Angry sea

It goes, all my troubles on a burning pile All lit up and I start to smile If I, catch fire then I change my aim Throw my troubles at the pearly gates

——————————————————————— Брак - самый счастливый момент в жизни любых людей. Вы связываете себя узами любви на вечно, даёте клятву, что будете вместе и в горести и в радости, и только смерть сможет разлучит вас и то не факт. Так бы все и было, если бы не работа Арчибальда, его характер и стойкость духа Бертхарда. Оба раньше были главарями мафии, действующих в их городе и иногда даже за пределами местности. Опасно? Безусловно. Нервы за частую сдают даже по простым бытовым проблемам, от чего вы ненароком можете подстрелить своего же мужа. И вот - первый развод. Второй основывался на "разных взглядах на жизнь", а третий... Третий произошёл молча. Никаких ссор, истерик, просто подписанные документы, собранные вещи и деление относительно небольшого имущества. Теперь Бертхард не был главарем мафии, уже как два года. Стал довольно успешным, честным и популярным юристом. А Арчибальд остался на криминальной стороне, он не старался менять себя в положительную сторону и до чего же это все довело?

***

На улице уже зарядил самый настоящий ливень с глухим громом где-то вдалеке. Как же всё таки не вовремя произошёл пожар в доме Арчибальда. Сгорело почти все до основания: все бытовые вещи, одежда, документы. Видимо его кто-то хотел убить, но, к сожалению для убийцы и к счастью для альбиноса, он чудом выжил. Успел выбраться из палящих языков огня, но не без последствий. Его левая нога была сильно опалена, руки и пальцы, которые теперь были похожи больше на куски мясца, тоже подверглись насилию со стороны пламени. Под дождем они охлаждались, но было до безумия больно ощущать, как тяжёлые капли падали на пальцы, словно тысяча швейных иголок пронизывали их. Мужчина медленно шёл к дому Бертхарда, ведь лишь он мог бы, наверное, принять его к себе под крыло, хоть и как должное. Было стыдно идти к нему? Очень. Медленно подойдя к двери, Арчибальд сквозь невыносимую боль постучался запястьем, он старался не касаться обоженными частями руки деревянной двери, вжимаясь в свои плечи все сильнее и сильнее от холода. Промокший до ниточки, словно бездомный котенок или дрожащий лист клёна на ветру- жалкое зрелище однако, особенно если знать кто он такой. Наконец-то хозяин дома услышал второй стук в свою злосчастную дверь и открыл её, сразу же смотря на Арчибальда сверху вниз взглядом а-ля "чего ты тут забыл, бродяжка". Почти водопадом с беловласого текла вода, попадая на плечи, которые закрывала тонкая, мокрая рубашка, она уже прилипла к телу мужчины, открывая взор на почти белоснежную кожу, которая сливалась с молочным цветом рубашки. Как ни странно, Бертхард отошел в сторону, что бы альбинос прошёл во внутрь. Второй как раз так и сделал, предварительно громко, чихнув в сторону. За ним закрылась дверь, сразу же на пару замков. — Не порть мне пол. Иди сразу в ванную, ты сам знаешь где она—сказал довольно грубо Бертхард, проходя в гостиную и доставая сразу же из комода от туда вещи, словно это происходило не раз. И вправду — не раз. Однажды Арчибальд пришёл к нему, под предлогом ключей, которых и не было вовсе, видители "потерял" . Приходил он и по пьяни,будучи в стелечку, признавался в любви, а иногда и в ненависти. Все же, как никак, они были бывшими супругами, которые сходились раза два, три и снова расставались из-за "разных взглядов на жизнь". Арчибальд медленно прошёл в светлую, знакомую ванную комнату, рассматривая себя в зеркало. Ужасное зрелище: не выспавшийся взгляд, мешки под глазами, немного морщин и впалые скулы, ссадины и мелкие ожоги на лице, шее и ключицах. Мокрые, длинные белые волосы были подпалены безжалостно огнем, от чего они стали на пару сантиметров короче, еле доставая до тонких, женственных плеч. Ещё только в расцвете сил, но уже конкретно потрепан жизнью, особенно с его-то работой — быть главой мафии не так-то и легко. Мужчина положил руки на пуговицы своей рубашки, пытаясь расстегнуть, но ничего не выходило. Боль от травм пронзала кончики пальцев, отдаваясь чуть ли не во всем теле, особенно в голове пулей, безжалостно, словно стрелял один и много, попадая по одному и тому же месту. Бертхард стоял, оперевшись об косяк двери, зло нахмурив свои широкие брови и наблюдал за мучениями бывшего мужа. Он сжал со скрипом свои зубы, молча подходя к мужчине и, резко развернув к себе, начал расстёгивать его потрепанную огнем рубашку, чуть ли не срывая с нее пуговицы. — Осторожнее! Она дороже, чем твой дом—процедил сквозь зубы Арчи, стараясь отвернуться от темноволосого, но твёрдая хватка второго не позволяла далеко отойти в сторону. Закончив с рубашкой, Бер быстрым движением руки снял с него штаны, а после и боксеры. Он включил тёплый, даже, можно сказать, горячий душ, который в обычной ситуации мог расслабить уставшего человека, но в данный момент мог усилить боль во всем теле (особенно в руках). — Вставай, помою тебя. Потом выпьешь чай, поспишь и уйдешь отсюда восвояси, что бы я тебя больше никогда не видел даже рядом с моим домом – Бертхард нахмурил брови вновь, хотя, кажется, он их и не расслаблял, жёстко беря Арчибальда за локоть и заводя под воду. Больная нога давала о себе знать, жутко ныла и тянула вниз, но нельзя было подавать хоть малейшего признака боли, особенно перед ним, когда он и так явно зол. Но Бертхард пыхтел и с трудом прикасался к измученному телу бывшего, глядя на его белоснежные плечи, шею, ключицы, которые когда-то были такими желанным, на которых оставалось много засосов, укусов и покрывались страстными поцелуями. Пока в его голове проносились неприятные воспоминания о их прошлом опыте в постели, он сжал мочалку, тихо рыча себе под нос. Эти звуки привлекли внимание измученного Арчибальда. – Чего уставился? – пробубнил Арчи, отводя чуть красное от стыда лицо, отвыкшее от тёплых прикосновений уже бывшего мужа, а Бер в недоумении глянул в его лицо, стискивая зубы весьма язвительно ответил тому: – По-твоему я должен мыть тебя с закрытыми глазами? —затем последовало неловкое молчание, перебивающее лишь плеск воды. Арчи чувствовал себя беспомощным ребёнком в грубых, но тёплых и таких родных руках Бертрахда. Всплеск! И на белого парнишку вылилась ледяная вода, заставляя его вскакивать, ударяясь головой о нос Бера, от чего за последним последовало басистое, неодобрительное мычание. Арчи взглянул на лицо Бера, которое тот прикрывал, точнее прикрывал нос, запрокинув голову наверх, темноволосый, будто с претензией, повышал спокойно голос на мафию. — Ты что творишь? Страх потерял? Его весьма крупная ладонь упала с лица вниз, открывая довольно неприятный вид на кровоточащий нос мужчины. – Ты сам виноват, мог бы предупредить, что душ сломан, опять– снова недовольно пробубнил себе под нос Арчи, с осторожностью поднимаясь в окровавленной теперь воде, отдающей сильным запахом железа. Бер завернул альбиноса в шелковистое полотенце, вытягивая его из алой воды. Мужчина стал растирать тело парня полотенцем, без всякой жалости, проходя прямо по несчастным ожогам. Арчи прорычал сквозь зубы, снова прося быть осторожнее с ним, он отвел лицо в сторону, скрывая боль где-то в плече, но на белоснежных ресницах все равно проступили соленые слезы. Его гордость ну просто не могла позволить дать себе слабину и как минимум захныкать при этом человеке. Он обратил внимание на кровоточащий нос Бера, не вымолвив ни слова в месть за то, что он так неосторожно относится к его ранениям. Темноволосый мужчина внушительного роста закончил сушить парня, и оставляя полотенце на стиральной машине, одел парня в его же шерты, которые остались с прошлого сожительства и свою футболку, что была тому несколько велика, и отошёл к полке, на которой его уже ждала аптечка, она изначально была подготовлена для позднего гостя. Поставив аптечку на стиральную машину, Бертхард вытянул вату, скрутил её в турундочку и обработав её перекисью водорода, вкрутил её в ноздрю, из которой текла кровь. Арчи ждал помощи от Бертхарда, молча стоя у стиральной машины, которая тихо гудела, состирывая вещи. Со временем, Бер забинтовал все его повреждения на руках и ногах, чувствуя себя неким рабом Арчибальда, что очень напрягало до боли в голове. Мужчина хлопнул его по боковой части бедра, могло показаться, будто темноволосый флиртует с альбиносом, но первый давал понять, что не стоит расслабляться перед ним и показывать свое верховенство. Бер заканчивал обрабатывать его ноги, а по тому, лицо темновласого оказалось на уровне паховой области белька, что заставило второго ухмыльнуться, осуждающе глядя сверху вниз, на озлобленное лицо Бера, которое не сулило ничего хорошего. И все же это случилось: схватив хрупкого мальчишку за пах, рослый мужчина притянул того к себе. В воздухе повисло напряжение и какой-то опасный жар, не возбуждающий, а довольно напряженный. Лицо Бертхарда словно потемнело, а губы скривились в яростном оскале, в глазах можно было увидеть опасную искринку, которая в любой момент могла бы даже перерасти в пламя. — Я не твой раб. Не был им и не буду никогда. Ты переночуешь на диване и можешь валить восвояси, с тобой я связываться снова не хочу - процедил сквозь стиснутые зубы мужчина и резко отпустил альбиноса, выходя из ванны и хлопая дверью так громко и резко, что казалось, будто она вот-вот слетит с петель и упадёт глухим грохотом на кафельный пол, от чего Арчи вздрогнул и продолжал дрожать ещё пару минут, словно чихуахуа. После чего он вышел из ванной, направляясь на кухню. – Да, с чего ты вообще мог подумать, о том, что я хочу вернуть наш брак обратно? – с недоумением произнёс Арчи, выравнивая свою хромую походку и присаживаясь на стул, обшитый мягкой чёрной обивкой, которую когда-то сам выбрал в магазине. За окном всё ещё шёл ливень, был сильный шум, словно вода льётся водопадом. Бер смутился, а ведь и вправду, мало ли что на тот момент у Арчи могло было быть на уме, но поставить его на место никогда не было бы лишним. Бер глянул на белого из-за спины краем глаза, постукивая серебряной ложкой по стенкам кружки, дабы размешать сахар в ней. Арчи медленно, но уверенно подошёл ближе, на тот момент Бер уже был развёрнут к нему лицом, не мог ведь он позволить такому человеку стоять у него за спиной, хотя что Арчи мог сделать ему в этом состоянии? Застрелить? Трахнуть? – Хах.. твой нос.. – ехидно промурчал альбинос, осторожно вытягивая вату из носа Бертхарда, которая уже пропиталось кровью и стала капать на черную футболку мужчины. Арчибальд выкинул старую ватку, после поменял её на другую, бережно скручивая трубочкой. Бертхард на миг расслабил своё хмурое, как грозовая туча, лицо, но долго это не продержалось. Он крепко ухватил бывшего мужа за руку, именно за ту, что была в бинтах, правда он не заметил это, и схватил его, дабы убрать руки от своего лица и не поддаваться давно забытым эмоциям. От белька расплылся больной "ох" с тихим шипением от нарастающей боли. Бертхард немного опешил, после чего оттолкнул его от себя, вытягивая руку белька в другую сторону и отпуская. – Что ты делаешь, придурок? - с еле заметным волнением и недовольство спросил Бер, боязливо оглядывая с ног до головы Арчибальда. Красавец. Темноволосый отвернулся, снова агрессивно рявкнув тому в лицо что-то. В ответ "мафиози" сморщил нос и недовольно тяфкнул, огрызаясь как две собаки на поводках. Беловолосый приземлился на стул и взглянул на кружку чая с бергамотом. Лимон? Он положил туда лимон и лёд. Как Арчибальд и любит. Интересно, на столько ли он сладкий, как обычно его пил мужчина? Взяв в свои больные руки кружку горячего напитка, который медленно остывал от льда, мужчина стал отпивать маленькими глотками его, после отставил и довольно прикрыл глаза, словно кот, который лежит на ярком и жарком солнышке на теплом камушке. "Вкусно. Как раньше" - подумал про себя Арчи, после, встрепенувшись, взглянул на Бертхарда, который пил свой кофе и читал газету, облокачиваясь поясницей о кухонный стол. Словно ничего и не было. Как раньше. Только утром. Бертхард всегда вставал раньше Арчибальда, наливал им горячие напитки, готовил поесть, обычно яичницу с беконом или сэндвичи, поджаренные, с ветчиной. Вкуснятина. Он тихо посмеялся про себя, рассматривая Бертхарда, его очертания лица. Красавец, как всегда. Чуть тёмная, смуглая кожа, седая часть волос, хоть и в довольно раннем для неё возрасте (что легко объяснить его работой и их прошлым) , небольшая щетина и гетерохромия, правда у него появились мелкие морщины, но от этого он не, становился уродливее или старее.

***

Прошло несколько часов после того как они выпили свои горячие напитки. Настала глубокая ночь, час ночи около. Вдалеке слышались тихие раскаты грома. Арчибальд не мог уснуть, рассматривая свои руки, что были забинтованы аккуратно и бережно, будто в старые добрые времена. Вдруг вся комната осветилась ярким светом. Он резко вздрогнул, ладошки вспотели, по виску стекла маленькая капля холодного пота, а по спине мурашки. Начался отчёт от молнии до грома. 6, 5, 4, 3, 2, 1.... прозвучал громкий раскат грома, от которого Арчибальд крупно вздрогнул и быстро вскочил на кровать, садясь на неё. Сердце громко и бешено стучало, отдавая в голову резкой болью. Мужчина встал с кровати и побежал в сторону комнаты Бертхарда, после забежал и встал, рассматривая мужчину, который листал книгу страницу за страницей. Но под его боком лежала красноволосая девчушка, положив голову на грудь мужчины и что-то негромко спросила, на что раздался басистым, приглушённый смех и тот начал объяснять, тыкая пальцем в книгу, а после достал телефон и показал ей, видимо то, что как раз Бертхард и объяснял. Это было очень похоже на редкие спокойные вечера пары, когда крупный, темноволосый мужчина читал какую-то книгу из своей личной библиотеки, прижимая одной рукой к себе альбиноса. Нежные поглаживая, бархатный голос и приятный смех. Прекрасные вечера, которые остались позади, где-то далеко в прошлом, в которое нельзя вернуться. И вдруг голос зеленоглазой раздался уже отчётливо и та показала на Арчибальда своим миниатюрным, как у куколки пальчиком: - Дяденька Бертхард, а кто это? Ваша сестра или девушка? - невинно спросила та, и Арчи опешил, округлив свои глаза. Бертхард взглянул на своего бывшего мужа в недоумении и громко рассмеялся, наигранно стирая слезу со своего нижнего века. В тот момент альбиносу было не до смеха: его, главу мафии, грозу города назвали какой-то девкой?! Так и ещё человек, чувства к которому не угасали сейчас сидит и смеётся, какой позор!