Miraculous: Токио, Воссоединение

***

      За завтраком Алья вцепилась в Маринетт подобно клещу: усадила её рядом с собой за стол и не отпускала, пока не выпытала некоторые подробности вчерашнего вечера. Отвечала Маринетт неохотно, но всё же Алья узнала то, что хотела.       — Вот я и не поверила, когда Лила вчера сказала, что когда вечером она якобы целовалась с Адрианом, пришла ты, толкнула её и забрала его с собой.       Маринетт поперхнулась чаем от такого заявления и закашлялась. Алья с сочувствием постучала её по спине; Адриан с соседнего стола обеспокоенно обернулся.       — Всё нормально, — махнула ему Маринетт и обернулась к Алье, которая заметила их переглядки. — Она так и сказала? Вообще-то вчера весь вечер Адриан был со мной!       — Я так и подумала, — расплылась в улыбке довольная Алья. — Мы с девчонками вчера хоть и приняли на душу немного сакэ, но этой обезьяне не поверили. Ты бы видела, как взбеленилась Хлоя, — округлила она в восхищении глаза. — Набросилась на Росси со словами «Не смей очернять моего братика и его будущую жену, им ещё рожать жениха для моей дочери» и выдрала ей клок волос, насилу оттащили.       — Лиле полезно, — не сдержала смешка Маринетт. — Но вам бы пить поменьше.       Алья отмахнулась.       — Это было знаменательное событие. Долгожданный день воссоединения Адринетт! Мы просто обязаны были отметить это!       — Надеюсь, головы у вас после такого не болят.       Маринетт огляделась. Многие из класса выглядели приободрёнными, а девчонки то и дело поглядывали то на Адриана, то на Маринетт и с хихиканьем перешёптывались. Даже Хлоя один раз повернулась к Маринетт и, смерив её долгим внимательным взглядом, показала большой палец, а потом отвернулась обратно к Натаниэлю. Удивительно, но за утро эти двое ни разу не поругались. Скорее наоборот, довольно мило беседовали — что значит перемена обстановки. Хотя, может, всё дело в сакэ и откровенных разговорах на ночь глядя, кто знает.       — Так… вы теперь вместе? — как бы между прочим поинтересовалась Алья будничным тоном.       Маринетт взглянула на Адриана, который в свою очередь тоже смотрел на неё, не обращая внимания на тормошившего его Нино. Их взгляды встретились, и Адриан не сдержался: весело подмигнул ей. Маринетт улыбнулась в ответ и повернулась к Алье, которая во все глаза наблюдала за ними, не желая упустить ни одного мгновения.       — Да, Алья, мы наконец-то вместе.       Визги и писки подруги обрушились на неё сродни маленькому ураганчику местного завихрения. Несмотря на то, что вчера Алья застукала поцелуй Маринетт и Адриана, сегодня она была счастлива не меньше, что её драгоценные птенчики наконец-то обрели счастье друг в друге.       — Хотя мне жаль Кота Нуара, — вздохнула Алья. — Пытался добиться тебя, пытался, несчастный, а ты в итоге другого предпочла. Нет, Адриан, конечно, вне конкуренции, но чисто по-дружески Котея нашего жалко.       Маринетт не удержалась от ироничного смешка:       — Я думаю, что уж он-то сейчас более, чем доволен жизнью.       И она не удержалась от быстрого взгляда на Адриана; тот в это время смеялся с парнями над шуткой Кима, и Маринетт невольно залюбовалась им. Какой же он у неё хорошенький.       Алья за направлением её взгляда, разумеется, проследила. А как уже опытная журналистка — не упустила ни единого слова из того, что сказала подруга.       Сложить один плюс один было не так уж и сложно.       — Только не говори мне, что…       Алья не договорила и в изумлении вытаращилась на Маринетт. Она открывала и закрывала рот как рыба, но ни единого звука не долетало: Рена Руж как никто знала, что о тайне личности лучше не трепаться во весь голос.       Маринетт встрепенулась и строго посмотрела на подругу.       — Я тебе ничего не говорила, поняла? И ты от меня ничего не слышала.       — Поняла-а-а, — медленно кивнула Алья; она всё ещё никак не могла прийти в себя от неожиданной новости. — Я просто чуточку в шоке. И вот надо было вам столько времени бегать друг от друга…       — Может, нам именно это и надо было, — пожала плечами Маринетт. — Мы знаем обо всех сторонах друг друга, все плюсы и минусы. Это же здорово.       Алья, помедлив, кивнула. Потом её лицо неожиданно исказила хитрая ухмылка.       — Вот всё у вас не так, как у людей, а, — вздохнула она и хлопнула Маринетт по плечу. — Только надеюсь, что подружкой невесты я как была, так и останусь.       Маринетт весело рассмеялась. И если раньше приятные мысли о свадьбе и становлении мадам Агрест оставались на грани фантазий, то сейчас они вполне себе могли стать реальностью.       — Поживём — увидим, Алья, — усмехнулась Маринетт. — А там видно будет.       — Ой, да ладно тебе, — закатила глаза Сезер. — Если он дождался, что ты разродишься вступить в отношения, то уж дорога до алтаря — дело решённое.       Спорить с Альей было сложно. Да и Маринетт не хотелось: слишком уж приятно звучали её слова. И чего греха таить — Маринетт с удовольствием посмотрела бы, как они постепенно будут реализовываться.       — Итак, значит, ночевали вы сегодня оба у Агреста в номере, так? — голос Альи заставил Маринетт вздрогнуть и оглядеться в поисках путей отступления…       Спасла Маринетт мадам Куртцберг, хоть и не догадывалась об этом. Она очень вовремя подала голос и напомнила ребятам, что через двадцать минут выезд на сегодняшнюю экскурсию: в этот раз вокруг Токио по необычным местам. Вернутся же они в отель только к часам восьми, поэтому если кто-то не собрал вещи вчера, стоило сделать это сейчас.       — Извини, Алья, я тороплюсь, — Маринетт с извиняющейся улыбкой вскочила с места. — Вчера, как сама понимаешь, некогда было подготовиться.       И она, как и многие из их класса, поспешила в свой номер, чтобы уложить мелкие вещи, которые могут понадобиться в поездке. Алья проводила её снисходительным взглядом. Сезер-то всегда ко всему была готова и сейчас ни о чём не переживала.       Через полчаса их класс, рассевшись в автобусе, уже отправился из отеля навстречу первой на сегодня остановке: в музей Студии Гибли, который стремится посетить любой поклонник аниме. Билеты в музей были куплены гораздо раньше, чем они прилетели в Японию: за три недели, потому что иначе в музей было не попасть.       Маринетт, как и обещала Адриану, села с ним в автобусе под довольными взглядами почти всех одноклассников. Прямо перед ними устроились Хлоя с Натаниэлем, позади — Алья и Нино.       — Как у вас дела, голубки? — с ухмылкой поинтересовался Адриан у Хлои, выглянув вперёд.       — Отвянь, Адрикинс, и приставай к Дюпен-Чен, — Хлоя потеребила его за нос. — У нас тут фильм намечается.       — Уж нельзя поинтересоваться, как дела, — закатил глаза Адриан и, выпрямившись в кресле, жалобно посмотрел на Маринетт. — Смотри, какая деловая колбаса, а?       — Вся в тебя, — фыркнула Хлоя.       Адриан надулся, и растормошить его получилось только поцелуем и просмотром недавно вышедшего аниме, который они хоть и смотрели, но заново глянуть тоже хотелось. Особенно в свете их предстоящей экскурсии.       Вскоре они прибыли на место. Здание музея студии Гибли было поистине поразительным и необычным местом, очень отличающимся от привычных домов. С причудливыми окнами, разукрашенное в несколько цветов и, что самое главное — почти сплошь покрыто зеленью; оно никого не оставило равнодушным. Даже Хлоя сделала несколько селфи на фоне него.       Внешне здание музея выглядело очень компактно, но внутреннее его пространство было тщательно продумано: просторно и с любовью. Все с удовольствием слушали экскурсовода, рассмотрели интересные экспозиции, а на крыше даже сфотографировались с добрым роботом-воином из фильма «Небесный замок Лапута».       Маринетт понравился больше всего третий этаж, где располагалась творческая мастерская Миядзаки, где были выставлены подлинные реликвии — наброски и эскизы самого Мастера. Они с Натаниэлем больше всех, пожалуй, восхищались этими красотами.       — Блондины у нас любят творческих зайчиков, как я погляжу? — усмехнулась подошедшая к Адриану и Хлое Лила. Те в это время стояли в сторонке и с умилением наблюдали, как Маринетт и Натаниэль расспрашивали экскурсовода о некоторых деталях. — Не думаете, что они без вас скорешатся и уйдут вдвоём рисовать шедевры с натуры друг с друга?       — Не твоё дело, рыжая, — парировала Хлоя, даже не поглядев в сторону Росси.       — Я не рыжая, — оскорбилась в свою очередь Лила.       — Рыжая и бесстыжая, — закатила глаза Хлоя. — Мелкая лгунья, которая не умеет держать за зубами свой болтливый язык без костей. Ты можешь хоть раз в жизни заткнуться и отстать?       Лила открыла было рот, но тут поймала тяжёлый взгляд Адриана. Он смотрел с таким прищуром и выражением лица, словно напоминая об одном давнем разговоре, что Лиле стало не по себе. Она поёжилась и, чтобы скрыть это, передёрнула плечами.       — Подумаешь, — фыркнула она. — Больно надо.       И поспешила отойти в сторону, чтобы не попасть под гнев Адриана. А то ещё узнает о вчерашней маленькой лжи, которую Лила пустила среди девочек, и его напускное спокойствие полетит к чертям собачьим. Вот только Лила не знала, что девчонки быстро раскусили её обманку и не поверили ни единому слову: Адриан был совсем другого поля ягода, и в классе его хорошо знали.       — Знаешь, — Хлоя задумчиво смотрела ей вслед. — За этой дамочкой нужен глаз да глаз.       — Не переживай, — ладонь Адриана легла ей на плечо. — Она способна только на мелкие пакости. Тем более никого теперь не акуманизируют, если она кого-то разозлит.       Хлоя с сочувствием посмотрела на Адриана: она тоже знала некоторые подробности произошедшего, догадалась сама. У неё-то хотя бы оставался более-менее адекватный отец, а вот её «братцу» не повезло: мать погибла, отец с катушек съехал. Уж кому-кому, а Адриану Хлоя всегда желала счастья. И если это будет Маринетт Дюпен-Чен — она не против, главное, чтобы не расстраивала её Адришу.       — Смотри сам, — ответила она наконец и тряхнула волосами. — А я пойду охранять помидоры. Кто знает эту ведьму, вдруг порчу наведёт, завянет ещё. Ты тоже за булочкой своей следи в оба глаза, — сказала напоследок Хлоя и удалилась в сторону Натаниэля.       Адриан — не будь дураком — последовал её совету.       В течение всего дня Лила если и пыталась как-то насолить окружающим, Адриан и Хлоя вовремя пресекали эти попытки. В итоге вечером, когда все вернулись в отель, Росси ничего не оставалось, кроме как, скрипя зубами, отправиться восвояси в свой номер, залечивать собственные раны.       Так вышло, что в попытках досадить Маринетт на последней экскурсии Лила сама же попалась в собственную ловушку: поскользнулась на траве и лишь слегка вывихнула ногу. Её осмотрели, наложили давящую повязку и вручили чашку зелёного чая. Лила всю дорогу обратно причитала, но Аликс, которая ещё с утра подвернула ногу похлеще, чем Росси, мигом поставила её на место.       В отеле, пока все делились впечатлениями, Адриан умудрился поймать Маринетт в одном из коридоров.       — Предлагаю сходить погреться, — с очевидным намёком прошептал он ей на ухо. — Как в прошлый раз, м?       Маринетт развернулась в его руках и с улыбкой ткнула Адриана в нос.       — Как в прошлый раз не получится. Я точно не буду снимать полотенце, понятно?       — Так никто ж не заставляет, — округлил глаза Адриан, хотя немного грустных ноток в его голосе всё равно прозвучало. — Просто хочу ещё разочек посмотреть на тебя с мокренькими волосиками, — и он состроил самую невинную мордашку, на какую был способен.       — Ладно, фетишист, — рассмеялась Маринетт. — В девять вечера я приду в совместную купальню, и только попробуй начать приставать ко мне, понятно?       Адриан усмехнулся и поцеловал её в щёчку, задержавшись губами на коже на несколько долгих секунд.       — Ничего не обещаю, Моя Леди, ничего не обещаю.       — А ты попробуй, вдруг получится? — усмехнулась Маринетт и взъерошила ему волосы. — Пусти, Котёнок, я хотела позвонить маме. Я приду ровно в девять, обещаю.       — Эх, ладно, — Адриан с сожалением разжал руки. — Ловлю на слове, — подмигнул он.       Маринетт привстала на цыпочки, быстро поцеловала его в щёку — чтобы не вредничал — и поскорее двинулась к своему номеру, чтобы и морально подготовиться, и, как и обещала, позвонить маме. В Париже сейчас была половина первого дня, так что пообщаться времени будет достаточно.       Чуть позже, когда стрелки подбегали к девяти, Маринетт была уже в раздевалке и стягивала с себя джинсы, как внезапное осознание накрыло её с головой. Она даже замерла с наполовину спущенными штанами.       Адриан — Кот Нуар. А Бражник — Габриэль Агрест. То есть когда вскрылась вся правда, Адриан не просто почувствовал себя преданным собственным отцом. Он же лично сражался с ним много раз, уничтожал акум и делал всё, что в его силах, чтобы Бражник не уничтожил город.       Маринетт прижала ладони к губам.       Вот, почему Кот тогда был подавлен, когда она только-только задумалась, мог ли Агрест-старший быть Бражником. И как радовался, когда тот акуманизировал себя, чтобы сбить их с толку. Последняя, решающая битва наверняка причинила ему такую боль, что даже спустя недели душевные раны продолжали болеть и кровоточить. А он каким-то неимоверным способом продолжает шутить, улыбаться и радоваться жизни.       Всё-таки её Котёнок, её Адриан — самый чудесный человек на свете.       — Маринетт, ты в порядке? — поинтересовалась Тикки, выглянув из сумочки: почувствовала, что хозяйка уже несколько минут как не шевелилась, и решила, что следовало бы проверить её.       — Я… да… н-не… нет. Не знаю, — забормотала Маринетт.       Она зажмурилась, с силой втянула в грудь в воздух. Когда Маринетт открыла глаза, перед ней зависла обеспокоенная Тикки.       — Ты можешь рассказать мне, — предложила она.       Поколебавшись, Маринетт всё же рассказала, что тревожило её. Кот-Адриан, его отец, в целом вся эта неприятная ситуация с дурацкими попытками Агреста-старшего поиграть в бога, чтобы вернуть давно умершего человека, пусть и безмерно любимого.       Тикки молчала недолго.       — Может, тебе стоит поговорить об этом с Адрианом?       Маринетт прикусила губу.       Она думала над этим, если честно. Ведь так и непонятно, как именно он относится ко всему произошедшему: и как Адриан, и как Кот неохотно говорил о своём отношении к случившемуся. Голос его всегда приобретал равнодушные нотки, а взгляд становился пустым. И только в самолёте у Маринетт получилось заглянуть за маску напускной отстранённости.       Да, им определённо стоит поговорить.       — Ты права, Тикки, — Маринетт улыбнулась своей квами и принялась активнее стаскивать джинсы. — Сейчас мы всё и выясним.       — Если только не будете отвлекаться на что-то другое, — не удержалась от подколки Тикки, за то в неё полетели несчастные штаны.       Квами с хихиканьем спряталась в шкафчике, чтобы насладиться печеньками в сумочке, а Маринетт, краснея и недовольно бубня себе под нос, вернулась к переодеванию.       Через несколько минут она уже плотно завернулась в полотенце и двинулась к купальне. Девочки в этот раз сходили на источник раньше, Маринетт же отнекалась от совместных плесканий разговором с мамой. Стоило ли сказать, что Алья ей, разумеется, не поверила? Однако вслух ничего говорить не стала, только ехидно хихикнула и написала сообщение с напоминанием про презервативы и про завтрашнюю запланированную прогулку с Кагами по городу, во время которой можно пополнить все мыслимые и немыслимые запасы «резинок». Маринетт с чистой совестью заблокировала её до конца поездки.       На сей раз в купальне Адриан был не один, когда Маринетт наконец появилась там. Вместе с ним в источнике сидела та самая парочка, которая помогла ей вчера отыскать путь до источника. Завидев Маринетт, девушка заулыбалась и тут же активно замахала ей.       Под хитрым прищуром Адриана Маринетт с гордо поднятой головой залезла в источник, не снимая полотенца, и приблизилась к троице. Судя по всему, они активно о чём-то беседовали.       Адриан представил Маринетт их новых знакомых: девушку звали Усаги, а парня — Мамору. Тут у них было что-то типа небольшой семейной поездки. Сами они полгода назад переехали в Киото, и сейчас навещали родных Усаги в Токио, остановившись в этом отеле, чтобы лишний раз не мешать никому.       То, что Усаги и Маринетт не говорили на языках друг друга, а на английском болтали с грехом пополам, это не помешало им подружиться: Усаги даже позвала новых приятелей завтра в «Корону» — своё излюбленное место в Токио. Заинтригованные, Маринетт и Адриан согласились пойти. Завтра у них как раз свободное время, и друзья наверняка не упустят возможности посмотреть на то, как проводили свободное время японцы.       Чуть позже, когда Усаги и Мамору ушли из купальни, Маринетт тотчас же вспомнила, о чём хотела поговорить с Адрианом. Вот только как поднять интересующую тему?..       Впрочем, Адриан, сам того не ведая, помог ей в этом, когда заговорил:       — Знаешь, я вот сижу и думаю… Как было бы хорошо, будь оно всегда так. Когда не нужно будет возвращаться обратно в Париж и…       Он осёкся и замолчал, с грустью уставившись в своё отражение в мутной воде источника. Маринетт осторожно приблизилась к нему, пригладила мокрой рукой взъерошенные пряди волос.       — Это было бы прекрасно, будь оно всегда так, — тихо подтвердила она. — Но и убегать от реальности мы не можем. По-хорошему, я вообще должна была остаться в Париже.       Адриан перехватил её руки и поцеловал каждый пальчик.       — Но у тебя наверняка есть кое-какие штучки в запасе, не так ли? — усмехнулся он, поглядывая на Маринетт из-под ресниц. — Думаю, запасные солнечные очки или что-то в этом духе.       Она нажала ему пальчиком на нос, заставив расплыться в ещё более широкой улыбке, отчего сама не удержалась и тоже улыбнулась.       — Ты прав, Котёнок, — поддержала его словесную игру Маринетт. — Есть один вариант в запасе на экстренный случай. А что насчёт тебя?       Адриан состроил оскорблённую мордашку.       — Вообще-то ты отпустила меня на каникулы.       — Конечно, конечно. Я просто проверяла тебя.       Маринетт рассмеялась и притянула его голову к себе; впрочем, никто ей не возражал. С удобством устроившись головой на плече Маринетт, Адриан обнял её за талию и, зажмурившись, блаженно замурлыкал. Она ещё вчера отметила эту особенность — мурлыкать вне костюма, — и Маринетт она привела в полный восторг.       Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь обществом друг друга. Им всегда было очень комфортно даже находиться в тишине рядом, а сейчас всё и без того казалось идеальным.       Однако Маринетт вскоре решила нарушить тишину:       — Адриан… Я хотела бы узнать, как ты себя чувствуешь.       В ответ раздалось вопросительное: «Мур-р-р?»       — Относительно… всего этого.       Адриан поднял голову и с лукавой улыбкой уставился на Маринетт.       — Я чувствую себя просто муркрасно, — проворковал он.       Его губы пробежались по щеке Маринетт вдоль скулы до подбородка. Она зарделась, но продолжала держать оборону. Что удавалось не так уж и просто: губы Адриана скользнули на шею, а руки крепче прижали Маринетт к разгорячённому мужскому телу. Ясность мыслей сошла на нет, особенно когда её ладонь уперлась в пресс Адриана, намереваясь оттолкнуть его не намного.       — Я имею в виду твоего отца, — выдохнула она наконец и почувствовала, как он напрягся. — В том смысле, что… Столько времени мы… — ты! — сражался с ним… Я хочу сказать, что беспокоюсь за тебя.       Маринетт обеспокоенно заглянула в глаза Адриана. Несколько долгих секунд он молчал, расфокусированным взглядом блуждая по её лицу, а потом со вздохом прижался к лбу Маринетт своим, прикрыл устало веки.       — Я… знаю, почему он так делал. Он всего лишь пытался спасти мою мать, хоть и не подозревал, что это уже бесполезно. Я знаю и даже понимаю, — Адриан открыл глаза, и Маринетт вздрогнула от обречённости и упрямой решительности на дне печальных изумрудов. — Я поставил себя на его место. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я… — его голос задрожал, но Адриан справился с этим; а вот Маринетт нет, и он неловко смахнул с её щёк несколько слезинок. — Не плачь, пожалуйста, Моя Леди. Я знаю, я понимаю, но… Я бы ни за что не отвернулся от своего ребёнка. За последние несколько недель я много над чем думал. И понял, что… Я не хочу думать о прошлом. Просто жить здесь и сейчас. Наслаждаться моментом. Это ведь так здорово, правда?       Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которая всегда внушала в Маринетт мужество. Веру, что им всё будет по плечу.       Коротко всхлипнув, она бросилась Адриану на шею.       — Да, — горячо зашептала Маринетт. — Это очень здорово.       Адриан улыбнулся и привлёк её ближе. Чувствовать её кожей, вдыхать приятный аромат клубничного шампуня и знать, что она рядом — можно ли желать большего?       — Я люблю тебя, — выдохнула Маринетт и посмотрела Адриану прямо в глаза. — Я люблю тебя, очень, — повторила она, чувствуя, как легко давались сейчас эти слова. Не то что раньше.       Наверное, всё дело было в их раскрытии. Между ними не было больше секретов, и это позволяло открыть душу до конца.       Поверить в услышанное было так просто. И хотя душа всё ещё млела от взаимности их чувств, Адриан не мог найти слов в ответ. Единственное, что он мог сделать: поцеловать Маринетт в уголок губ.       — И я люблю тебя, — прошептал наконец он. — Люблю, люблю, люблю…       Адриан буквально впечатывал поцелуями каждое «люблю» прямо под кожу Маринетт. Щёки, скулы, губы, шея, ключицы, плечи — ничто не осталось без должного внимания Адриана, который, казалось, вознамерился зацеловать её всю. С ног до головы.       Маринетт не сразу сообразила, как оказалась у Адриана на коленях. Вода стесняла движения, но это не мешало ей пылко отвечать на поцелуи, гладить широкие плечи, наслаждаться ласковыми прикосновениями.       — Жаль, я не взял с собой презервативов, — пробормотал он, когда сумасшедшее желание оказалось очевидным для них обоих.       Впрочем, Маринетт без зазрения совести обнимала его ногами и не испытывала каких-либо неловкостей, только приятное возбуждение.       Она провела пальчиком по контуру губ Адриана, потом мягко поцеловала его.       — То есть ты всё же умудрился их раздобыть тут, да?       — Ага, — Адриан гордо приосанился. — Знаешь, они такие милые: с кроликом на упаковке. У нас таких я не видел…       Маринетт рассмеялась, прижавшись подбородком к его макушке.       — А что, была возможность поразглядывать?       — Когда покупал их для водяных бомбочек, ага, — беззаботно откликнулся Адриан.       Его такое положение дел абсолютно устраивало: голова устроилась прямо на груди Маринетт, скрытой только одним полотенцем, что ещё больше подливало огня. Прижиматься к ней сейчас — уже было сплошным блаженством. Правда, пикантные подробности вчерашнего вечера как некстати всплыли в памяти, отчего Адриан пожалел, что они не в его номере.       — Ты с каждым разом поражаешь меня всё больше и больше, — улыбнулась Маринетт.       — Угумс, — Адриан поцеловал её грудь сквозь полотенце, заставив сдавленно пискнуть и покраснеть. — И могу поразить ещё сильнее. Если хочешь, — поспешно добавил он и притих.       Маринетт долго думать не пришлось. Внутри всё пылало и пульсировало, а вчерашних их шалостей было бы явно недостаточно.       Она резко отстранилась от Адриана. В его глазах промелькнули испуг и желание тут же извиниться, но Маринетт прижала ладонь к губам Адриана.       — Через пятнадцать минут в моём номере. Не опаздывай.       И она поспешила вылезти из источника.       Разумеется, перечить своей Леди Адриан никогда бы не посмел. А уж сейчас — тем более.

***

      Следующим утром Маринетт проснулась от настойчивого стука в дверь. Не разлепляя глаз, она пробормотала:       — Да-да?       — Маринетт Дюпен-Чен, — раздался недовольный голос сердитой Альи. — Напоминаю, что мы сегодня договаривались прогуляться! Свободный день, без экскурсий — грех не воспользоваться! А ты дрыхнешь, словно тебя это совсем не интересует!       Маринетт открыла было рот, чтобы ответить, как вдруг над ухом — совсем близко — раздался недовольный мужской голос:       — Сезер, она выйдет через двадцать минут. Угомонись, ей-богу!       За дверью воцарилась мёртвая тишина.       В ту же секунду Маринетт резко повернулась к Адриану и с ужасом уставилась на него. Тот в ответ вопросительно поднял брови.       — Она же прикончит нас на месте, — трагическим шёпотом оповестила Маринетт.       — У неё с собой кувалда? — Адриан опасливо покосился на дверь, за которой продолжали хранить мрачное молчание. — Хотя я бы скорее испугался твоего отца.       — Акума с моим отцом, они с матерью только рады меня замуж за тебя отдать, — протараторила Маринетт и со стоном уткнулась носом в подушку. — Алья же от меня теперь точно не отстанет!       — Ты права, — раздался наконец из-за двери голос Альи. — Не отстану точно. Так что живо спускайтесь на завтрак! А вы шустрые, надо же, — ухмыльнулась вдруг она. — Хотя не так уж это и удивительно… Спускайтесь!       И, громко топая, Алья удалилась.       Маринетт с трудом подавила рык разъярённого гепарда. И вот надо было этому балбесу подать голос, а?       — Она рано или поздно узнала бы, — откликнулся Адриан и недоумённо поинтересовался, когда Маринетт зло вскинула на него голову: — Что? Ты спросила — я ответил.       — Отвечать сам будешь на все расспросы, понятно? — фыркнула она.       Маринетт резко села на кровати, абсолютно не переживая насчёт собственной наготы. Нужно было поскорее одеться и всё же спуститься вниз, если не хочется ещё больших неприятностей, которые могла устроить Алья со своими допросами.       Адриан заинтересованно уставился на Маринетт.       — Я-то отвечу, — хмыкнул он. — Но вряд ли так, как нужно тебе.       Она просверлила его тяжёлым взглядом, однако Адриану на него было до лампочки. Он даже умудрился совершить наглость: приподнялся на локте, ухватил Маринетт за запястье и потянул на себя, из-за чего она упала ему на грудь. Ушки моментально вспыхнули румянцем.       — Ты очень милая, когда краснеешь, — улыбнулся Адриан и поцеловал Маринетт. — Успокойся, ты паникуешь зазря. Вчера утром она вроде бы не была такой дотошной.       — Только потому, что не застукала нас в одной постели, — фыркнула Маринетт.       Сопротивляться, впрочем, она вовсе не собиралась. И даже ответила на поцелуй, когда Адриан уронил её спиной на матрас и настырно поцеловал, забирая нежностью все плохие мысли.       — Она не даст нам покоя, если мы задержимся, — пробормотала Маринетт, чувствуя, как тело снова откликалось на ласку и податливо изгибалось навстречу Адриану.       — У нас есть двадцать минут, — промурлыкал он ей на ухо.       Пальцы пробежались по плоскому животу, заставили Маринетт сдавленно охнуть, когда скользнули ниже, дразня самое сокровенное. Она с трудом подавила стон. За ночь этот Котяра умудрился изучить все её чувствительные точки и теперь нахально доводил её до края.       — Пятнадцать, — выдохнула Маринетт, притягивая его к себе за плечи. — Пять минут на одевание.       — Как скажешь, Моя Леди, — покорно откликнулся Адриан и потянулся к валяющейся неподалёку упаковке с кроликами.       То, что было вчера, и их утренняя небольшая шалость — разительно отличались. Если вечером бушевала страсть, то сейчас — царила лишь ласковая, почти ленивая нега от удовольствия долгожданного воссоединения. Губы неторопливо сминали в поцелуях, пальцы скользили по широким плечам, по нежному изгибу талии…       Алья оказалась совсем выброшена из головы. Её место заняли тихие стоны, пробирающий до мурашек шёпот и мучительно сладкие движения навстречу друг другу.       Однако спустя сорок минут Алья встретила их неодобрительным взглядом. Парочка по-быстрому привела себя в порядок, спустилась на первый этаж, однако никого там почти не застала. Только недовольную Алью.       — Вы опоздали, завтрак закончился, — хмыкнула она, внимательно оглядывая Адриана и Маринетт. — Я, конечно, понимаю, любовь-морковь и всё такое, но у нас был уговор, Мари. Кто хотел прогулку по городу без толпы народу?       — Ам, да, — скромно кивнула Маринетт, хотя угрызений совести не чувствовала абсолютно; Адриан, судя по всему, тоже. — Извини, пожалуйста, случайно так вышло. А, и к нам ещё кое-кто присоединится.       Алья покачала головой.       — Нет, вы всё-таки жутко безответственные, — она подошла к парочке ближе и скептически оглядела с ног до головы. — Впрочем, — Алья вдруг хитро ухмыльнулась: точь-в-точь лисица на охоте. — С вас лишь один обстоятельный рассказ о том, как вы начали крутить шуры-муры, и я не буду влезать в подробности вашей интимной жизни.       — Ты туда и без того влезать не будешь, — хмуро заявил Адриан; переглянувшись с Маринетт, он добавил: — Но ладно, так и быть, вкратце расскажу.       Правда, историю пришлось отложить до поры до времени. Вскоре подошли Усаги с Мамору, подошёл принимавший душ Нино, а потом и Кагами появилась на горизонте. Неожиданным образом на горизонте объявилась и Хлоя в компании с Натаниэлем, с которым всю поездку не разлучалась (Алья шутила про две новых парочки, наконец образовавшихся под конец учёбы), и ребята двинулись на прогулку, не забыв при этом уведомить сопровождающих. Вместе с Кагами и новыми приятелями их отпустили до ужина.       До «Короны», в которую так рвалась попасть Усаги, пришлось ехать на метро. Спустя несколько остановок и возмущений Хлои насчёт огромных абсурдных толп, компания наконец-то добралась до нужной им станции. Выход на поверхность стал живительным глотком для всех.       — <Я соскучиться по этим местам>, — с сильным акцентом говорила Усаги на английском. — <В школе я часто бывать тут, да. Тут весело!>       — К тому же владелец «Короны» — давний друг и поставщик бесплатных молочных коктейлей, — усмехнулся на французском Мамору.       Маринетт видела, что это было нарочно: Усаги взвилась на него подобно толпе разгневанных кроликов и что-то возмущённо залопотала на японском. Кагами прыснула в кулак, глядя на них. Уж она-то явно поняла, о чём речь.       — Кстати, хотела узнать, — обратилась Кагами уже к Маринетт. — Вы, как я погляжу, прекратили валять дурака и решили сойтись? — и она выразительно посмотрела на их переплетённые пальцы Маринетт и Адриана.       Маринетт заметно смутились. Кагами всегда метила в цель и попадала в самое яблочко, но Адриану приходилось выкручиваться из ситуаций и посерьёзнее.       — Лучшее решение за последнее время, не так ли? — усмехнулся он.       — Определённо, — кивнула явно довольная Кагами. — У вас будут красивые дети, это точно.       На сей раз залились краской оба. Кагами удовлетворённо усмехнулась и переключилась на разговор с успевшей успокоиться Усаги.       «Короной» оказалось симпатичное гейм-кафе. Адриан, Маринетт и Усаги с горящими глазами унеслись к автоматам, а все остальные сначала прошли к столикам, чтобы занять место. Мамору отлучился к барной стойке, чтобы поприветствовать своего, как оказалось, давнего приятеля.       И пока ребята с помощью Кагами изучали меню, Адриан и Маринетт с любопытством рассматривали игровые автоматы. Усаги жестами и на ужасном английском пыталась объяснить управление и правила игры, которые, впрочем, сама сейчас вспоминала. До Адриана дошло гораздо быстрее. У него дома стоял примерно похожий автомат, и разобраться было делом не таким уж и сложным.       — Я понял, — благодарно кивнул он Усаги, которая просияла: ей удалось помочь! — Идём, Мари, я покажу.       С помощью Адриана Маринетт тоже разобралась в нехитром управлении персонажем на экране. Кажется, игра называлась «Сейлор Мун» или что-то в таком духе. Даже без знания японского можно было интуитивно понять, что требовалось от них: перепрыгивать препятствия, убивать монстриков и стараться не умереть самой. Персонаж игры был забавным и чем-то напоминал Усаги. По крайней мере, причёски у них были идентичны. Это показалось сначала странным и удивительным, но потом Маринетт выбросила эти думы из головы. У неё были дела поважнее.       Спустя полчаса игры Маринетт победно воскликнула:       — Есть!       Она обошла всех, кто был в турнирной таблице — это оказалось довольно просто. Хотя если судить по лицам Адриана и Усаги — подобное им было не под силу.       Автомат вдруг звякнул, заставив Маринетт испуганно ойкнуть. Усаги тут же ринулась к ней, когда Маринетт, заметив, как одна пластина внизу отодвинулась, попыталась вернуть её на место.       — <Дар, дар>, — тараторила Усаги, но Маринетт только удивлённо таращилась на неё.       Усаги вдруг раздражённо хлопнула себя по лбу.       — Ксо! — воскликнула она по-японски, и Маринетт уже знала, что это означает «Чёрт возьми». — <Подарок, подарок! За первое место!>       — А! — дошло наконец до Маринетт и заглянула в отодвинувшуюся пластину. — Боже, какая прелесть.       Маринетт вытащила на свет ручку красного цвета, наконечник которой был украшен божьей коровкой. Глазки у насекомого вдруг странно мигнули. Этого, казалось, никто не увидел: ни другие посетители, ни Адриан, который снова уткнулся в автомат.       — Ого, неужели это то, о чём я думаю? — спросила вдруг Усаги на чистом французском, и Маринетт в шоке уставилась на неё. Получается, эта девушка всё время обманывала её? — Вовсе нет, — рассмеялась в ответ на её мысли Усаги. — Я продолжаю говорить на японском. Просто этот автомат, за которым ты сидишь, никому не даёт просто так свои подарки. А они у него особенные.       — Что это значит? — нахмурилась Маринетт. — Почему я тебя понимаю?       — Магия, — улыбнулась Усаги и щёлкнула себя по брошке в виде сердца на платье. Она удивительным образом походила на ту, которую носила девушка с заставки игры. — Ты случайно не Ледибаг из Франции, а?       Маринетт побледнела. Это нравилось ей всё меньше и меньше. Откуда её новая знакомая могла знать такие подробности? Неужели Маринетт где-то прокололась? Раскрылась? Они с Адрианом что-то ляпнули не то, не подумав?       Усаги с улыбкой покачала головой. Она указала на ручку и сказала:       — Это переводчик, грубо говоря. Особый, магический. Поэтому мы понимаем сейчас друг друга, пока ты держишь его в руках. Знаешь, — Усаги хитро посмотрела на Маринетт. — Супергерои существуют не только во Франции или Америке. В Японии они тоже есть.       Маринетт во все глаза наблюдала за Усаги. На ум вдруг пришли давнишние рассказы Тикки о том, что магия повсеместна, что во всех странах она своя; да и о Японии порой проскальзывали новости, в которых странная группка девушек, называющих себя сейлор воинами, уничтожали монстров по ту сторону континента.       Взгляд Маринетт упал на персонажа игры на плакате. Улыбающаяся девушка с оданго и длинными золотыми хвостиками — прямо как у Усаги напротив — в униформе сейлор воительницы.       Осознание вдруг резко накрыло Маринетт с головой.       — Это ты? — кивнула она на плакат.       Усаги просияла. Она вдруг протянула руку вместо обычного поклона, и Маринетт растерянно пожала её.       — Приятно встретить соратника из другой страны. Я надеюсь, мы продолжим общаться дальше. Я видела вас с Котом Нуаром по телевизору, когда вы были в Нью-Йорке, — Усаги кивнула на увлечённого игрой Адриана позади них. — Это ведь он?       — Ты удивительно проницательна, — усмехнулась Маринетт. Беспокойства, однако, она не ощущала. Только любопытство.       — Да нет, всё просто, — пожала плечами Усаги и хихикнула, указав на барную стойку, около которой стоял Мамору. — Он мой защитник, моё плечо и опора. Мой щит и моя любовь. Мой Такседо Маск. Мы всегда вместе. А Ледибаг всегда вместе с Котом Нуаром. И я видела, как вы смотрели друг на друга сегодня. Всё очевидно.       — Да, — медленно кивнула Маринетт. — И впрямь.       — Я буду рада, если мы продолжим общение, — повторила Усаги и скромно улыбнулась. — Не потеряй эту ручку, она тебе ещё пригодится в будущем. Рада была познакомиться, — и она крепко обняла Маринетт.       Ответ последовал незамедлительно. Маринетт чувствовала, что Усаги можно было доверять, от неё исходила мощная волна тёплой позитивной энергии, которая окутывала словно в кокон, наделяла силой.       Сначала Америка, потом Япония. Маринетт вдруг ясно поняла, что на этом её знакомство с поразительным миром магии планеты не закончится. И это приводило её в приятное воодушевление. Воссоединение с соратниками по борьбе против тёмных сил, обретение новых союзников — это ли не прекрасно?       Когда Усаги отпустила Маринетт и отошла к Мамору, чтобы поделиться с ним радостными новостями, Маринетт присела рядом с Адрианом, задумчиво глядя вслед золотоволосой девушке. Она вздрогнула, когда ладонь Адриана коснулась её колена.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Ты какая-то бледная.       Маринетт кивнула и широко улыбнулась. Бросив последний взгляд на Усаги, она наклонилась к Адриану и зашептала:       — Я сейчас такое узнала! Ты не поверишь!       И она начала рассказ.       Скрывать от своего Котёнка что-либо, как раньше, Маринетт больше не планировала. Если вперёд, то только вместе.