Часть 1
8 августа 2022 г., 15:47
Синий, зелёный, жёлтый, фиолетовый… Какие только цвета из прожекторов не били в и без того уставшие глаза Бакуго. Однако это даже близко не стояло с разрывающей барабанные перепонки музыкой.
Бакуго не любил такие места (он, вообще, много чего не любил, но ночные клубы — больше всего) — шумно, грязно и слишком много людей, которые так и норовят вывести его из себя.
И вот именно в такое место друзья-одноклассники и привели его, хотя Кацуки и сказал им сразу, что не хочет отмечать свой день рождения.
Правда, «привели» — громкое слово, ведь пока они только разбирались с охранником, который ни в какую не хотел их пропускать. Как никак, а ночной клуб был с элементами стриптиз-танцев (назвать это место просто стриптиз-клубом было бы неточно, ведь сюда больше приходили, чтобы потанцевать, а не порассматривать полуголых девушек и парней).
— Хэй, Баку-бро, нас наконец-то пропустили. Идём! — Киришима подхватывает вяло сопротивляющегося друга и затаскивает его в здание.
Бакуго хмурится, когда незамысловатые басы проходят по всему телу, и чувствует, что что-то должно произойти. Но трое друзей — Киришима, Каминари и Сэро — уже подтащили его к лестнице на второй этаж, а затем чуть ли не силой затащили в одну из vip-комнат и всунули в руки меню с алкоголем.
— Выбирай, Бакуго! — радостно говорит Каминари и садится на диван напротив.
Бакуго раздражённо оглядывает их троих, а затем бегло осматривает и комнату. Приятный мягкий свет освещает ее из фонарей по углам; по центру стоит зеркальный столик с черными ножками; чуть правее — небольшая возвышенность с пилоном, на который начинающий герой посмотрел со скепсисом; а вокруг столика стояли два дивана из красной кожи и такое же кресло.
Как парни добились сюда разрешения и сколько вывалили за комнату Кацуки предпочитал не думать и под выжидающими взглядами выбрал самое, на его взгляд, подходящее для данного места:
— Виски, — выдохнул он, по взгляду друзей понимая, что те что-то задумали.
— О’кей, — Киришима щёлкнул пальцами и вышел из комнаты.
Буквально в следующее мгновение в комнату вошла девушка с длинными белыми волосами и обворожительно улыбнулась.
— Здравствуйте, — она сцепила руки в замок у ног и чуть заметно поклонилась. — Vip-комнаты предполагают наличие танцовщицы или танцовщика — это на усмотрение клиента. Меня зовут Адель и, если у вас нет каких-либо возражений, то могу ли я начать танцевать?
Пока Бакуго не успел возразить, два других «идиота» в его понимании с радостью согласились.
— Хочу сразу предупредить, что наши танцы идут в развлекательном характере, а любое рукоприкладство к персоналу будет наказано, — добавила Адель, включила музыку из принесённой колонки и подошла к пилону, начиная танец.
Спустя пару минут в комнату вернулся Эйджиро и присвистнул, но затем все же поставил на стол бутылку виски и, на удивление, только два хайбола.
— Почему не четыре? — Бакуго показательно перевел взгляд на двух парней, которые, к его удивлению, лишь довольно кивали, глядя на него.
— Увидишь, — Киришима хитро прищурился, перевел взгляд на двух друзей и махнул головой в сторону выхода.
Под раздраженно-непонимающим взглядом Эйджиро, Денки и Ханта с усмешками на лице вышли из комнаты.
— Жди, Бакуго, — подмигнул ему Каминари и искренне порадовался, что в клубе их способности не действовали из соображений безопасности.
Не понимая, что происходит, начинающий герой раздражался, но продолжал сверлить Адель взглядом, не мешая ей заниматься своей работой. Только вот в отличие от его друзей, танец девушки вовсе не возбуждал Бакуго — он был геем и вовсе не скрывал этого, хотя и не кричал об этом на каждом углу.
А спустя пять минут в комнату снова открылась дверь. Парень решил было, что вернулись его «идиоты», но Адель вдруг остановилась и внимательно посмотрела на вошедшего.
— Благодарю за работу, Адель, дальше я сам, — раздался бархатный голос, и Бакуго вздрогнул, покрываясь мурашками.
Ему отчаянно показалось, что голос принадлежит знакомому ему Тодороки Шото, а потому Бакуго резко обернулся и чертыхнулся сквозь зубы на свое с недавнего времени помешательство двухпричудным одноклассником — в дверях стоял парень с черными волосами, зелёными глазами и определенно без шрама.
— Конечно, Даниэль, — Адель понимающе кивнула, поклонилась Бакуго и вышла.
Когда за ней закрылась дверь (Даниэль именно закрыл её), Кацуки сглотнул и расстегнул третью пуговицу на рубашке — две верхние и так были расстёгнуты всегда, а в комнате, кажется, на пару градусов поднялась температура.
— Бакуго Кацуки? — спросил Даниэль, подходя к колонке и отключая музыку — у каждого танцовщика или танцовщицы были определенные плейлисты для танцев.
— Ага, — хрипло выдохнул Бакуго и снова сглотнул, когда танцовщик повернулся к нему и уверенным движением откупорил бутылку, наливая в один из хайболов виски.
— Это хорошо, — кивнул парень, включил музыку и встал к пилону.
На этот раз именинник не отрывал от него взгляда, хотя на Адель почти не смотрел (скорее, в её сторону, но куда-то мимо самой девушки).
Но присмотрись к нему Бакуго чуть сильнее, то заметил бы несколько несоответствий в его спокойном голосе и явно неспокойном виде — руки чуть подрагивали, кадык часто ходил вверх и вниз, а глаза бегали по комнате, стараясь не смотреть на единственного зрителя.
— Итак, кхм, будут какие-либо пожелания? — спросил парень на проигрыше следующей песни. — Мне сказали, что у вас день рождения, так что могу исполнить несколько желаний, — его глаза хитро прищурились, и он наконец-то кинул взгляд на Бакуго.
— Отсосешь? — пожалуй, такого вопроса оба не ожидали, так что замерли и уставились друг на друга, словно только что увидели. — Эм, я не это… — к собственному удивлению, Кацуки не мог подобрать слов и почувствовал, что щеки заливает краска.
Но Даниэль сделал несколько глубоких вдохов, а затем подошёл к удивившемуся Бакуго, налил виски во второй хайбол и залпом выпил, после чего опустился перед клиентом на колени.
— Э, погоди, — сразу всполошился начинающий герой и перехватил чужие руки, уже начавшие расстёгивать ему ремень. — А как же неприкосновенность работников и все такое? Твоя подруга сразу обратила на это внимание.
— Никто всё равно не узнает, — усмехнулся Даниэль, поднеся указательный палец к губам и усмехаясь.
Бакуго шокировано выдохнул и позволил ему продолжить начатое, а затем, стоило чужому языку пройтись по головке, закинул голову, закрыл глаза и тыльной стороной ладони прикрыл рот.
Наблюдая за сменой его эмоций, танцовщик продолжал посасывать головку, стараясь взять глубже и не забывая следить за зубами.
Но вот Кацуки все же глянул на него и не смог сдержать стона, снова откидывая голову на спинку дивана, а руку кладя на чужую голову и начиная пальцами зарываться в черные волосы.
Только вот Даниэль сразу же отстранился и перехватил руку.
— Бакуго, не надо, — хриплым голосом попросил он. — Никто в здравом уме не станет работать стриптизером со своей внешностью.
— Что ты изменил в себе? — спросил Кацуки, всё ещё тяжело дыша и желая кончить.
— Всё, — спокойно ответил тот. — Надел линзы и парик, накрасился, сменил имя…
Пожалуй, он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого насадился ртом на чужой член, пропуская его в горло, сглатывая и слыша громкий стон. После нескольких подобных действий Бакуго кончил, а Даниэлю пришлось все проглотить, хотя изначально он этого делать и не собирался — сперма на вкус была горьковатой.
После окончания парни посмотрели друг на друга, и танцовщик встал.
— Пожалуйста, не возбуждайся снова, — попросил он, а затем вскрикнул, когда его схватили за руку и дёрнули на себя. — А вот это уже может считаться рукоприкладством, — сглотнул парень, задом чувствуя вернувшееся чужое возбуждение.
— Но ведь этого никто не узнает, — усмехнулся Бакуго, кладя руки на чужую талию и придвигая к себе. — К тому же, ты и сам этого хочешь.
— Откажусь, — Даниэль попытался встать, но его усадили обратно, правда уже лицом к самому блондину. — Бакуго, — нахмурился он.
Только вот сам Бакуго не обратил внимания на его недовольство — нагло усмехаясь и глядя в чужие глаза, он расстегнул ремень чужих шорт и приспустил их вместе с бельем, усмехнувшись ещё шире, когда парень незаметно для себя привстал, помогая.
— Ты не можешь этого сделать, — прошептал танцовщик и вспыхнул, что было видно даже через несколько слоев тонального крема и пудры, когда Бакуго облизал пальцы, а затем одним сразу надавил на вход.
— Разве мои действия не подтверждают обратного? — Кацуки подался вперёд за поцелуем, но парень сразу же отвернулся.
— Хорошо, — всё ещё сомневаясь, согласился он и почувствовал, как в него медленно проникает один из пальцев. — Но никаких поцелуев и меток. Это противно.
— Не дашь доказать обратного? — искренне разочаровался парень, ладонями пролазя под футболку танцовщика и пальцами чуть заметно проводя по рёбрам.
— Ты слишком много о себе возомнил, Ка-цу-ки, — усмехнулся и прошептал Даниэль, резко оказавшись возле чужого лица, но не целуя, а сразу отстраняясь, когда блондин чуть подался вперёд. — Нет-нет-нет, — с той же усмешкой сказал он, кладя палец на губы Бакуго. — Мы договорились без поцелуев.
— А если я все равно тебя поцелую? — фыркнул Кацуки, добавляя второй палец и начиная растягивать вход партнёра на манере ножниц.
— Тогда я тебе что-нибудь сломаю, — пообещал танцовщик, прогибаясь в пояснице и судорожно цепляясь за плечи партнёра. — Как самозащиту это даже вычиткой из зарплаты не накажут, — добавил он же, хитро усмехаясь.
— Так ты все продумал, крошка? — насмешливо хмыкнул Бакуго и добавил третий палец, снова проводя по чувствительной простате, но на этот раз садистски задерживая на ней пальцы и продолжая гладить.
— Ох, блять, — простонал танцовщик, пытаясь уйти от прикосновения. — Грёбаный садист, — Даниэль уткнулся лбом в чужое плечо, короткими ногтями впиваясь в спину парня и не прекращая дрожать, чувствуя постоянно проходящие по всему телу волны удовольствия.
— Не без этого, — хмыкнул блондин и, укусив чужую шею, а затем широко лизнув укус (но помня о чужой просьбе и не оставляя меток), вытащил пальцы.
Танцовщик уже было вздохнул с облегчением, однако Бакуго расстегнул ремень собственных брюк и приспустил их вместе с бельём, что было немного затруднительно из-за сидящего на нем парня, но не невозможно.
— Готов? — Кацуки внимательно посмотрел на Даниэля, который, окинув взглядом его член, сжал губы и отвернулся, тщетно пытаясь скрыть горящие щёки.
Но, так как блондин на удивление ждал ответа, танцовщику ничего не оставалось, кроме как кивнуть, а затем ещё сильнее вцепиться в рубашку на чужой спине, когда его приподняли и стали медленно опускать на член.
Даниэль оказался, на удивление Бакуго, более чем тугим, так что на задворках сознания мелькнула мысль, что до этого момента он был всё ещё девственником (по крайней мере в плане секса со своим полом), однако эти мысли вылетели из головы, стоило тому резко сесть, прикусив губу от разлившейся по телу вспышки боли.
— Я не гребаная принцесса, Кацуки, — со сведенными на переносице бровями танцовщик посмотрел на парня. — Давай резче, — прошептал он ему уже на ухо и всхлипнул, услышав приглушённый рык.
А затем все мысли из головы вылетели уже у обоих парней, когда Кацуки наконец-то начал двигаться, оставляя лишь оголенные нервы и инстинкты.
— Боже, — всхлипнул танцовщик спустя время, сжимаясь и кончая.
— Бля, — блондин после него не продержался долго, чувствуя узость чужого тела и кончая в него же.
— Кацуки, сука, — расслабленно фыркнул Даниэль. — Кто тебя просил кончать внутрь?
— Никто не говорил, что мне нельзя этого сделать, — усмехнулся Бакуго.
Танцовщик тяжело вздохнул и потянулся к подлокотнику, а затем, открыв его под удивлённым взглядом клиента, достал небольшую серебристую пробку.
— Вау, — выдохнул Кацуки, успев рассмотреть арсенал перед тем, как Даниэль закрыл подлокотник.
— Клиенты часто приходят с проститутками, так что нет ничего удивительного, что в vip-комнатах есть подобного рода… арсенал, — нахмурился парень, а затем под удивлённым взглядом чуть привстал и с тихим шипением вставил пробку в себя. — Из-за тебя мне теперь с этой хернёй придется проходить ещё несколько часов до конца моей смены. Спасибо, удружил, — с явным сарказмом фыркнул танцовщик.
— Обращайся, — насмешливо ответил Бакуго и проводил парня взглядом до двери. — Мы ещё увидимся?
— Мы… — Даниэль замер на пороге, взявшись за ручку двери и сняв ее с замка. — Я не уверен, что наша встреча пройдет более чем нормально, но мы видимся буквально каждый день, Бакуго.
Перед тем, как ошеломлённый Кацуки вскочил с дивана и вылетел из комнаты, Даниэль успел затеряться в толпе.
***
На следующий день Бакуго в довольно нелицеприятной форме высказал трем представителям «Баку-банды» всё, что думает о них, но про случившееся с Даниэлем конечно же решил умолчать. — Чего вылупился, двумордый? — не контролируя причуду, Кацуки лишь в последний момент решил к нему не подходить. Сам он расценил это как нежелание лишний раз приближаться к однокласснику, которого вчера представлял на месте человека, с которым переспал. Киришима же, зная обычные мысли друга, решил, что он просто посчитал, что мол, много чести. — Прости, — спокойно ответил Тодороки и отвёл взгляд. Пожалуй, парень мог ничего не отвечать, но за два с половиной года обучения он усвоил урок, что взрывной одноклассник, скорее, вспылит ещё больше, если не услышит ответа. Хотя, вспылить и так просто блондину ничего не мешало, однако в класс уже вошёл Айзава, и всем пришлось занять свои места. А весь последующий учебный день Бакуго словно чувствовал на себе пристальный взгляд разноцветных глаз, но, стоило прозвенеть звонку на перемену, как Шото, на которого Бакуго уже хотел было наорать, куда-то исчезал. И так происходило на всех переменах, словно парень его специально избегал. Поэтому слова Цементоса на последнем уроке заставили его побелеть от ужаса, когда Бакуго специально кинул на него взгляд, узнав, что учитель поставил их в пару для проекта. — Напоминаю, что следующий урок литературы у нас с вами через два дня. Пожалуйста, подготовьте все как следует, — напоследок сказал про-герой и покинул кабинет со звонком. — Двумордый, сегодня у меня через час и не опаздывай, — перед выходом из класса бросил Бакуго однокласснику. Шото проводил его задумчиво-зашуганным взглядом, что, впрочем, сумел разобрать лишь Мидория, который решил обязательно расспросить друга обо всём, но чуть позже, ведь опаздывать на встречу с Кацуки было опасно для жизни. Зная это, Тодороки и правда подошёл к двери одноклассника ровно через час, однако, уже занеся руку над дверью, замер в нерешительности. — Ну и хули ты медлишь? — спросил сам Бакуго, вот уже пару минут наблюдавший за парнем со спины. Вздрогнувший от неожиданности одноклассник вызвал приступ самодовольства. — Заходи, — указав подбородком на дверь, Кацуки зашёл следом и закрыл за собой дверь. Услышав, как она захлопнулась, Шото почувствовал себя словно в ловушке и исподлобья посмотрел на прошедшего к столу одноклассника, лишь после его раздражённого цыканья садясь рядом. Проект было решено делать на тему французской литературы восемнадцатых веков и, к удивлению Тодороки, оказалось, что в ней Бакуго разбирается не так уж плохо, так что проект, вопреки ранее предполагаемых им нескольких дней, был завершён буквально за несколько часов. Только вот если во время выполнения уроков Бакуго довольно спокоен, то вот буквально после окончания работы он начинает срываться на всех даже непонятно из-за чего. Вот так было и в этот раз, и Тодороки даже не заметил, как их разговор о жизни Свифта (который, между прочим, даже не француз, а англичанин) перешёл на острую ссору. — Отсоси, уебок, и иди нахуй, — вспылил Бакуго. — Уже, придурок! — не выдержал Шото, тоже повышая голос и вскакивая на ноги. Только заметив шок на блондинистом лице Тодороки понял, что именно сейчас сказал. — Что? — переспросил Кацуки у одноклассника, но тот вылетел из комнаты, оставляя её хозяина без ответов, но зато с пришедшими на ум словами танцовщика Даниэля о том, что они видятся буквально каждый день. — Ох, бля, возможно ли? — парень схватился за голову, сев за стол. Возможно, ему стоило бы сейчас побежать за Шото и разобраться во всем, но множество мыслей в голове не дали ему этого сделать, поэтому поисками и расспросами двухпричудного одноклассника он решил заняться завтра в школе. В школе Тодороки не оказалось… По словам их учителя Айзавы, он отправился встречать двоюродную сестру по материнской линии, которая с завтрашнего дня должна будет стать их одноклассницей. (Всем показалось, что Сотриголова что-то недоговаривает насчёт девушки, но никто не стал об этом говорить). Вздохнув и сжав ладони в кулаки, Бакуго решил перенести разговор на завтрашний день, хотя и был неуверен, что он сможет состояться — характер сестры Тодороки он, конечно же, не знал, так что не знал и как она поступит в классе: будет стараться завести со всеми дружбу или же будет стараться держаться как можно ближе к брату.***
Ожидая прибытия поезда, Шото ходил из стороны в сторону в нервном напряжении, однако уже скоро раздался гудок поезда, и парень с воодушевлением остановился, глядя на приближающийся поезд. Спустя несколько минут он остановился, и из одного из вагонов послышался крик вперемешку с матами и обещанием никогда больше не ездить на этой линии. — Да пошли вы нахуй со своими обещаниями! В следующий раз я, скорее, пешком попрусь сюда, нежели поеду на вашем убожестве! С такими криками из поезда вышла девушка с черными волосами и серыми глазами, одетая в шорты с черным топом и тащащая за собой большой бежевый чемодан. Шото улыбнулся. А потом заметил идущих к ним двух полицейских. Те хоть и не выглядели как некоторые амбалы-охранники в клубах, но скрутить двух студентов даже 3 «А» класса были способны. Слыша их ругань и приказы уже вышедшей девушке не двигаться с места, Тодороки схватил чемодан в одну руку, а другой вцепился в запястье девушки и потащил ее в сторону, намереваясь затеряться среди толпы. — Эй, что за хуйня? — возмутилась брюнетка, однако вырвать руку или чемодан не спешила. — Полицейская, — Тодороки повернулся к ней и усмехнулся. — Я сейчас живу в общежитии от академии. Тебя ко мне или к тебе? — Если ты прогуливаешь, то к тебе, — лучезарно улыбнулась девушка, узнавая брата и потому хватаясь за держащую ее ладонь крепче. А через час бега они уже закрывали за собой дверь комнаты Шото и, переглянувшись, весело рассмеялись. — Если учитель Айзава узнает о нашем побеге, то он вставит нам обоим, — успокоившись, сказал Шото. — А он все равно узнает. — Поэтому предлагаю его добить, — усмехнулась девушка. — Пойдем бухать? — Если я откажусь, то ты потащишь меня силой, разве нет? — вздохнул парень и протянул девушке руку. Та, вместо того, чтобы взять брата за руку, повисла на его шее, заставляя себя приобнять и продолжая смеяться.***
— Половинчатый, после уроков поговорить нужно будет, — сказал Бакуго, когда вошёл в класс и заметил там нужного одноклассника. — Прости, Бакуго, но после уроков я буду помогать Але. Хотя, если ты не займешь много времени, то мы можем поговорить, — кивнул Тодороки и перевел взгляд на вошедших в класс Айзаву с их новой одноклассницей. Из-за этого он не заметил, как полыхнули гневом и без того алые глаза Кацуки, сжавшего ладони в кулаки. — Итак, класс, это Амели, — Сотриголова указал на девушку. — Бонсуар, енфоари, — усмехнулась девушка, а затем зашипела на Айзаву, который дал ей невесомый подзатыльник. — Всем привет. Меня зовут Амели, я — двоюродная сестра Шото. Надеюсь, подружимся. — Меня зовут Иида Тенья, — встал герой, по привычке начиная махать рукой. — Я староста класса. Амели, пожалуйста, представься полностью, чтобы мы знали, как вежливо к тебе обращаться. — Амели Айзава, дочь Шоты Айзавы и Мии по девичьей — Цукасы. Обращаться ко мне по имени. Девушка хмурилась, пока остальные герои с шоком смотрели то на нее, то на Сотриголову, который не сказал ничего, когда девушка назвалась его дочерью. — Так, ладно, познакомитесь на перемене. Аля, раздай всем пустые бланки и садись за парту рядом с братом. — О’кей, — девушка взяла у учителя бланки и, быстро раздав их всем, села рядом с Шото. — Директор решил, что такие бланки нужно заполнить всем студентам ЮЭЙ, так что у вас полчаса на заполнение, — сказал Айзава и лег спать. А через полчаса он уже просматривал ответы своего класса, то хмурясь, но ничего не говоря, то согласно кивая головой, что означало, что он доволен ответом или, по крайней мере, это максимально приближенно к тому, как ответил бы он. Сам класс при этом почти весь залипал в телефон, либо разговаривая в общем чате, либо общаясь в личных сообщениях, либо делая что-то ещё. — Тодороки, — Сотриголова в который раз тяжело вздохнул над одним из бланков. — Что ты курил? — Мужчина устало посмотрел на ученика, не обращая внимания, как остальные удивлённо начали смотреть то на него, то на самого Шото. — После второй бутылки виски я уже ничего не помню, — спокойно ответил парень, тоже игнорируя всеобщий шок, а затем повернулся к Амели. — Что мы курили? — Курили траву, — задумалась девушка. — А если принимали, то ЛСД, кажется, — добавила она правда задумчивым голосом. — А чёрт его знает, если честно. Что у вас в клубе продают на руки? — она снова посмотрела на брата, игнорируя дергающийся глаз отца. — Без комментариев, — взмахом ладони Тодороки попросил сестру не развивать тему. — Я потом тебе все расскажу. Девушка лишь пожала плечами и стала готовиться к другому уроку, ведь прозвенел звонок на перемену (и в душе радоваться, что по громкоговорителю Айзаву вызвали в учительскую в срочном порядке, хотя взглядом он и обещал устроить им позже «сладкую жизнь»). А затем извинилась перед подошедшими одноклассниками и вышла за братом, сразу находя его разговаривающим с пока неизвестным блондином из их же класса. — Так, двумордый, не беси меня и отвечай на вопрос. Что ты имел ввиду, когда позавчера сказал, что уже делал это? Хотя не совсем так. Ты имел ввиду меня, говоря это? — ладони Бакуго искрились, но, скорее, не от раздражения, а от нетерпения услышать ответ. — Бакуго, почему тебя волнует, отсасывал ли я кому-то и трахался ли с кем-то? — спокойно спросил Шото (внутренняя паника, конечно же, на его лице не отобразилась). Ранее он так открыто не выражался (по крайней мере — в классе или вообще при одноклассниках), поэтому Кацуки на несколько секунд даже опешил. Этих секунд хватило, чтобы Амели, услышавшая разговор, повисла со спины на шее брата. — Да, Бакуго, почему тебя так волнует, есть ли у братца сексуальный опыт или нет? Или мне лучше спросить, волнует ли тебя, что у моего братца есть сексуальный опыт не с тобой? — она склонила голову к плечу, обворожительно улыбаясь и всем видом показывая заинтересованность в ответе. В ее серых глазах даже при мимолётно взгляде можно было заметить целое море ехидства. — Идём! Идём! Идём! — убрав руки с плеч Тодороки, Амели вцепилась в его руку и попыталась утащить его за собой, так и не дождавшись ответа от блондина. — Извини, — кивнул Шото однокласснику, позволяя сестре увести себя под ошеломлённым взглядом того. — Он тебя хочет, — тихо и уже спокойно сказала девушка, когда они свернули за угол и немного прошли. — Мы переспали, — так же тихо сказал и Шото, а затем помог сестре, запнувшейся о собственные ноги, подняться. — Прости, что? — ошеломленно переспросила она. В голосе явно слышалось недовольство, но, зная, что сестра очень часто чем-то недовольна, Тодороки не обратил на это внимания. — У него был день рождения, и его друзья привели его в мой клуб, а затем Киришима заказал стриптизера. Им был я, но ты знаешь, что я перед работой крашусь и надеваю парик, а представляюсь как Даниэль. Так вот сначала я ему отсосал, а потом мы переспали, — спокойно рассказал парень. — Прости, что? — снова раздался вопрос, но на этот раз уже менее ошеломленный, но более злой. — Тодороки, чёрт тебя дери, ты совсем… дурной? — по выражению лица Сотриголовы, вышедшего из кабинета рядом и слышавшего рассказ ученика, стало ясно, что подбирать культурные выражения ему было тяжело. — Но… Что не так? — искренне удивился студент. — Да все, блять, не так! — не выдержал Айзава. — Какого хуя ты вообще подрабатываешь в таком месте?! Кто, блять, трахается с первым встречным?! И нахуя об этом вообще рассказывать моей дочери?! Айзава кричал на испуганных подростков ещё около пяти минут. Все это время Бакуго стоял неподалеку за углом и не мог вымолвить ни слова. Вся беда была в том, что он не слышал до этого разговор Тодороки с сестрой, а из криков их классного руководителя (которого обычно даже не слышно из-за тихого сонного голоса) хоть и можно было сделать несколько вполне ясных вывода, но не вполне удовлетворяющих самого Бакуго. — Шикарно! — вдруг закричала и Амели. — Это нельзя, то нельзя! Тогда завтра я припрусь бухая и в наряде проститутки! — не обращая внимания на продолжившуюся ругань отца и шок на лице выглянувшего из-за двери Всемогущего, Амели схватила Шото за предплечье и быстро утащила его по коридору.***
— Заюююф, — коверкая слово, протянула Амели, вечером развалившись на футоне брата. — Да, — согласился Тодороки. Он сидел в телефоне, головой лёжа на спине сестры. — Что? — переспросила девушка. — Но я ведь даже пока ничего не попросила. Шото вздохнул, отключил телефон и сел, поворачиваясь к Амели и заключая ее руку в замок. — Послушай, Аля, неважно, что ты у меня попросишь или предложишь. Я всегда отвечу тебе согласием, потому что ты моя сестра, — серьёзно сказал парень и кивнул, подтверждая свои слова. — Боже, ты… — девушка прикрыла глаза ладонью, не в силах подобрать слов. Нет, она, конечно, знала, что двоюродный брат способен ради нее и остальных членов семьи на многое, но, услышав это от него, была приятно ошеломлена. -… Так ты устроишь со мной бунт моему отцу? — Надеюсь, мне не выйдет эта выходка боком, — Шото тяжело вздохнул. Где-то в глубине сознания мелькнуло предчувствие, что что-то из-за этого согласия завтра всё же произойдет…***
— Хм… Кхм… Да… — протянул директор Незу, глядя на сидящих перед его столом студентов. Амели и Шото весело переглянулись, наблюдая на обычно весёлом лице директора ЮЭЙ гамму недоумевающих чувств. — Я, конечно, попросила, но на тебе есть штаны? — девушка показательно обвела закутанного в тонкую простынь Тодороки. — Нет, — не меняя спокойного выражения лица ответил парень. — Ясно, — с теми же эмоциями ответила и Амели. Студенты переглянулись и, уткнувшись в подлокотники дивана, рассмеялись. — Господин директор, вы просили зайти к вам, — в кабинет сначала постучал, а затем и заглянул Всемогущий в истинном обличии. Заметив повернувшихся к нему студентов, он закашлялся как обычно кровью. — Это нормально, если так можно сказать, — тихо сказал Тодороки, когда Амели с ужасом повернулась к нему. — Всемогущий, позови, пожалуйста, Айзаву, — попросил директор Незу. Кивнув, всё ещё ошеломленный и вытирающий с лица кровь про-герой закрыл за собой дверь. Реакция пришедшего через пять минут Айзавы, однако, не отличалась от реакции Всемогущего (разве что кровью он не кашлял). — Привет? — усмехнулась Амели и закинула ногу на ногу. Короткие черные шорты от этого действия подскочили ещё выше, открывая черную полосу, которая держала высокие сетчатые чулки. — Встали оба и вышли, — строго сказал Сотриголова. — Спасибо за гостеприимство, — улыбнулась Амели директору, а затем вышла, зашипела от лёгкого подзатыльника. — Но мы не уверены, что скоро не увидимся, — сказал Тодороки, уже в дверях. Сжав пальцами виски, Айзава поставил ногу чуть ниже его спины и легко толкнул вперёд. — Пошел уже! — фыркнул мужчина и закрыл за собой дверь, оставляя в комнате недоумевающих Тошинори Яги и директора Незу. — Вы двое ужасны, — уже в коридоре вздохнул Айзава, а затем накинул на плечи дочери свою кофту. Девушка в качестве верха буквально надела только черный бюстгалтер, так что лишним это определенно не было. — Все подростки ужасны. Терпеть не могу детей, — по пути в кабинет 3 «А» класса сокрушался Сотриголова. — Как ты вообще стал учителем? — фыркнула Амели, но ответа не получила. А затем, спустя пять минут, девушка всё же не выдержала и, усмехнувшись, специально наступила на край простыни, в которую был закутан брат. Запнувшись, Тодороки вцепился в края простыни сильнее и полетел вперёд. — Ай, — только и сказал он, лёжа на полу и через плечо наблюдая за согнувшейся пополам сестрой, не скрывающей смеха. Наигранно надув губы, Шото перевернулся на спину, плотнее укутался в простыню и, под удивлённо выгнутой бровью Сотриголовы, быстро начал катиться от сестры. — Куда?! — возмутилась та, но, видя открывшуюся перед ней картину, всё так же не могла сдержать смеха. — Шото, там открыто! Однако смех сразу же исчез, стоило понять, что брат не видит, что катится прямо к стеклянной двери, которая выводила на неограждённый балкон, и которая, словно специально, была открыта. Когда парень понял, что именно говорила Амели, то понял, что уже летит вниз. Понял и порадовался, что это был всего лишь переход на второй этаж, а значит — лететь не высоко.***
— Баку-бро, что случилось? Киришима и Бакуго шли на урок, но Эйджиро не мог не заметить, что друг чем-то обеспокоен, если не сказать «огорчён», поэтому ожидал, что тот скажет что-то про эмоциональное выгорание, если у него такое вообще могло быть. — Чё? — переспросил Кацуки. — А, это… — пропущенный мимо ушей вопрос парень рассмотрел в глазах друга. — Я на Тодороки запал. Услышав причину подавленного вида лучшего друга, Киришима запнулся о собственные ноги, но равновесие удержал. Бакуго пришлось остановиться и тяжело вздохнуть. Шокированный Эйджиро обратился полностью во внимание, ведь понял, что это было не все, что хотел сказать ему друг. — Помнишь стриптизера Даниэля из клуба, куда вы меня привели пару дней назад? — Кацуки выглядел так, словно «исповедь» даётся ему физически больно, так что Киришима только согласно кивнул. — Мы с ним переспали, а вчера я услышал, как Айзава ругался на Тодороки за то, что он переспал с первым встречным. Что мне делать? Бакуго впервые выглядел как человек, который и правда надеется на помощь, но Киришима не мог ему ничего посоветовать, кроме и так ясного совета сразу для всех в подобной ситуации: — Признайся ему, — спокойно сказал парень другу, удивляясь, как не начал на радости прыгать вокруг него и хлопать в ладоши. — Я признаюсь ему лишь в том случае, если он свалится на меня почти голым! — сразу же ответил Бакуго, ясно давая понять, что не признается никогда. Вздохнув, Киришима покачал головой, не считая решение друга правильным. Но затем оба парня услышали крик новой одноклассницы. А через пару секунд этому крику вторил судорожный смех Киришимы и ругань Бакуго, который пытался столкнуть с себя упавшего парня. — Ба-ку-го, — тихо сказал Тодороки, глядя на одноклассника под собой удивлёнными глазами. — Тодороки, — шокировано выдохнул блондин, прекращая дёргаться и машинально кладя руки на чужую талию, теперь даже не собираясь вставать. — Извини, — тихо выдохнул Шото в губы одноклассника, оказавшись в таком положении из-за дерганий последнего. — Вы живы??? Бакуго уже немного подался вперёд, намереваясь сократить между ними расстояние на максимум, но с балкона раздался женский окрик, из-за которого Тодороки за мгновение до поцелуя повернулся к сестре. — Всё в порядке, — успокоил её парень, а затем немного неуклюже поднялся с одноклассника. Киришима поджал губы и помог подняться Бакуго, заметив его недавнее намерение поцеловать Шото. — Ничего не в порядке, — раздался строгий голос Айзавы, который тоже вышел на плиту балкона. — Шото Тодороки и Амели Айзава, вы отстраняетесь от учебы на три дня за неподобающий внешний вид. Кацуки Бакуго и Эйджиро Киришима, вы отстраняетесь от учебы на три дня за попытку прогулять урок Всемогущего. Пошли вон из академии. До того, как кто-то из четверки студентов успел возмутиться (особенно Бакуго и Киришима, которые и шли на урок), Айзава скрылся за ближайшим поворотом. — Итак, мальчики, такого решения я правда не ожидала. Что делать будем? — спросила Амели, подойдя к брату. До этого она, съехав сначала по изогнутой водосточной трубе, спрыгнула с плиты уже закрытого балкона на первом этаже. — Зависаем в комнате Баку-бро и играем в приставку! — за всех решил Киришима и повис на лучшем друге, умело игнорируя злой взгляд того. — Прекрасная идея! — согласилась девушка и подхватила брата под локоть. Затем, взявшись за руки, Эйджиро и Амели понятливо улыбнулись друг другу и потащили особо не сопротивляющихся одноклассников в сторону общежития. Но и этот путь так просто не прошел. — Какая прелесть! А свои супергеройские костюмы вы тоже решили изменить? — начал насмехаться Монома, встреченный по дороге. Бакуго и Киришима смерили его раздражённо-злим взглядом, а Амели — презрительным, хотя и не знала его. — Ебись отсюда раком, ублюдок. Я тут король, так что имею право! — выбравшись из хватки сестры, Шото смерил надменным взглядом притихшего студента из параллельного класса и гордо прошел вперёд. Даже в простыне он, на удивление, смотрелся достойным «короны» и определенно значимей того же Мономы. — Знакомьтесь, парни, ЧСВ-личность моего брата, — посмеиваясь, девушка потащила Киришиму и Бакуго вперёд, полностью игнорируя ошеломленный взгляд самого Мономы. А спустя десять минут они все уже сидели в комнате Бакуго и молчали, понимая, что повисшее между ними напряжение не особо располагало к игре в ранее упомянутую приставку. Но если Амели была в своей одежде, то Шото уже был одет в свободные черные брюки и белую футболку. Вещи, конечно же, принадлежали Бакуго, а потому Тодороки они были немного большеваты, что делало парня то ли смешным, то ли умилительным. Все в комнате сошлись на том, что последнее подходило их другу больше. — Эм, парни, мне там комнату выделили, поэтому мне ещё нужно вещи разобрать, поэтому вынуждена вас оставить, — Амели начала подниматься с кровати. — Тебе помощь нужна? — сразу же спросил Киришима. — Добровольно нанимаешься таскать мои вещи? — удивлённо хмыкнула девушка. — Идём. В качестве оплаты могу предложить только фруктовый чай с шоколадкой. Когда Эйджиро и Амели вышли, в комнате повисла ещё более густая тишина, заставляя Тодороки неуверенно ёрзать на кровати под пристальным взглядом Бакуго, сидящего на компьютерном стуле напротив. — Извини, что из-за нас вас тоже отстранили, — неуверенно начал Шото. — И спасибо за вещи. Я верну их тебе почти прямо сейчас, когда переоденусь в свои, — парень уже начал вставать с кровати, надеясь сбежать… — Сел на место, -… но резкий голос одноклассника заставил его повиноваться. После этого они провели в молчании ещё несколько минут, а затем Бакуго резко встал, заставляя парня напротив совсем немного испуганно вздрогнул. — Что? — Тодороки внимательно посмотрел на подошедшего Бакуго и снова начал вставать. Но Кацуки положил руку ему на плечо, насильно сначала усаживая на кровать, а затем заставляя лечь. И только после того, как ничего не понимающий Тодороки оказался на спине, Бакуго перекинул через него ногу, оказываясь сидящим на его бедрах чуть ниже паха, а затем резко приник к Шото в поцелуе за мгновение до того, как тот бы начал возмущаться. Вздрогнув, парень попытался вырваться, но Бакуго отстранился только спустя некоторое время и, нависая над шокированным и смущенным одноклассником, показательно облизнулся. — Какого черта ты творишь? — Тодороки попытался прикрыть лицо руками, но понял, что они прижаты над его головой. Использовать причуду на однокласснике по его мнению было грубо даже в такой ситуации, так что пришлось лишь постараться успокоиться. — Заткнись, — Кацуки упёрся лбом в чужую ключицу, на нервной почве сжимая чужие запястья чуть сильнее. — Я тебе тут в любви пытаюсь признаться, так что полежи молча! — О… — только и сказал Шото спустя пару минут молчания. — Но поцелуи — это противно. Я ведь ещё в клубе тебе это сказал. Лишь после ошеломленного взгляда Бакуго, нависшего над ним, Тодороки понял, что именно сказал. Как понял и то, что в клубе он был под другим именем и в парике, а шрам был искусно замазан тональным кремом. После этого признания парень снова попытался выбраться, но Бакуго перехватил его запястья одной рукой, а второй надавил на грудь, по максимуму мешая движениям. — Сколько раз ты оказывал такие услуги клиентам, Даниэль? — чуть ли не прорычал Кацуки в лицо парню, в глазах которого правда плескался испуг. — И почему согласился на это, если не мог меня не узнать? — Я никогда на такое не соглашался! И если бы это был не ты, то и не согласился бы! — на эмоциях выкрикнул Шото. После прозвучавшего признания с обоих сторон парни не отводили друг от друга взглядов, хотя и чувствовали, как лицо заливает краска. Но вот Бакуго сделал глубокий вдох, а затем наклонился. Почувствовав укус у основания шеи, Тодороки вздрогнул, а затем вцепился освобожденными руками в чужие плечи и запрокинул голову, открывая Кацуки больший доступ к шее. — Бакуго, без меток, — чуть запоздало попросил Шото. — В клубе ты не постеснялся назвать меня по имени, — фыркнул блондин. — Я серьёзно, — нахмурился парень. — Пожалуйста, Кацуки. Вопреки просьбе, Бакуго специально укусил парня и всосал кожу, оставляя алеющую метку. — Я попросил! — возмутился Тодороки, но, вопреки словам, сильнее вцепился в чужие плечи и до крови прикусил язык. — А мне кажется, что тебе это даже нравится, — хмыкнул Бакуго. Заглянув в мутные разноцветные глаза, подвёл итог блондин, а затем быстро примкнул к чужим губам, кусая нижнюю, а языком проскальзывая внутрь и проводя по кромке зубов и нёбу. Шото отрицательно замычал, пытаясь отвернуться, но Кацуки не позволил ему этого, одной рукой удерживая голову, а другой — проводя по прессу под футболкой. — Кацуки, прекрати нежничать. Я не принцесса, — нахмурился парень, когда поцелуй был разорван. Глядя на Тодороки, алые глаза пошло сверкнули — да, парень не был принцессой, от которой нельзя отвести взгляд, однако сейчас он даже не представлял, как он выглядит: расфокусированный взгляд, яркий румянец на скулах, приоткрытый рот с ниточкой слюны. — А как по мне, то самая настоящая, — усмехнулся Бакуго. Шото уже хотел было возмутиться, но парень в одно мгновение снял с него собственную футболку, а затем и брюки вместе с бельем. — Ох да ты гонишь? — фыркнул парень, когда лежащий под ним одноклассник вспыхнул ещё сильнее и попытался свести ног. — Неужели под другим именем ты сразу становишься развязней? Шото ничего не ответил, отведя взгляд, а Бакуго в это мгновение разделся и сам, касаясь своей грудью чужой и приникая к губам уже не сопротивляющегося парня. — И всё же, что не так с поцелуями и метками? — поинтересовался Кацуки. Да, он медлил, стараясь растянуть весь процесс как можно дольше, а, следовательно, дольше наблюдать такого Шото. — Я слишком сильно… чувствую всё это, — чувствуя себя максимально неуверенно, признался Тодороки. Замерев на несколько секунд, Бакуго гортанно зарычал, а затем облизнул пальцы и поднес ко входу парня, проталкивая один сразу полностью. — Смотри на меня, — приказал Кацуки, когда парень под ним попытался закрыть глаза локтем, и добавил ещё один палец, раздвигая их на манере ножниц. — И не вздумай сдерживаться. Всхлипнув, Шото посмотрел на Бакуго, руками цепляясь за изголовье кровати и сжимая его до побеления костяшек. — Бакуго, я готов, — сказал Тодороки, сильнее сжимая спинку кровати и стараясь остаться на месте и не выгнуться, когда одноклассник задел простату. — Это мне решать, — он втянул Шото в долгий поцелуй и все же вынул пальцы, начиная медленно входить. — Вспомни — в клубе я резко насадился на твой член, хотя боли никто не отменял. Предлагаешь мне сделать это ещё раз или наконец-то сделаешь это сам? — притянув отстранившегося Кацуки за шею, прошептал Шото ему на ухо и судорожно вцепился в чужие плечи, когда в него вошли одним резким, но плавным движением. — Как долго ты будешь командовать мной, Шото? — фыркнул Бакуго и сделал на пробу пару движений. — Имей совесть — это я тебя трахаю, а не наоборот. Тодороки ничего не ответил, но уже в следующую секунду Бакуго с удивлением обнаружил, что лежит на спине, пока тяжело дышащий одноклассник восседал сверху, ладонями опираясь на его грудь. — И что же изменилось? — хмыкнул Бакуго, кладя руки на его бедра и помогая медленно двигаться. — Угол проникновения, — ответил Тодороки, ускоряясь. А спустя время Бакуго все же снова изменил их позу, подминая парня под себя и срываясь на более быстрый темп. Вцепившись в плечи Кацуки, Шото запрокинул голову и протяжно простонал, чувствуя на шее поцелуи, перемежающиеся с укусами, после которых останется много алых пятен. Ещё несколько движений, и Тодороки вскрикнул, прогибаясь в спине и заставляя Бакуго замереть и подхватить его под поясницу в волнении, что он мог сломаться. — Кончай, Кацуки, — сильнее схватившись за чужие плечи, Шото уткнулся лбом в ключицы и простонал, ведь движения в чувствительном после оргазма теле отдавались вспышками по всем нервам. — Шото, — напоследок выдохнул Бакуго и тоже кончил, падая на парня сверху, а затем переворачиваясь и оказываясь на кровати рядом. Кровать была одноместной, поэтому Кацуки пришлось приобнять Тодороки и притянуть к себе. Тот, впрочем, не имел ничего против. — Итак, мы обсудим все, что между нами? — спросил Бакуго. Шото ему не ответил и, когда блондин посмотрел на него, то увидел, что он спал, удобно устроившись на чужой груди. Поддавшись необычному для него порыву нежности, Бакуго убрал со лба мешающиеся разноцветные пряди и почти невесомо поцеловал туда же, затем ложась рядом и тоже закрывая глаза.***
Просыпался Тодороки со странным предчувствием и непонятными ощущениями по всему телу. Открыв глаза, он наконец-то понял, что находился не в своей комнате, поэтому, в ужасе распахнув глаза, попытался сесть, но был тут же притянут обратно. — Дай наконец-то выспаться — у нас отстранение всего лишь на три дня, — сонно пробурчал Бакуго, просовывая руку под Шото и, обняв его уже двумя руками, притягивая к своей груди и зарываясь носом в разноцветные волосы. — Бакуго? — испуганно выдохнул Тодороки, поворачиваясь к нему лицом и убеждаясь, что все произошедшее не было его сном. — Ммм? — всё так же сонно протянул парень, не желая открывать глаза. Но Шото промолчал, поджав губы и с удивлением рассматривая умиротворённое лицо одноклассника прямо напротив собственного. Пожалуй, подайся он сейчас немного вперёд, то мог бы запечатлеть на чужих губах невесомый поцелуй. Собственно говоря, поборов собственное смущение, Тодороки так и сделал. — Я буду счастлив, если каждое утро ты будешь будить меня именно так, — усмехнулся Кацуки и все же приоткрыл один глаз, наблюдая за алеющими скулами Тодороки. — Ты хочешь это обсудить? — вздохнул парень и сел, облокачиваясь спиной на спинку кровати и без особого желания отпуская Шото. — Ты сказал «каждое утро», — однако на этот раз его обнял Тодороки, внимательно и испуганно (что заметил бы лишь Бакуго, выучивший все эмоции одноклассника) глядя в глаза. — Ты хочешь, чтобы всё… это продолжалось? — А ты? — сразу же спросил Кацуки, сдерживая порыв обнять парня, повалить его на кровать и, обнимаясь, проваляться так все оставшиеся дни. — Да, — тихо ответил и кивнул Тодороки, а затем почувствовал, как его медленно обнимают за талию. В следующую секунду он же и вскрикнул, не ожидавший, что его повалят на кровать и нависнут сверху. Только вот Бакуго лишь уткнулся лбом в его ключицу, скрывая так свою улыбку. — Да, я хочу, чтобы это продолжалось, — тоже тихо ответил Бакуго и почувствовал, как его аккуратно приобняли. Сейчас они оба были, пожалуй, самыми счастливыми людьми.
