Армия Войны встречает армию Мира

Перенесемся же теперь на другой конец земного шара, а именно в Токио, в Японию. Потому что там жила еще одна героиня нашего повествования. Звали эту девушку Тэкэо Мураками. Она была дочерью ресторанного шеф-повара и художницы. На данный момент ей недавно испонилсь восемнадцать. Она являлась гяру - бунтаркой и хулиганкой. Она тусовалась с самыми отвязными девчонками и парнями города, пила сакэ и даже курила гашиш. Училась она посредственно, в непристижной старшей школе. Еще Тэкэо любила рисовать - и карандашами в блокноте, и баллончиками с краской на стенах - все-таки не даром мама художница. А вот готовить наша героиня не умела и не любила, и препочитала питаться в дешевых кафе и закусочных. Но речь не об этом. Речь о том, что Тэкэо выиграла викторину и получила в качестве приза бесплатную путевку в Америку. Ну и приехала. И приехала она как раз в те самые места, где наши хиппи построили коммуну и организовали благотворительный десткий садик. И вся деревня уже об этом знает, ну и короче. И захотелось нашей японской тян затусить с местными, вписаться у них и устроиться в тот детский садик хоть уборшицей. И затусить, и вписаться, и устроиться у нее прекрасно получилось. Добрые хиппи приняли интуристку ласково, накормили, напоили и накурили. Особенно американские дети цветов обрадовались, когда Тэкэо показала им свои рисунки и рассказала, что ее мама лично общалась со вдовой Джона Ленонна. И так далее. И устроилась она не уборщицей, а преподавателем рисунка. Полы же подметали и мыли все по очереди, по однажды составленному расписанию, готовили еду - тоже. Многие из детишек на добровольных началах помогали на кухне. Такие дела. Что касается конопли, то детям ее, конечно же, не давали, и вообще скрывали, что она у них есть. Да детям и без всекой травы было весело. Им показывали детские мультики, но не улицу Сезам и не Телепузиков, а диснеевскую классику. Долго спорили, показывать ли воспитанникам "Облака" Желтую Подводную Лодку, но в конце концов показали. Дети были в восторге, и потом долго пели песни Битлов из этого мультика. И так далее. Прошла осень, наступила зима. Малышня резвилась вовсю - каталась с горки на санках, играла в снежки и так далее. Выращеной в крытой оранжерее травы должно было хватить как минимум на всю зиму. Курили хиппи по вечерам, после того как родители забирали детей домой. Была четко установленная программа. И правила противопожарной безопасности наши тусовщики теперь блюли свято, чтобы второй раз не погореть в буквальном смысле......................... **** Тэкэо-тян научила детишек икебане и оригами. И так далее. Когда же наступила весна, приключения возобновились. А дело было так. Однажды утром наши ребята услышали по радио, что в Нью-Йорке, на одной из площадей, намечается демонстрация за легализацию марихуаны, и такое веселье ни в коем случае нельзя было пропускать. Объявили временное закрытие своего детского садика "по техническим причинам", и двинули автостопом в Нью-Йорк. Автостоп в тот раз был хороший, и на демонстрацию успели вовремя. На площади собралось никак не меньше ста человек. Хиппи, растаманы, чернокожие реперы, а также различные битники и фрики. Каждый выделывался кто во что горазд. Одна девушка так вообще была в набедренной повязке и венке из натуральной свежей конопли, как будто легалайз уже наступил. Полиция там тоже была, но никого арестовывать не спешила. Демонстранты скандировали лозунги вроде "Растить, курить, легализовать!" и "Легалайз против наркомафии!". Ладно. Конопляный дым там тоже присуствовал, а не только лозунги и плакаты. Где-то к полудню часть оцепления присоединилась к митингующим, а другая часть, наоборот, размахивала дубинками и чуть ли не табельным, "в последний раз" предупреждая не валять дурака и расходиться, потому что здесь вам не тут. И так далее. Какая-то малелькая девочка, хиппи во втором поколении, разрисовала аквагримом лицо одному полицейскому, с полного его согласия. Тэкэо Мураками была одета в костюм кицуне, а один красноволосый панкующий пацан подарил ей на память свой бонг. Потом один пожилой битник снял шляпу, положил ее перед собой на тротуар и написал фломастером табличку : "для штрафов". Остальные, смеясь, клали туда деньги, у кого сколько было. Робин пошутил, что для полного кайфа не хватает только участия знаменитостей. То тут, то там, таки вспыхивали драки с полицейскими и аресты, но даже это почти не испортило общее настроение. Вот так вот. Наши герои благоразумно не взяли с собой никакой травы, а накуривались на халяву у незнакомцев. Так что все это больше напоминало хипповский праздник, чем политический митинг, и это было здорово. Какой-то длинноволосый студент грязно ругался и отбивался своим плакатом от наседавших на него полисменов. На плакате были нарисованы конопляный лист и перечеркнутые наручники. Потом приехали военные на джипе, и все сразу поняли, что шутки кончились. Мирные революционеры кинулись в расспыпную. Остатлись только самые непримиримые и идейные, и в их числе тот самый студент. Наши герои стояли на другом конце площади, далеко от полиции и приехавших ей на подмогу военным, но даже им стало неуютно. Пожилой битник со шляпой пробился к нашим ребятам и вручил каждому по сто долларов, после чего скрылся в неизвестном направлении. И так далее. На плакате были нарисованы конопляный лист и перечеркнутые наручники. Потом приехали военные на джипе, и все сразу поняли, что шутки кончились. Мирные революционеры кинулись в расспыпную. Остатлись только самые непримиримые и идейные, и в их числе тот самый студент. Наши герои стояли на другом конце площади, далеко от полиции и приехавших ей на подмогу военным, но даже им стало неуютно. Пожилой битник со шляпой пробился к нашим ребятам и вручил каждому по сто долларов, после чего скрылся в неизвестном направлении. И так далее. **** Нью-Йорк, районный полицейский участок, семь часов вечера. В комнате с зелеными стенами на продавленных креслах, сидели подавленные дети цветов. Никаких наручников на них не было, но это мало что меняло. Усталый офицер сидел за столом и составлял протокол. Записав имена задержаных, он неожидано спросил ни к селу ни к городу: - И вы, безголовые тунеядцы, еще и думаете, что можете победить? - Что мы думаем, к делу не относится! - храбро сказал Мишель Босоногий Цветок. - Мы хотим знать, в чем нас обвиняют! - Извольте. Участие в несанкционированнном митинге - раз, открытое употребление наркотиков - два. Глупые вопросы полиции - три. Увидев вытянувшиеся лица наших ребят, полицейский усмехнулся и сказал: - Про глупые вопросы я пошутил. Никто не засмеялся. Тогда следователь начал уже сам задавать глупые вопросы. Началась обычная полицейская канитель. Имена, фамилии, адреса и так далее. После чего всех выпустили под подписку о невыезде и сказали, что вызовут в суд повесткой. Друзья индейцев покинули участок в полной растерянности. Так как штрафовать их не стали, а давать взятку они побоялись, деньги, подаренные пожилым битником, остались при них. Так что они отправились в ближайщее кафе - поужинать и выпить вина или чего покрепче. Ребята заняли два свободных столика, заказали две большие пиццы на всех и по стакану виски каждому. Перекусив и выпив, наши герои вышли из кафе и пошли по вечерним улицам куда глаза глядят. Переть от травы их давно перестало. Каково же было их удивление, когда возле какого-то фонаря они встретили того самого доброго старого битника. Битник стоял в развязной позе, надвинув шляпу на глаза, и преспокойно курил косяк. Заметив наших ребят и узнав их, он вынул изо рта дымящийся джойнт, улыбнулся и сказал всего одну фразу: - Сегодня все ночуют у меня. "Все" несказанно обрадовались, и пошли за добрым дяденькой ( или дедушкой? ) в его логово. По дороге выяснилось, что олдового битника зовут Уильям Балбер, и что он работает бесплатным адвокатом. Выслушав историю единомышленников, он пообещал представлять их интересы в суде. И так далее. Адвокат Уильям Балбер жил в многокварирном доме, на двенадцатом этаже. По стенам его квартиры были расклеены плакаты современных и не очень рок-групп, были душ, ванная, два туалета, телевизор, компьютер и, конечно же, шкаф с растущей зеленью. Поскольку задержаных не обыскивали, подаренный юным панком бонг отстался при них, да кроме того, у адвоката был свой, большой и стеклянный. Покурили, выпили чаю, покурили еще раз, посмотрели телевизор и улеглись спать. Но главная веселуха, то есть суд, еще предстояла. Подсудимых на нем было сразу десять человек. Адвокат Уильям был без всякой шляпы, в деловом костюме. Оправдывал он своих подзащитных так: - Ваша честь, здесь явное недоразумение. Мои подзащитные не знали, что пришли на митинг, а по наивности подумали, что попали на хиппи-фестиваль. При них даже не было плакатов. Что же касается употребления марихуаны, то это вообще полный нонсенс, потому что это не продажа, не покупка и даже не хранение, и никаким законом караться не может. Эрго! Прокурор посмотрел на судью, судья на прокурора, а потом оба они воззрились на адвоката. По залу суда поползли сдавленные смешки. Полицейский, тот самый, что задержал позавчера наших ребят, почувствовал себя набезобразничившим школьником, которого ждет порка. Пресяжные перестали улыбаться. - Суд удаляется на совещание! Короче говоря, в итоге наших ребят оправдали по всем пунктам и отпустили с миром. И так далее. Ребята вернулсь с суда с горящими глазами, и спросили, как они могут отблагодарить своего спасителя. - Не стоит благодарностей, право же, не стоит! - Ответил Уильям Балбер. - Я всего лишь делал свою работу. Адвокат Ульям Балбер, он же Веселый Билли, дал своим гостям свой адрес и сказал, что, когда те снова окажутся в Нью-Йорке, могут заходить к нему почти в любое время. И так далее. Вернувшись в свою коммуну, сыны и дочери Радуги возобновили работу своего благотворительного детского садика. Благодароные родители стали дарить вино и конфеты своим благодетелям, и жизнь наших ребят вошла в привычную колею. Весна закончилась, началось лето. Но тут случилась другая беда - японская гостья умудрилшась где-то простыть и схватить воспаление легких. Теперь она весь день валялясь с высокой температурой и поминутно кашляла. В силу своего болезненного состояния она стала отказываться от еды, потому что ее тошнило и рвало. Специально для нее стали готовить размазню на молоке и уговаривать ее, как маленькую, скушать еще ложечку за Японию, за Америку, за Джона Леннона и за Йоко Оно. И так далее. На прикроватном столике всегда стояли лекарства, и кружка горячего чая. Постепенно Тэкэо пошла на поправку. Теперь она ела не овсянку, а гренки с маслом, жареных кальмаров и прочие вкусности и сытности, потому что врач прописал усиленное питание.