Его слабость

Грейнджер торопливо подбежала прямо ко мне, она огляделась по сторонам, ища кого-то глазами, а затем заговорила: — Малфой, все в порядке? Ты так быстро выбежал, я подумала что тебе не хоро…- Она не успела договорить, как я перебил её: — Чёрт, Грейнджер, хватит столько болтать! — Я произнес эти слова еле дыша, глаза все еще находились в расфокусе, такое чувство простыми словами не описать, словно ты проваливаешься в бездну, похожие ощущения можно испытать, когда вводят наркоз, только нету той легкости в сознании. Вы можете подумать, что я злился из-за того, что ОНА пришла. Но я злился из-за того, что пришла ТОЛЬКО она. — Мне теперь извиняться, за то, что я проявила добродушие, верно Малфой? — В её глазах можно было уловить разочарование, было видно, что она за эти пару секунд успела сто раз пожалеть о своих действиях. — Позови Забини.- Я произнес это так тихо, что засомневался услышит ли она меня вообще. Но я прекрасно понимал, что один я никуда не доберусь, а ползти с Грейнджер в обнимку по коридорам школы, показалась мне отвратительной идеей. Гермиона среагировала быстро, ей под стать, она кивнула и уже собиралась заходить в класс, как вдруг… , БАМ, Я упал сам того не помня. По словам Грейнджер, когда она обернулась на шум, то увидела лежащего меня на холодном полу и сильно испугалась. Она пыталась привести меня в чувства, всячески била по щекам и звала, но быстро поняв, что все бесполезно, она рванулась в класс. Я очнулся в больничном крыле и первое кого увидел была она. Нет. Не Гермиона. Это была Пэнси. Пэнси Паркинсон. Она была одной из немногих девушек в Хогвартсе, с которой мы тесно общались. Познакомились еще в далеком детстве, на торжественном ужине наших семей. Мы хорошо проводили время вместе, было время, когда я думал, что нравлюсь ей, но это оказалось ложной догадкой, после того, как я узнал, что Пэнси Паркинсон — Лесбиянка. Не подумайте, я никогда это не осуждал и осуждать не собираюсь, этот факт только укрепил наш дружный союз. — Вы только посмотрите! Кажется наш Драко вернулся из забвения. — Пэнси слегка улыбнулась, сообщая Блейзу и Тэо, что я пришел в себя. Парни подошли к моей койке и сходу начали засыпать вопросами, которые, по-видимому, все это время не давали им покоя. — Драко, как эта грязнокровка нашла тебя? Это она виновата в том, что случилось? — Они говорили так, словно жаждали выманить сплетни, парни видели в Гриффиндорке лишь опасность, мол знает много заклинаний и отлично ими владеет, а значит сможет спокойно их применить к кому угодно, ещё и следы подчистит. — Грейнджер? Ах да, она была со мной, помню как мне стало плохо, она подбежала и свет в глазах погас. — Я помнил лишь отрывки из того, что происходило тогда. — Мы не видели как ты выбежал. — С неким сожалением произнесла Пэнси. — Забейте. Я в норме. — Я попытался встать, но внезапно все тело словно дало сбой, чувствовал, будто отпахал смену в магловском мире без палочки, голова невыносимо болела и я нехотя лег обратно. — Тебе нельзя вставать. Ты и твое тело должны находится в полном расслаблении, организм дал сбой. Такое бывает, ты просто устал. — Эти слова произнесла Грейнджер. Она медленно, но уверенно шла в нашу сторону. — А может это ты наложила на Драко заклинание. А? Как тебе такой расклад событий? — Тэо подошел к Гермионе, скрестив руки и смотрел в ее глаза не отрываясь. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать? Я спасла твоему другу жизнь! — Было видно, что слова Тэо задели ее, она было зла. — Ради Мерлина! Угомонитесь оба, у меня голова трещит из-за вас. — Я сказал это с интонацией похожей на Грейнджер, но заметил эту деталь только я сам. — Еще увидимся, Грязнокровка. — Тэо осадил Гермиону презрительным взглядом и последовал к выходу, кивнув мне перед уходом. За ним последовали Блейз и Пэнси. Грейнджер поджала губы и тоже собралась уходить. — Эй, спасительница. Останься. — Я не понимал зачем её останавливаю, но меня мучал вопрос, ответ на который нужен был как можно скорее. Гриффиндорка скептически отнеслась к моему, приказу, но все же одним взмахом палочки перетянула один стул рядом с моей кроватью. Она недоверчиво села на него и внимательно смотрела мне в глаза, которые, буквально час назад, так подробно описывала. — Зам ты пришла ко мне? — Я спросил из чистого любопытства, без иронии, желая получить ответ. — Малфой, тебе было плохо. Ты упал прямо в чертовом коридоре, по твоему я должна была просто тебя оставить? — Она почти усмехнулась, для нее все было в порядке вещей, но я говорил не об этом. — Нет, Грейнджер. Я спрашиваю почему ты так быстро среагировала на меня, не позвала своих отсталых дружков? — Я отвел взгляд из-за боли в голове и слегка поморщился. — Я действовала по ситуации. Подумав, что, что-то серьёзное, я не стала терять время, решила спросить у тебя напрямую и оказалась совершенно права. — Её вздёрнутый носик показал её правоту и гордость в самой себе, но голос звучал так, словно она оправдывалась передо мной. , Ничего удивительного, — Подумал я. Всезнайка опять доказала свою правоту, но все же, я не мог с ней не согласиться. Она сделала все правильно. — Ладно, спасибо за помощь, но больше не подходи ко мне. Я сам могу о себе позаботиться, Грейнджер. Ты меня поняла? — Будто пытаясь побыстрее закончить разговор, я выпульнул все что крутилось в голове. — Кажется нашему величеству — Драко Малфою, не понравилось, что о его предсмертном состоянии доложила какая-то, грязнокровка, — Сколько бы дерьма между нами не было — ей было обидно. Очень. Я видел это. Чувствовал. Я ни смог ничего сказать, просто не смог. Меня словно накрыло чувство, которого так давно не было, или не было вообще. Что за чувство? Безысходность. Я понимал, что не собираюсь говорить Грейнджер, что она все не так поняла. Она раздражала во мне каждую клеточку, я всегда противился смотреть на нее и избегал тесных разговоров, но именно тогда мне хотелось говорить. Но что? Не подобрав слов, я лишь смотрел на нее, взглядом, которого она сама еще не видела. Она ушла, захлопнув за собой дверь, весь день и всю ночь я провалялся на этой несчастной кровати, я ужасно себя чувствовал, но эта физическая боль не могла сравниться с моральной, я впервые в своей жизни не понимал, что я чувствую и что нужно сделать, чтобы перестать это чувствовать, но я знал одно — это непонятное, разбудила во мне Грейнджер. Я не хотел с ней разговаривать, но чувствовал в этом необходимость. На следующее утро, меня ждет совмещенное занятие по зельеварению с этой чертовкой, и я не упущу возможности разобраться в своих чувствах.