моя бездна

      Сжимая кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, Га Он пытался выровнять сбившееся дыхание. Он не мог поверить, что ссора с Ё Ханом сможет перерасти в то, что он оставит его позади, выбрав Су Хён. Это было так, как, если бы Га Ону хотелось побольнее задеть старшего, и сам не понимая почему, но чувствуя обиду. Обида зародилась в тот момент, когда К пришёл за ним. Как будто Ё Хан должен был быть тем, кто вытащит его из тёмных мыслей, но вместо этого он неосознанно толкнул его глубже.       Поднявшись на негнущихся ногах по ступенькам, Га Он торопливо достал дорожную сумку. В голове на повторе пульсировали его же слова, которые через несколько минут казались такими неправильными и неоправданными.       Ему не стоило говорить, что Су Хён его мир, когда дело было не в этом, когда он просто злился на себя, что стал обыскивать труп, пока Ё Хан сдержанно стоял в стороне, не позволив себе этого; когда он злился на Ё Хана, что решил поставить его перед выбором, не дав прийти в себя после случившегося. Конечно, это была суровая война с сильной властью, но Га Он не умел так быстро приспосабливаться, как Ё Хан.       Сглатывая горечь во рту, Га Он, на удивление, аккуратно складывал свою одежду, когда не имело значение, насколько мятой она будет позже. Чувство, что он поступал неверно, заполняло разум, только упрямость казалась сильнее.       Незнакомый щелчок отвлёк от мыслей, и Га Он растерянно повернул голову к двери. И медленно, но верно он осознал, что это был за звук. Быстро преодолев расстояние, младший наивно дёрнул дверную ручку, которая не поддалась, даже после нескольких ненужных толчков.       — Что это значит? — Хрипло, не справившись с голосом, выпалил Га Он, с силой ударив по деревянной двери.       Ё Хан никогда не закрывал его в комнате, даже в первые дни после взрыва, позволяя ему свободно передвигаться.       — Ты пьян, и не контролируешь себя. Завтра поговорим, — совершенно холодно пояснил Ё Хан, своей интонацией голоса показав, что его решение окончательное.       — Ты не можешь сделать это! — Закричал Га Он, бесполезно заколотив кулаками по твёрдой поверхности, даже, если слишком хорошо знал Ё Хана. Мужчина не шёл на уступки, особенно если это было ради самого Га Она.       — Я могу. Прекрати шуметь, Эллия будет волноваться, — спокойно закончил Ё Хан, и Га Он мог слышать отдаляющиеся шаги. Он действительно запер его, не позволив уйти.       — Кан Ё Хан, — зло, но смиренно выдохнул Га Он, беспомощно опустившись на пол.       Это было то, чего не предвидел Га Он, собираясь покинуть дом посреди ночи. Конечно, Ё Хан не мог допустить, чтобы он оказался в опасности, а ещё, чтобы натворил гораздо больше глупостей, чем уже сделал.       Невесело усмехнувшись, Га Он опёрся спиной на стену, поджав колени к груди, и, так по-детски уткнувшись в них, дал волю слезам. Он действительно слишком устал.       Они были близки, так, что Га Он не краснел, по ночам с благоговением выкрикивая имя Ё Хана, отдаваясь ему целиком, но это не значило, что у них не было проблем в отношениях.       Ё Хан был невыносимым собственником с кардинальными методами, а Га Он был его якорем. Впрочем, они оба заземляли друг друга в нужный момент. Только некоторые ситуации невозможно было решить силой, как, когда Ё Хан прижимал Га Она к себе, не позволяя натворить глупостей.       Между ними всё ещё появлялся человек, который ненавидел Ё Хана. Юн Су Хён старалась потопить его, пока Га Он метался между двух огней, боясь потерять друга детства, но также не представляя жизни без Кан Ё Хана.       По крайней мере, Су Хён в открытую не предъявляла ему требование бросить Ё Хана и остаться с ней, как это сделал сам мужчина, ожидая беспрекословности, которая отсутствовала в характере Га Она. Га Он имел невероятную способность отстаивать себя, даже, когда его действия не имели смысла, а ещё больше наносили ему вред.       Размазав слёзы по лицу, неопрятно скомкав ткань брюк на коленях Га Он взглянул перед собой. Сегодня он допустил ошибку. Он солгал о значимости Су Хён в своей жизни, когда Ё Хан занял всё его пространство. Ему стоило быть честным, а не пытаться найти что-то язвительно-острое, что могло стать последним ударом в их борьбе.       Теперь же, сидя на холодном полу, Га Он понимал, каким дураком оказался. Расстёгнутые несколько пуговиц на помятой рубашке, взъерошенные волосы и заплаканное лицо — Га Он был таким хрупким.       Когда Га Он снова открыл глаза, то перед ним присел Ё Хан. Он мог видеть его обеспокоенный взгляд без намёка на холод и безразличие. Конечно, Ё Хан любил его, волнуясь о нём. Сейчас подобное осознание причиняло боль. Га Он чувствовал себя виноватым.       — Пойдём на кровать, — мягко произнёс Ё Хан, притянув к груди безвольное тело младшего, помогая подняться на неустойчиво-дрожащие ноги. Он всё видел, сжимая губы в тонкую полоску.       — Прости, — едва ли слышно произнёс Га Он, легко поддавшись манипуляциям мужчины, в тот же момент оказавшись на кровати, забыв то чувство, что она была немного мягче, чем кровать в спальне Ё Хана. Его давно здесь не было по ночам.       — Тебе нужно поспать, — Ё Хан обыденно снял с него брюки, оставив его в одной рубашке. Сейчас Га Он был не в том состоянии, чтобы сопротивляться, лишь глядя на старшего своими оленьими глазами, которые заметно покраснели от слёз.       — Ё Хан, мне правда очень жаль, — сипло продолжил Га Он, чувствуя, что нуждался в прощении, даже, если знал, что Ё Хан никогда по-настоящему не злился на него. Он всегда был для него кем-то особенным, на кого невозможно долго злиться или обижаться. И Га Он солгал бы, если сказал бы, что он не пользовался этой слабостью.       Оборвав дальнейшие попытки оправдаться, Ё Хан мягко накрыл его рот ладонью, спокойно покачав головой.       — Я знаю, Га Он-а.       И Га Он резко дёрнулся к нему, игнорируя головокружение, так сильно желая оказаться тактильно близко, уткнувшись всё ещё мокрым носом в тёплую шею. Прерывисто выдохнув, почувствовав крепкую ладонь на спине, он едва сдержал назревающий срыв. Это было бы так неловко начать рыдать, как ребёнок, лишь от нежного прикосновения к волосам, к пальцам, которые так успокаивающе массировали его голову.       — Всё хорошо, Га Он-а, мы в порядке, — тихо убеждал Ё Хан, прижимая его голову к себе, чувствуя тяжёлое дыхание младшего, понимая, что на сегодня достаточно ссор и слёз. Он просто не мог больше видеть на любимом лице следы отчаяния.       Последние дни оказались тяжёлыми для них, но Ё Хан не мог позволить случившемуся отобрать у него то, ради кого ему было плевать на человечество.       ***       Просыпаться от сухости во рту и лёгкой тошноты — то, что Га Он точно не мог отнести к хорошему утру. Слишком быстро закрутив головой, пытаясь воспроизвести события прошлой ночи в памяти, ему стало ещё хуже. На щеках отразился стыдливый румянец. Конечно, Га Он помнил всё, что наговорил Ё Хану, а ещё помнил, как нуждающееся цеплялся за него, боясь потерять физическое тепло.       Сумев сфокусироваться от слишком яркого солнца, светившего в окно, Га Он узнал в кресле Ё Хана. Тот лишь легко ухмыльнулся, довольно элегантно отпив кофе из маленькой чашки.       — Доброе утро, капризный оленёнок. Кому-то стоит запретить выпивать, — весело напомнил Ё Хан, определённо наслаждаясь пылающими щеками младшего.       — Забудь об этом, — слишком измученно застонал Га Он, упав лицом в подушку, желая провалиться сквозь землю, особенно, когда услышал тихий смех мужчины.       — Да ты что? Такое невозможно забыть. Ты был действительно устрашающим, — нарочно продолжал говорить Ё Хан, столкнувшись с прищуренным взглядом напротив.       — Ё Хан! — За секунду вскочив с кровати и сократив между ними расстояние, Га Он встал совсем близко, напротив старшего. Шумное дыхание выдавало его, и как только Ё Хан поставил чашку на тумбочку, он оказался усажен на его колени. Так собственнически.       — Га Он-а, мне любопытно, если она — твой мир, то кто для тебя я? — Самодовольно ухмыльнувшись, Ё Хан слегка наклонил голову.       — Моя бездна, — опираясь руками на крепкие плечи старшего, Га Он своенравно прижался к его губам, разделяя кофейный вкус.       Чувствуя несильное давление на затылке, когда Ё Хан оттянул его за волосы, Га Он податливо отстранился, совсем не невинно глядя из-под прикрытых век. Избавляясь от остатков одежды, оказываясь так открыто лежать на спине, продолжая смотреть в бездонные глаза Ё Хана, Га Он точно знал, что ссоры имеют приятное завершение.