Сайрус всегда говорит это, и это просто необходимо слышать, когда он возвращается. Он выжидающе смотрит на мужчину и ждёт.   Сайрус тут же вспоминает что-то смягчается. Всё его лицо принимает тёплое, отцовское выражение, ведь ему юный приключенец что родной сын.   - Я хотел сказать, Беннет, командир самого перспективного отряда в Мондштадской Гильдии Искателей Приключений!   Так-то лучше. Гораздо лучше. Теперь уже он мчится к собору на всех парах. Воодушевлённый, живой, искрящийся.   Да, он обманывает себя. Очень ловко, странно, выпрашивая у остальных дозы необходимого «минимума». Но он улыбается. И они могут улыбаться, глядя на него. Сейчас всё хорошо. Сейчас время приключений, время веселья, время дружбы и теплоты.   Время боли наступит, но наступит позже. Он сможет терпеть еще пару дней, а то и десяток продержится.   Время боли наступит, но не сейчас, а потом, когда сердце начнёт ковырять даже  слова друзей, отзываясь на них мраком, и когда собственная фальшь начнёт резать, обнажая, пусть на секунду безнадёжную плоть его переживаний.   Время боли наступит.  Позже.   И тогда он улыбнётся. Помашет рукой на прощание, застегнёт, хорошенько проверив крепления, поясную сумку..   «Увидимся вечером! Я обязательно принесу чего-нибудь к ужину!»   Коротко посмеявшись, он отвернётся, тут же закусывая губу и делая рваный вдох. И не оглядываясь, уйдёт в лес.   Всё будет хорошо. Скоро он снова сможет улыбаться, даже сквозь страх. Страх, что когда-нибудь это перестанет помогать.