Что есть человечество?

Жестокий ветер хлестал камни безжизненной долины. Он поднимал горячий песок и бил им всё, что попадалось на пути. Редкая трава уже обратилась в сухую солому, не в силах выдержать жестокого жара и сухости этого места. Мрачности долине добавляли кости. Много, много костей. Давно, но в достаточно обозримом прошлом, здесь была битва между людьми и представителями других разумных тварей. Бойня, которая здесь разверзлась, была долгой, огромной и мерзкой. Ничего удивительного, что до сих пор под ногами хрустят кости поверженных тогда товарищей и врагов. Эмили вспоминала ту битву. Как мир превратился в кровавую кашу. Ужасная и тупая бойня, в которой можно было умереть только потому, что уклоняясь от топора напорешься на меч союзника. И она — в самом сердце, в самом центре бесконечного ада. Потому что к тому дню именно им с товарищами пришлось вести за собой людей. Погрузившись в размышления, женщина запнулась о нечто круглое, твёрдое, но лёгкое. Это был один из множества черепов, оставшихся украшать собой гнилую долину. Этот череп напомнил Эмили, как тяжело поддавалась плоть, когда битва подходила к концу. Как алые руки, на которых уже заканчивались пальцы, тяжело поднимали оружие. Рука, на которой недоставало пары пальцев, давно зажила. Сама Эмили теперь орудует ей даже лучше, чем когда та была целой. Всё-таки тогда ей было всего около 30, а теперь — несколько сотен. Воспоминания оживали с каждым шагом. Как будто Эмили не здесь, среди истлевших остатков событий, о которых помнит лишь она, а там, забывшаяся от усталости и голода, оставившая рассудок далеко за пределами поля битвы. Иронично, тогда, теряя сознание от боли и усталости, купаясь в крови и грязи, думала лишь о доме и ждущей её сестре. Но теперь воспоминания о доме и сестре сохранились лишь в воспоминаниях об этой бойне. Эмили ухмыльнулась, думая о том, что под конец она хотела не есть и не спать, а помыться. Смыть с себя слои пота, крови, дерьма и блевоты, которые плотно покрыли её с головы до ног. А когда враги и товарищи падали у ног, её бесило что придётся проходить и через них тоже. Путь до лагеря из центра сражения был не близок и так, а с каждым мёртвым телом увеличивалось и количество препятствий. Когда бойня закончилась, Эмили всё ещё стояла, оглушённая рёвом, лязгом и руганью. Она стояла долго, пока звон в ушах не прошёл, оставив после себя только чей-то плач. Кто-то плакал навзрыд, делая эту картину ужаса завершённой и окончательной. Плакал, становясь единственным звуком, который слышала Эмили, стоя среди мёртвых тел и таких же оглушённых товарищей. Снова запнувшись, ветеранша очнулась от наваждения. Но плач не прекратился. Нет, этот плач был вполне реален и теперь женщина могла даже расслышать, что это плач ребёнка. Ребёнок, который мог бы оказаться в этой недружелюбной долине? До ближайшего города всего несколько десятков километров, но в этом месте людям делать нечего. Но Эмили всё равно направилась в сторону, откуда слышала рёв. Под плоской каменной плитой сидел ребёнок. Уже не младенец, но всё ещё того возраста, когда без опознавательных знаков тяжело различить, мальчик перед тобой, или девочка. А этот ребёнок был одет просто, словно бы нарочно так, чтобы посторонний не догадался. Эмили пришла к выводу, что перед ней девочка. Для неё так было проще. — Эй, — окликнула она дитя, прерывая бесконечный рёв. Девочка замолкла и испуганно-обнадёженно вылупилась на женщину. В этот же момент её лицо скривила гримаса ужаса. Оно не удивительно: бойня, прошедшая здесь сотни лет назад, лишила Эмили не только нескольких пальцев на руках и ногах, но и глаза, и чистого русого цвета волос. В те дни она получила шрамов больше, чем когда-либо и где-либо ещё. Из-под седеющих волос на ребёнка смотрела одноглазая горгулья, а не тридцатилетняя женщина, какой Эмили была бы. Но детский ужас быстро сменился радостью: она её узнала. Узнала героиню человечества. Бессмертную, неуязвимую, могучую и добрую героиню. Шрамы сделали Эмили узнаваемой. — Я, я… — девочка дёрнулась в сторону своей спасительницы, но быстро одёрнулась. Ветер ударил её с такой силой, что на хрупкой человеческой коже появились ссадины. Эмили положила руку на детскую голову и перебила ребёнка: — И что ты тут делаешь? Вопрос словно бы застал врасплох. Девочка растерялась, замялась и скоро на её глаза снова навернулись слёзы: — Мне не хотелось так далеко уходить. Но после того валуна я не знаю куда идти. Старо как мир. Конечно, людям легко потеряться в этой долине. Особенно детям. Эмили внимательно посмотрела своим единственным глазом на юное личико. Ребёнок был уже измождён, на щеках — дорожки из соли. Она тут уже не один час. Сколько в этой долине погибло до неё? Таких же, глупых, неспособных ориентироваться в пространстве? Ещё до обретения бессмертия Эмили встречала таких сотни. Разных полов, разных возрастов, кто-то убежал, кто-то был похищен. Причины разные, но суть сводилась всегда к одному: «доведи меня до моего дома». На детское личико с тонкими губками, ярко-янтарными глазами накладывались сотни других лиц. Лица тех, кого Эмили случайно встречала где угодно, в самых неподходящих для того местах. От нахлынувших лиц и воспоминаний у женщины пошла кругом голова. Она прожила действительно долгую жизнь, полную геройств и благородных поступков. Привычки подсказывали: отведи дитя к семье, будь добра к людям, ты защитница всего человечества. Но по отношению к этому ребёнку Эмили чувствовала только отчуждение. Нужно ли это мне? Стоило ли оно того? Та битва, те раны и вся та кровь — это ради людей? Что вообще такое «люди»? Множество, множество, множество раз Эмили провожала домой заблудившихся путников. И от этого их не стало меньше. Поначалу Эмили действовала искренне, наверное, первых лет сто — сколько живут нормальные люди. Она желала помочь человеку и проявить доброту. Потом… Потом почему? Потому что привычка, статус, привычка и статус. Абсолютно одинаковые ситуации, абсолютно одинаковые люди, которые ничему не учились, сколько ни объясняй. Ради этого Эмили сражалась? Отчуждение. Старый кинжал сверкнул в воздухе. Ребёнок не успел ни вздрогнуть, ни пикнуть, как из его горла полилась кровь. Свежая, тёплая кровь обагрила поле давно закончившейся бойни. А убийца стояла над маленьким телом, держа в руках отрезанную детскую голову. Глядя на странное выражение лица у головы, Эмили пыталась что-то почувствовать по этому поводу. Но ответом было «ничего». Старая ветеранша, бессмертная героиня, некогда спасшая всё человечество, не находила и крохи переживания из-за убийства ребёнка. Всё-таки, люди не могут быть бессмертны. Эмили была человеком. Но кто же она теперь?