Повседневная жизнь девочки-вампира

Я не люблю физкультуру. Не любить я ее начинаю еще до начала урока — в раздевалке. Да, я стесняюсь, что теперь сделаешь? Я забиваюсь в самый дальний угол, стараюсь смотреть либо в шкафчик, либо в пол. Не хочу знать, смотрит ли кто-то на меня, даже случайно. Не хочу смотреть на других… потому что интересно! Мне ужасно интересно, кто что носит под одеждой, кто как выглядит и… И я постоянно сравниваю с собой. Не хочу мучиться, поэтому стараюсь никуда не смотреть. А то еще буду завидовать чужому загару или смуглой коже. Я не говорю, что мне не нравится моя внешность, но бывает чуть-чуть обидно из-за того, что мне-то загара никогда не видать. Проблема номер два — в раздевалке сейчас ровно два человека, с которыми я бы не хотела пересекаться. С одной я в ссоре, с другой… все сложно. Если честно, я избегаю Грейс как могу. Просто чтобы лишний раз не нервничать. Увижу в коридоре — сворачиваю. Услышу из-за угла мягкий голос — прячусь. На биологии коротко здороваюсь, а потом весь урок сижу как на иголках, чувствуя ее присутствие. Пишу в тетради «цитокинез» — думаю о том, как она пишет то же самое. Какой у нее почерк? Я ни разу не видела. Мне кажется, у нее округлые ровные буквы без наклона. Она похожа на человека, который бы писал сердечко над i. Наверное, за время, что мы будем работать над проектом, я все узнаю. Потом, естественно, я пью отвар, пытаясь задушить реакции организма. Никаких покалываний, никакого жара. Есть только урок биологии и клеточный цикл. И сейчас, в раздевалке, я слышу ее! И у меня уже поднимается жар откуда-то из глубины. Грейс где-то совсем близко, и я могла бы увидеть ее. Увидеть без кофты джинс и… Господи боже. Держать себя в руках. Держать. Себя. В руках. Тщательно завязываю шнурки подрагивающими пальцами, собираю волосы в тугой хвост и убегаю в спортзал. Здесь начинается новый этап моей нелюбви к физкультуре. — Мисс Харт! — весело воскликнул мистер Робинсон. — Давно вас не видел! — Я болела. — Что ж, я рад, что вы поправились, мисс Харт! Он меня даже по плечу похлопал. Мистер Робинсон веселый и даже милый мужчина со смешной лысиной, но, боже мой, мне так неловко, что он выбрал меня в качестве любимой ученицы! А ведь я даже никаких усилий не прилагала, чтобы быть самой быстрой и ловкой. Выбрал бы какую-нибудь чирлидершу, это было хотя бы справедливо. Бег по кругу. Стараюсь сдерживать себя, чтобы не обгонять всех. Разминка. Баскетбол. Мистер Робинсон сжалился надо мной (наверное, сделал скидку на то, что я после болезни) и не поставил капитанить. К себе в команду меня забрали одной из первых. Во время игры Мистер Робинсон аж подпрыгивает от азарта, что-то выкрикивает, пищит в свисток. И, знаете, я в кои-то веки разделяю его настрой. Слежу за мячом, бегу, перехватываю, отбиваю, прыгаю, забиваю. Слежу за мячом, бегу, принимаю подачу… Свисток. — Замена! Я сажусь на скамейку, соперники облегченно выдыхают и мне становится неловко. Кто-то тут всю жизнь пашет ради подобных результатов, а я… Я просто родилась. — О-о, крутая девчонка, где твои очки? Джефф, ты-то откуда тут взялся? — Отвали. — Какие мы злые, — ухмыляется он. — Я сказала, отвали, Уилкес! — Ну ты и зануда. — Может я и зануда, но я не шучу об особенностях здоровья других. — Умерь свой пыл, дорогая, а то я боюсь, что ты укусишь меня своими клыками. — А я боюсь, что твое развитие остановилось в детском саду. — Замена! — кричит мистер Робинсон, и Джефф идет на площадку. Придурок. В конце урока ко мне как всегда подходит мистер Робинсон, спрашивает, не надумала ли я пойти к нему в секцию баскетбола. Нельзя зарывать такой талант в землю. Извините, мистер Робинсон мне это неинтересно. Пока я разговаривала с учителем, раздевалка наполовину опустела. Я плюхнулась на скамейку, вытянула ноги и радостно улыбнулась. Ни мистер Робинсон, ни Джефф не испортили мне настроения. Удивительно. А о двух моих, ммм, проблемах, я даже не вспоминала во время игры. Сейчас, конечно, вспомнив о том, что я их не вспоминала, я вспомнила, но настроение все равно осталось приподнятое.