Ночью

– Саму! Осаму! Осаму Дазай, чёрт возьми! – Чуя, пришедший около двух ночи с работы, пробирался сквозь их с Дазаем необъятную, недавно купленную квартиру к комнате, где видимо дрыхнул Осаму, утром уверенно утверждавший, что 《Милый, я обязательно тебя дождусь》. На Чуе были милые тапочки, имитировавшие мордочки собачек и когда Чуя шёл, они издавали смешной звук. Шлёп-шлёп. От криков, хоть и знакомых, Осаму даже не шелохнулся и продолжал так же крепко спать. Чуя же, наконец пройдя в комнату, стал легонько потряхивать своё спящее чудо. Голова этого чуда, несмотря на данное тем же утром обещание, была абсолютно грязной и пахло от парня скверно. Значит, что-то пошло не так. Значит, у Осаму опять не было сил. – Саму. Зай?.. – после небольшой растряски, сопровождаемой голосом любимого, Осаму всё таки соизволил проснуться и посмотрел на своего возлюбленного, лениво потягиваясь. Хотя можно ли сказать 《лениво》, когда у человека буквально нет сил жить и обслуживать себя? Он бы наверное и не ел, если бы Чуя не готовил ему на день и не ходил в магазин за продуктами. Хотя, вот это уже спорное заявление. Ведь аппетит Осаму наоборот очень сильно повысился с тех пор, как тот поддался депрессии, и на вес и телосложение парня это тоже сильно повлияло. Шестьдесят семь килограмм против ста – наверное, никакие лишние пояснения не нужны. Осаму заметно округлился и это невозможно было не заметить. Если раньше он напоминал осинку, то сейчас напоминал скорее крепкий старый дуб. У него был заметный животик, который скорее можно было бы и даже нужно назвать пузом, украшенный складочками, откровенно разросшиеся попа и ляжки, трясящиеся как желе, при случайном неудачном прикосновении. И, конечно же, нельзя забывать про груди, щёки и второй подбородок. Всё налилось жиром. Конечно, Чуе не нравилось, что Осаму начал совсем заплывать, и надо было бы перестать баловать того излишними вредными "вкусняшками" и почаще вытаскивать на улицу, чтобы тот хоть чуть-чуть подвигался, а то Осаму в основном целый день проводил в постели. Но когда Накахара видел, как искренне Дазай радуется всяким печеньицам с химозным вкусом краба, не мог устоять. Да и его возлюбленный стал теперь таким мягким и тёплым... – Ну, может быть я не дождался не уснув, зато остался жив. Уже достижение, да? – пытался дурачиться Дазай и за этим дурачеством наверняка скрывалась вина. — Если бы ты убил себя, я бы тебя достал с того света. И ты это знаешь, – Чуя поцеловал Осаму в обе щёчки. – Ты опять не принимал таблетки? Осаму замялся и отвернулся. – Они меня убивают. Ты помогаешь мне намного лучше, чем эти дурацкие... наркотики. Да, я знаю, ты опять сейчас начнёшь про психиатра...всё это... – Начал бы. Но разве это поможет? Нет же. Давай лучше я помогу тебе помыться. Хотя бы голову помоем, мыться целиком не обязательно сейчас. Осаму тяжело поднялся, всё тело как будто было налито свинцом, и дело было даже не в лишнем весе. Они с Чуей прошли в ванную и Осаму наклонился над ванной. Накахара, не медля, быстро помыл тому голову и стал сушить волосы любимого. – Вот, теперь стало чуточку чище, лучше. И так потихоньку мы и тебя будем лечить, правда? Я никогда тебя не брошу, Осаму. Я люблю тебя, Осаму. – И я тебя люблю. Сходим всё таки...к новому психиатру. Или я продолжу пить таблетки. Чуя погладил того по высушенной голове и принялся расчёсывать непослушные волосики. — Да. Всё будет хорошо по итогу. Я обещаю.