Saki Sanobashi

Девушка почувствовала, как дрогнули её ресницы. Веки казались невероятно тяжелыми, налитыми свинцом, и поднять их стоило огромных усилий. Первая мысль, всплывшая в мутном сознании, была вязкой, как туман: "Где я?" Она попыталась сфокусировать взгляд. Белый потолок, холодный свет люминесцентных ламп. "Это... ванная?" Девушка приподнялась на локтях, чувствуя, как ноет тело от лежания на твердом полу. С губ сорвался тихий, испуганный вздох: вокруг нее, в беспорядочных позах, лежали еще восемь девушек. Лица казались незнакомыми, чужими. Она медленно поднялась на ноги. С виду это была самая обычная школьная уборная: ряд фаянсовых раковин, зеркала, несколько туалетных кабинок. Но что-то было не так. Тревога холодным комком подкатила к горлу, когда она поняла, чего не хватает. Дверей. Здесь не было ни входа, ни выхода — только глухие стены, выложенные светлым кафелем. Пока она в растерянности озиралась, остальные начали приходить в себя. Послышались стоны, шорох одежды. — Где мы? — голос девушки с темно-каштановыми волосами дрожал. Она резко села, нервно оглядываясь по сторонам, словно надеясь увидеть что-то, что упустила первая. — Я не знаю, — тихо ответила та, чувствуя, как паника начинает пульсировать в висках. — Но, похоже... здесь нет выхода. — Нет выхода? — брюнетка вскочила, ее глаза расширились. — Ты, наверное, шутишь?! Этого не может быть! Она бросилась к стенам, ощупывая гладкий кафель, надеясь найти скрытый механизм или щель. Остальные девушки, окончательно проснувшись, присоединились к дискуссии. Голоса сливались в гул, полный страха и недоумения. Кто-то лихорадочно нажимал кнопки на телефоне, поднимая руку вверх в поисках сигнала, но экран предательски показывал «Нет сети». Прошло несколько часов. Атмосфера накалялась. Одна из девушек, не выдержав давления замкнутого пространства, сорвалась в истерику. Ее рыдания эхом отскакивали от кафельных стен, многократно усиливая давящее чувство безысходности. Ее пытались успокоить, гладили по плечам, шептали слова надежды, но тщетно - общий моральный дух был сломлен. Дни слились в одну бесконечную серую полосу. Вода из-под крана позволяла не умереть от жажды, но лишь продлевала их мучения. Голод скручивал желудки, пустота внутри становилась физически болезненной, а страх стал постоянным спутником. Та девушка, что истерила в первый день, теперь балансировала на грани полного безумия. На следующий день ее крики изменились. Они стали звериными, нечленораздельными. Она бросалась на стены, колотила по ним кулаками до сбитых костяшек, вопя что-то бессвязное. Остальные вжались в углы, с ужасом наблюдая за ее распадом. Паника, как заразная болезнь, охватывала одну за другой. — Я так больше не могу! — вдруг пронзительно закричала одна из них, вскакивая с пола. В ее глазах плескалось безумие. — Здесь нет выхода! Мы никогда не выберемся, слышите?! Никогда! Она шатаясь подошла к раковине. Секунда тишины - и раздался глухой, влажный звук удара. Она с силой ударилась головой о фаянс. Затем еще раз. И еще. С каждым ударом белая раковина окрашивалась в багровый цвет, лужа крови на полу стремительно росла. — Стой! Что ты делаешь?! — закричали остальные, бросаясь к ней, пытаясь схватить за руки, оттащить. Но было поздно. Еще пара глухих ударов - и девушка обмякла, рухнув замертво к их ногам. В наступившей тишине несколько человек вскрикнули, зажимая рты ладонями, другие же просто смотрели на бездыханное тело подруги остекленевшими от ужаса глазами. Время шло, и реальность становилась все кошмарнее. Спустя еще пару дней воздух в комнате стал тяжелым и липким. Запах разложения, исходивший из кабинки, куда перетащили тело, стал невыносимым. Одна из девушек сидела всего в паре шагов от этого импровизированного склепа. Вонь сводила ее с ума, проникала в поры, оседала на языке. Она забилась в угол, мелко дрожа и всхлипывая. Рассудок покидал ее, оставляя лишь животный ужас. — Нет! Нет, нет, нет, нет! — внезапно завопила она, срываясь на визг. Ее пальцы впились в собственное горло. Ногти раздирали кожу, оставляя глубокие борозды. Она рыдала и царапала себя, царапала и рыдала, пытаясь выдрать из себя этот запах, этот страх, эту жизнь. Другие девушки, сами находясь на грани помешательства, даже не пошевелились. Они просто смотрели, слишком истощенные, чтобы вмешиваться. В другом конце комнаты светловолосая девушка, шатаясь, подошла к раковине. Она заткнула слив и пустила воду. Наполнив раковину до краев, она опустила туда лицо, пытаясь вдохнуть воду, закончить всё это. Но инстинкт самосохранения каждый раз заставлял ее выныривать, жадно хватая воздух. Она не могла сделать это сама. Она подняла мокрое, красное лицо и посмотрела на ту, что стояла рядом - ту самую, что проснулась первой. — Прошу... — прошептала блондинка, и в ее голосе было столько мольбы. — Помоги мне. Я не могу сама. Пожалуйста. Первая девушка посмотрела на нее. Вздохнула - тяжело, с хрипом. В этом вздохе было согласие. Она подошла и, положив руки на затылок блондинки, надавила, погружая ее лицо в воду. Она смотрела в белый потолок, стараясь не думать о том, как под ее пальцами дергается чужая жизнь. По щекам медленно катились горячие слезы. Она понимала: это милосердие. Это единственный выход. И она - единственная, кто еще способен мыслить рационально... пока что. Это стало последней каплей. Хрупкая плотина рассудка рухнула окончательно. Голод, запах смерти и увиденные ужасы превратили остальных в безумцев. Начался хаос. Кто-то начал с разбегу биться головой о стены, надеясь разбить череп, кто-то раздирать вены ногтями, кто-то пытался повторить попытку утопления. Крики боли, истерический смех и рыдания наполнили комнату, смешиваясь с запахом свежей крови. Лужи на полу сливались в одно багровое озеро. Постепенно звуки стихали, сменяясь хрипами, а затем - мертвой тишиной. Осталась только одна. Последняя. Она сидела среди тел и рыдала. Не от страха, а от чудовищной, черной безысходности. Она не смогла покончить с собой вместе со всеми. У нее не хватило духу. Она проплакала несколько дней, пока голос не пропал окончательно. Ужасный голод выкручивал внутренности, слабость была такой, что каждое движение давалось с трудом. Она поняла, что медленная смерть от истощения страшнее любого удара. Собрав последние крохи сил, она с трудом встала на дрожащие ноги. Перед глазами всё плыло. Она подошла к раковине. — Всё кончится, — пронеслось в голове. Она резко качнулась вперед, целясь виском в острый угол раковины. Но слабость подвела ее. Удар получился неточным, смазанным. Хруст кости, вспышка ослепительной боли - но не темнота. Она рухнула на пол, корчась в агонии. Смерть не пришла мгновенно, она пришла медленно, мучительно, вытягивая жизнь по капле. Сознание угасало, растворяясь в боли. Последней мыслью, прежде чем вечная тьма накрыла её, было: "Наконец-то этот кошмар... закончен?.."