с твоим именем на сердце

Как давно ты не была у бабушки. Соскучилась сильно-сильно. По теплоте родной улыбки, запаху утренней травы и закатам самым красивым. Ничего из того, что ты так трепетно хранила в своем сердце, не было в огромном и сером Сеуле, который огоньками переливался разве что в одинокие стеклянные ночи. Ты буквально выросла под чутким бабушкиным присмотром, проживая свои самые лучшие времена детства здесь, в провинциальной глубинке, без постоянного гула машин и тяжёлого загрязнённого воздуха. Поэтому каждый раз, когда выдавалась возможность, оставляла размеренную жизнь за спиной и приезжала домой. Дойти до окраины деревни и проминув небольшую хвойную посадку, пробежаться босиком по траве, не казалось тебе чем-то неправильным ни в детстве, ни сейчас, когда твои двадцать два были в самом разгаре. Наверное, больше всего на свете ты любила ощущать босыми ступнями прохладу росы, не успевшую раствориться после раннего утра. Наслаждение накрывало с головой, неведомым заклинанием возвращая в те времена, когда ты специально вставала пораньше, чтобы в самые жаркие дни успеть хотя бы кусочек волшебства урвать. Насколько здесь было красиво, настолько же и значимо. Каждое место, будь то высокие статные сосны, приветливая лесная дорожка или широкая поляна с самой мягкой травой, отдавалось воспоминаниями в области сердца. И дышалось совершенно иначе. За последние шесть лет здесь не изменилось ничего, даже небольшая самодельная халабуда на границе поля-леса, осталась прежней. Как и твои ощущения при одном только взгляде на нее. В те времена, когда подростковая жизнь бурлила на полную, ты всегда была окружена другими детьми. Что в школе, когда духота наступившего лета заставляла послаблять галстук на надоевшей школьной форме и цепляться за руку друга лишь бы не свалиться от жары. Что во время каникул, когда с такими же подростками как и ты, проходили дни и даже ночи, с нестихающим смехом, играми и первыми чувствами. Тогда ты невольно оказывалась в центре внимания не одного мальчишки, будучи обладательницой миленького личика и красивой улыбки. Но только один человек смотрел на тебя иначе, заглядывая глубже, аккуратно выводя глазами сердце на разговор. Твой защитник. Именно так ты про себя называла Минги каждый раз, когда он одним своим взглядом отваживал ненужных ухажёров. От одного только воспоминания в груди что-то кольнуло. С Минги вы перестали общаться уже очень давно и совершенно безвольно, упираясь головой о стену в виде обстоятельств, которые ты так ненавидела. Просто однажды семья Сон собрала вещи и сменила тихую глубинку на чужую неприветливую страну, одним махом оставив позади слишком многое и тебя. В тот день даже возможности попрощаться не осталось, ты с мамой уехала по делам в соседний город, а вернувшись столкнулась лишь с закрытой дверью и словами соседей о том, что семейство второпях уехало навстречу новой жизни. Сколько ночей ты тогда проплакала, не знает ни одна живая душа. Для неокрепшей подростковой психики всё происходящее казалось чуть ли не предательством. Хоть ты и продолжала убеждать себя в обратном, каждый раз находя новый аргумент в пользу Минги. Он бы никогда не ушел, только не молча, без возможности обнять на прощание и сказать спасибо за всё. Для потерянного мальчишки, ведомого контролем родителей, ты была самым близким человеком, ради которого он нарушал все возможные правила, выходя за рамки. И в тот самый день, когда проект господина Сона получил грант, а он сам новую должность впридачу, Минги оставалось только следовать за отцом, принимая новые указания от матери, терпеть повышенную сложность иностранной школы и холод на сердце без тебя. О таких подробностях переезда ты узнала спустя несколько лет, когда бабушка как-то обмолвилась о встрече с общей знакомой. Что ж, тебя хотя бы не бросили и на душе стало легче. Но совсем незначительно. Похлопав себя по щекам, тем самым возвращая в реальность, ты уж было хотела идти домой, но услышав какой-то шорох со стороны леса, дернулась. Неаккуратное движение привело к соприкосновению с острыми пёрышками кустарника, который ты старалась обходить. Как итог, порез на пальце и детская привычка останавливать кровь, прижавшись губами к ране. Если бы ты только знала, что через секунду придется пережить боль посильнее, ни за что бы не стала оборачиваться на звук, следуя по незатейливой дорожке. В созданной сосновыми ветвями тени, стоял Минги, с телефоном в руках и растерянностью в родных глазах. Подобные картины только в фильмах бывают, но вы оба замерли. То ли от неожиданности, то ли от того, что узнали друг друга, превращая секунды в арену для гляделок. Насколько ты нелепо выглядела с пальцем во рту, словно маленький не знающий жизни ребенок, настолько завораживающе выглядел Минги, с неприсущей твоим воспоминаниям мужественностью и обаянием, которое чувствовалось даже за десяток шагов. Ты продолжала смотреть на взрослого парня напротив, неосознанно пытаясь отыскать в нем хотя бы какие-то знакомые тебе отголоски, пока память учтиво подкидывала картинки прошлого. Вот ты несмело подходишь к соседскому мальчишке, предлагая поиграть в мяч, и опасаешься отказа, как оказалось позднее, совсем зря. Вот Минги впервые тебе улыбается, помогая отцепить от одежды репейники, в которые ты по неосторожности забрела. Вот ты делишься с Минги гамбургерами, которые ты так обожаешь и к которым, по правде, он был равнодушен, но не к тебе. Вот Минги злится на очередного непонятливого ухажёра, объясняя ситуацию более доходчиво, а ты охая обрабатываешь разбитую губу. Вот вы за обе щеки уплетаете приготовленный бабушкой яблочный пирог и мечтаете о будущем… Но моргнув несколько раз, ты больше не видишь перед собой того самого Сон Минги, улыбка которого оказалась для тебя самой драгоценной радостью по сей день хранившейся глубоко в сердце. Только нового, незнакомого тебе парня, с залегшей под глазами усталостью и выстраданной зрелостью в некогда горящем азартом взгляде. В какой-то момент сделать вдох становится такой сложной задачей, что ты спотыкаешься о воздух, кашляя, тем самым приводя в чувства обоих. Только после того, как ты повернулась спиной и торопливо засеминила по вытоптанной годами дорожке, Минги наконец задышал. Увидеть тебя спустя столько лет вот так вот случайно, было ни больше ни меньше подарком, который он скорее всего даже не заслужил. За предательское исчезновение стыд съедал до сих пор, перекрывая собой все здравые аргументы, заставляя себя чувствовать самым ужасным человеком и совсем не другом. Тогда звонок руководства перевернул всё с ног на голову, заставляя родителей собираться со скоростью звука, не оставляя возможности даже попрощаться с той, чье имя вырезано на сердце. Обстоятельства, которые так ненавидел и Минги, перечеркнули даже призрачный шанс на общение по переписке. Новая специализированная школа, ужесточение контроля со стороны матери и выброшенный из окна телефон, заветный номер на котором вскоре и вовсе стал вне доступа. Минги продолжал стоять на том самом месте, где твои глаза поймали его растерянный взгляд, не в силах пошевелиться. Давно забытое чувство страха липкими щупальцами разлилось по телу, делая из него того самого мальчишку, от которого так сильно хотел избавиться. Но рядом с тобой не получалось. От одной только мысли, что ты даже слушать его не станешь, сердце пропускало удар, неприятно ударяясь о ребра. Дожились. Бежать друг от друга не самое лучшее решение для друзей, пусть и в прошлом. Минги это понимал, сжимая совсем новый телефон в руках до побелевших костяшек. Ещё он понимал, что если сейчас ты уйдешь, второе предательство не простит его сердце. Никогда дом не казался тебе настолько далёким. С каждым шагом ты прибавляла темп, но высокие коричневые ворота всё не спешили появляться на горизонте. И это пугало. Создавалось впечатление, будто за тобой кто-то гонится, когда шагов даже не было слышно. Кажется, паранойя именно так начинается? Но ты ведь просто боялась и сама не понимала чего именно. Не знала, что тебе делать, если вдруг ещё хоть раз пересечься с Минги взглядом и если даже этого раза не будет тоже. Слишком сильно соскучилась. До щемящего чувства внутри и желания обнять, как раньше, скрывшись за широкими плечами от любого неосторожного дуновения ветра. Но имела ли ты право на это самое чувство, ты тоже не знала. Ведь твой друг остался в далёком прошлом, вырезанном его именем на сердце. — Ты стала ходить на порядок быстрее, — внезапно раздавшийся голос заставил остановиться с гримасой удивления на лице. Ты и сама не заметила как всего за несколько минут преодолела половину лежащей через лес тропинки и теперь стояла в самой гуще сосновых долгожителей. Попалась. Минги сказал всего два слова, но этого оказалось достаточно, чтобы его сбивчивое дыхание передалось и тебе. Разволновалась, невольно передавая дрожь коленкам, и куда себя деть не знаешь. — Ты поранилась. Самое неожиданное, что мог выдать парень спустя шесть лет отсутствия в твоей жизни и самое приятное, кажется, тоже. Ты будто завороженная наблюдала как Минги достает из заднего кармана джинсов пластырь, не изменяя своей школьной привычке носить всегда с собой. Как длинными пальцами аккуратно касается твоей ладошки, изучающе подбираясь к случайно полученной ранке. Как ловко заклеивает небольшой порез, стараясь не сделать больно, словно возвращая все те разы, когда его раны обрабатывала ты. Как он расслабленно оставляет лёгкий поцелуй сквозь спасительный пластырь и осекается. Это ещё одна его привычка, которой он выбивал воздух из твоих лёгких каждый раз, когда ты по неосторожности зарабатывала новую ссадину. — Как ты, Минги? — слетает с губ быстрее, чем ты успеваешь поймать. Этот вопрос слишком долго крутился в твоей голове, чтобы не быть озвученным. Выдыхаешь. Будто камень с плеч срывается вниз, как и ты, от случайно пойманного облегчения вперемешку с невысказанной болью в глазах напротив. Минги было тяжело. И одиноко не меньше. По урагану эмоций в карих омутах удалось понять и дрожь в коленках стала сильнее. Потому что своего защитника уберечь ты не имела банальной возможности. Потому что даже теперь забрать хотя бы часть опоясавшей лицо тоски, ты уже не имела никакого права. — Живой, но кажется только наполовину, — в низком голосе ни тени юмора, а в глазах одна серьезность, удушающей дымкой затягивающая твоё сердце. Не так ты представляла вашу встречу после долгой разлуки. Не таким потрёпанным жизнью он тебе снился почти каждую ночь. Не в этот обесцвеченный взгляд ты когда-то влюбилась. Руки сами потянулись и ты даже не заметила как укутала Минги в утешающих объятиях впервые с того самого момента, как он уехал. Почему-то сейчас это казалось таким же естественным как восход солнца. Плевать, что уже не одно время года сменилось другим. Что вы уже давно не школьники, не потерянные подростки без мечты. Что вы самые далёкие друг для друга люди, почти незнакомцы. Но в то же время ближе вас никого нет. На всё плевать. Ведь Минги помешкав всего секунду, обнял тебя в ответ. Хватаясь за подаренное тобой тепло, как за самый редкий целительный подорожник, который только к сердцу и прикладывать. Если бы ты только знала, сколько раз Минги мечтал о твоих объятиях, обессиленно ломаясь в чужой стране. Из-за строгой системы вперемешку с нелепыми правилами, принебрежительных взглядов и отсутствия поддержки со стороны родителей. Если бы ты только знала, сколько раз Минги вспоминал тебя, разрываясь на части от невозможности хотя бы услышать твой голос. Потому что первая влюбленность оказалась на удивление сильной. И не прошла ни через год, ни даже через шесть. Заставляя на первый же день в родной стране сорваться в прошлое, чтобы отыскать ту самую дорожку, которая смогла бы привести израненное, но любящее сердце к тебе. — Да, бабуль, — внезапный звонок отрезвил вас обоих. В какой-то момент тебе стало до немыслимого неловко за свою выходку и ты не нашла ничего лучше, чем сверлить взглядом поношенные сланцы. Только бы не смотреть на Минги, теперь стоящего лишь на расстоянии вытянутой руки. Только бы не объяснять свой внезапный порыв и не извиняться. Ведь последнее точно не было бы искренне. Вдохновлённая новостями бабушка, щебетала безумолку, пока ты не скрывая улыбки понимала, что впервые узнала о чём-то раньше. Повод ее внезапного звонка находился как никогда близко к тебе и скажи ты сейчас об этом бабушке, она точно обрадуется. Но госпожа Лим не будет собой, если не поставит тебя перед фактом, обрезав все пути отступления. — Жду вас с Минги на яблочный пирог. И без возражений. Как сказать об этом парню, ты не знала. Вроде бы и бабуля пригласила, так что, Минги не откажется, да и слова не покажутся странными. Но в то же время неприятные нотки сомнения заставляли краснеть, ожидая отказа. Из мысленных терзаний тебя выдернул тихий смешок, раздавшийся со стороны парня. Или тебе показалось? Но подняв голову, ты будто ведро холодной воды на себе прочувствовала. Минги улыбался. Как когда-то давно. Со щелочками вместо карих бездн, сквозь которые он мир вокруг себя попросту не видел, каждый раз в прошлом смеясь из-за этого ещё сильнее. — А ты не изменилась, — твой вопросительно-недоумеющий взгляд вызвал у Минги целый табун мурашек. Настолько живые эмоции в понурой и вечно правильной Англии, парень встречал едва ли несколько раз, постепенно превращаясь в такого же робота. Но ты меняла его. Возрождала одной своей искренней улыбкой Сон Минги. Шестнадцатилетнего школьника, который только рядом с тобой, глядя на небо, видел звёзды. Потому что ты была его светом. Тем самым, к которому хочется лететь даже если обожжет крылья. Ради которого все самые грозные тучи хочется развеять руками. Лишь бы ты всегда вытаскивала его из мучительной пучины. Лишь бы только была рядом. — Мои чувства к тебе тоже, — ты всегда умела быть честной и Минги это прекрасно знал. Даже сейчас, когда своими словами подарила ему нечто большее, чем простое разрешение остаться. Ведь именно этой фразой ты перечеркнула все шесть лет негласной обиды, терзаний совести и не вашего предательства. Потому что отпустила прошлое, болезненными нитками прошившее сердце. Потому что захотела создать с нынешним Минги новые воспоминания, а не давиться по ночам старыми. Потому что вы оба достаточно настрадались, так и не подпустив к себе никого другого ни в дружбе, ни в чувствах. В тот вечер госпожа Лим долго расспрашивала Минги о новой жизни, не забывая накладывать в тарелку любимого соседского мальчика побольше еды. А ты наблюдая за всей картиной, греющей душу получше любого пледа, не могла скрыть довольной улыбки. Ведь так давно не видела такого по-домашнему уютного Минги, не ловила на себе его мягкие взгляды, не была настолько счастлива. И пускай ваша связь может оказаться обманчивой, а все чувства пропитанными одними только иллюзиями. Но в одном вы были уверены точно — твои объятия для Минги самые тёплые, его улыбка для тебя одной самая искренняя.