Они не делают хрустальные туфельки/They don't make glass slippers

* "Я не понимаю, почему ты делаешь из этого ссору. Еджин сама сказала мне, что хочет пойти со мной.” Суджин спорила, стоя в дверях спальни своей матери. На кровати, со скрещенными ногами и телефоном в руке, сидела ее мать и потягивала кофе. В доме было холодно из-за декабрьской погоды, которая сейчас обрушилась на город. "Мы не ссоримся, Суджин”. сказала мать, не отрывая глаз от своего телефона. "Ссоримся!” Сказала Суджин и скрестила руки на груди. Ее мать молчала после заявления. У нее, как и у ее дочери, была привычка водить пальцами по телефону. Младшая почувствовала, как жар разливается по ее телу, но она сдержала его, глубоко вздохнув. Она прикусила губу один раз, прежде чем позволить ее рукам упасть по бокам. "Пожалуйста, просто позволь ей увидеть его один раз”. Суджин умоляла. “Я обещала, что она увидится с ним.” ”Она увидит его, когда станет достаточно взрослой, чтобы решать за себя". пробормотала пожилая женщина, все еще глядя на свой экран. “Она решила для себя!” К этому времени Суджин была близка к тому, чтобы вырвать все свои волосы. Но все же она сдерживала себя. Она снова вздохнула. Она сделала шаг в комнату и еще несколько, прежде чем села на кровать. Танцовщица спокойно опустила телефон матери. Впервые за много лет Суджин решила поговорить со своей матерью, глядя ей в глаза. Если бы Суджин столько лет не смотрела в землю, возможно, она смогла бы увидеть, как полумесяцы ее мамы превратились в пустые шары. Как искра, которая когда-то сияла в них, спряталась где-то глубоко внутри. Суджин подумала, что они очень похожи на ее собственные, больше, чем она когда-либо задумывалась раньше. Осторожно положив руку на руку матери, дочь осторожно заговорила. "Пожалуйста, мама". сказала она. "Я дала ей обещание”. Женщина уставилась на свою дочь. Она забыла, как ощущались ее прикосновения, как она пахла, как смотрели ее глаза. Ну, по крайней мере, она думала, что забыла. Но прямо сейчас все вернулось к ней. Каждый крик и каждый смех. Каждая истерика посреди продуктового магазина и каждая рана от игры на улице с друзьями. Каждый танец, который она смотрела, исполняла ее дочь, даже если младшая не знала, что ее мать была там. Каждая слеза, которую она пролила из-за этого, и каждое сожаление, которое нахлынуло на нее за последние годы. Она была плохой матерью для своей старшей дочери, это точно. Но она могла быть хорошей для своих младших детей, это она знала. Пожилая женщина сжала руку дочери, увидев слабую улыбку на губах младшей. По крайней мере, она подумала, что это была улыбка. Первая, которую она увидела на ней за многие годы. “Мне жаль, Суджин”. - сказала мать, заставляя то, что формировали губы Суджин, исчезнуть. "Но я не позволю моей больной дочери встречаться с сумасшедшим в тюрьме”. Суджин мгновенно убрала руку и испугала свою мать, когда она быстро встала. "Я надеюсь, ты понимаешь мои рассуждения, милая". пожилая женщина попыталась сказать со своей собственной кривой улыбкой. Младшей пришлось прикусить челюсть, чтобы сдержать все свои слова. Ей пришлось сжать кулаки, чтобы держать их по бокам. Она замерла на секунду, позволяя своим глазам проникнуть в ее мать, пока та кричала в ее голове. Пожилая женщина просто улыбнулась, едва заметно изогнув губы, но Суджин увидела. Суджин несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем поспешно выйти из комнаты. Она услышала, как ее окликнули по имени позади нее, но она отказалась оборачиваться. Шансы, которые она пыталась дать своей матери в прошлом, открыв небольшую часть своего сердца, что она сделала только с одним другим человеком, всегда так или иначе терпели неудачу. Это ничем не отличалось. Танцовщица упала на свою кровать. Если бы Миён была дома, она бы заметила, как сдвинуты брови Суджин и как она покраснела. Как ее зубы скрежетали друг о друга, когда она пыталась сохранить рассудок внутри себя. Рядом с ней зажужжал телефон, и она мысленно выругалась. Она не могла больше терпеть провокации, особенно ее парень. Она была уверена, что ее кровь покинет ее тело, если она еще больше расстроится. Но она также знала, что должна ответить. Она скорее увидит, как ее кровь прольется на пол, чем примет любые последствия, которые он ей даст. Она поднесла телефон к лицу, но была удивлена, когда не увидела океан вопросительных знаков и смайликов в виде сердца. Там был знак вопроса, но не после сообщения, написанного заглавными буквами, или слова, написанного с ошибкой в панике ситуации. Там было только одно предложение, за которым следовал знак вопроса. "Привет, как дела?" было единственное предложение, которое она прочитала. Она так давно не получала ничего подобного, что даже не возражала против отсутствия шапок. Она едва знала, что должна была ответить. Это было просто вежливое приветствие? Или она искренне спросила? Суджин закончила тем, что ответила на вопрос положительным словом, прежде чем задать вопрос владельцу. Это был первый раз, когда она написала Шухуа. На ее губах появилась улыбка. Суджин почувствовала, как тепло наполнило ее лицо. Она почувствовала движение в животе и решила раз в жизни быть смелой. * * * “Что ты делаешь? Я скучаю по тебе, детка”. “Я смотрю фильм с Еджин”. “Можно мне прийти?” “Она не очень хорошо себя чувствует”. “Но, детка, я скучаю по тебе. Я заеду за тобой”. "Я занята с Еджин”. “Она достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе”. "Она больна”. "Мы все больны”. Суджин снова прикусила зубы. Она знала, что рано или поздно ей придется это сделать. Ее пальцы несколько раз постучали по экрану, прежде чем она все стерла и положила телефон в карман. Перед ней сидела Шухуа с палкой, когда она рисовала на песке. Суджин задавалась вопросом, не стало ли ей скучно, когда старшая подняла свой телефон, и как раз тогда, когда младшая замолчала. Песочница была на грани того, чтобы быть недостаточно большой, чтобы вместить их двоих, и Суджин изо всех сил старалась не думать о том, сколько песка ей придется счищать с одежды позже. Она смотрела на палку, которую держала младшая. Как она рисовала звезды, только чтобы стереть их и переделать. Ее рука лениво сжимала палку. Скрестив ноги и поставив локоть на одно из колен, чтобы подпереть голову свободной рукой, она опустила глаза на песок. Суджин не знала, что она так хороша в том, чтобы надоедать людям, но рот младшей был опущен, а губы слегка приоткрыты, чтобы время от времени испускать вздох. Суджин была уверена, что младшая скоро уйдет. Почему она вообще попросила ее встретиться? Чтобы выбить из нее дурь? Игнорировать ее и писать ее парню? "Я думаю, мне нужно идти домой". сказала младшая и отбросила палку в сторону. Она медленно поднималась, стряхивая при этом песок. Она даже не смотрела на Суджин, прежде чем пробормотать "пока" и развернуться. Затем младшая остановилась как вкопанная. Только когда она обернулась, Суджин заметила, что она тоже стоит, осторожно положив руку на запястье Шухуа. Шухуа перевела взгляд между их руками и лицом Суджин. - Останься, пожалуйста. - прошептала старшая. Тайванька уставилась на нее, прикусив нижнюю губу. Когда эти черные глаза вонзились в ее собственные, она снова почувствовала эти искорки в животе. В последнее время она часто это чувствовала. Суджин думала, что это потому, что она с каждым днем становилась все более и более напуганной. Все больше и больше застрявшей. Но она должна чувствовать себя счастливой. Она заботится о тех, кого любит больше всего. Она не должна чувствовать себя неправой, когда все, что она делает, к лучшему. "Хорошо”. Шухуа ответила, моргнув. Старшая слегка улыбнулась, прежде чем отпустить руку. Она была удивлена, когда почувствовала, как ее пальцы переплелись с ее собственными. Они были теплыми, в отличие от ее холодных. Затем она почувствовала, как кто-то сжал ее, и чья-то рука потянула ее за собой. Ее ноги повиновались и следовали за более коротким телом, куда бы она ни шла. “Я надеюсь, что скоро пойдет снег”. - Сказала Шухуа, глядя на небо и плотнее кутаясь в куртку. “Это только начало декабря, Шу”, - сказала Суджин и тоже подняла глаза. "Уже достаточно холодно.” она пробормотала. Они продолжали идти по траве за пределами парка и продолжали спускаться по дороге. Шухуа не имела в виду конкретного места назначения, она просто хотела уберечь старшую от своего телефона. Она точно знала, что Суджин делал на устройстве, и хотя она не знала, что чувствовала старшая, она знала, что чувствовала она. И на всякий случай, если Суджин так думала, Шухуа хотела держать ее подальше от этого. "Как долго ты живешь в этом городе?” - Спросила Суджин через некоторое время. "Я думаю, около полутора лет”. Сказал Шухуа. "Раньше мы жили в Сеуле, потому что там работает моя мама”. "Так ты ходила в среднюю школу здесь?” "Нет. Мы учились на дому с тех пор, как переехали в Корею ”. Шухуа сделалв поворот, заставив Суджин тоже повернуться. “Юци забыла большую часть языка, а я вообще ничего не знала, поэтому мы ходили в китайскую школу и одновременно изучали корейский”. "Ты очень хороша”. Суджин улыбнулся. “Я-я не знаю”. старшая не преминула заметить, как ее щеки покраснели. "Юци лучше, но я учусь”. “Ты так сильно изменилась с тех пор, как мы впервые встретились”. Румянец Шухуа только усилился. Но в то же время она вспомнила одну из своих первых встреч со старшими девочками. Она пыталась не выплескивать эмоции в кабинке в туалете, когда вошли двое старших. Она сразу узнала голоса. У Соён более громкий и резкий, а у Суджин мягкий и легкий. Похоже, у них не было никаких планов уходить в ближайшее время, поэтому Шухуа просто оставалась в своей кабинке. Она вспомнила какой-то разговор о мальчике, который поцеловал Суджин в столовой за день до этого, и о том, что Соён говорила что-то о песне. Затем она услышала кое-что, что действительно заинтересовало ее. Суджин встречалась со своим отцом, который не знал о новых детях ее матери. Шухуа думала об этом с тех пор. Это означало, что она не слишком часто встречалась со своим отцом и что он на самом деле не был частью семьи. Затем она вспомнила разговор, который у них был на их первой ночевке. Суджин сказала, что в исчезновении мамы Миён виноваты ее родители, и что ее мама дала маме Миён какой-то наркотик. Было ли грубо спрашивать? "ДжинДжин...” Осторожно сказала Шухуа, глядя на улицу перед ними. "Хм?” "Что произошло между твоими родителями и твоей тетей?” Суджин этого не ожидала. Как младший вообще узнал об этом? Это было не совсем то, о чем Суджин любила говорить. Не то, чтобы было много личных вещей, которые она любила поднимать, но это можно считать одной из самых личных частей ее жизни. Был только один человек, которому она рассказала про это, и только один человек за пределами ее семьи, который знал. Это была часть истории Со, которая исчезла вместе с именем, спрятанная где-то в тюремной камере. “Ты не должна говорить, если не хочешь”, - сказала Шухуа, отпуская Суджин, которая долго не отвечала. "Мой отец из бедной семьи”. Суджин глубоко вздохнул и начал. "Мои бабушка и дедушка жили только на том, что могли вырастить в своем саду, и им нужно было кормить троих детей. Один из них умер, когда моему отцу было ... тринадцать, я думаю. Он был болен или что-то в этом роде, я действительно не помню. А потом его сестра покончила с собой, когда моему отцу было семнадцать. Они говорят, что это потому, что у нее были какие-то проблемы с психикой, но я клянусь, что это были ошибки моих дедушки и бабушки. Ну, поскольку она была той, кто зарабатывал для них деньги, им оставалось полагаться только на моего отца. Поэтому он пытался найти работу и прочее, но ему удавалось зарабатывать только пару монет в день. Затем он нашел в саду растение, которое, по его мнению, было достаточно красивым, чтобы продать за хорошую цену. Поэтому он представил его на рынке и сразу же получил за него высокие ставки. Он продолжал продавать это, и только спустя годы понял, что он продавал наркотики. К тому времени он был уже достаточно богат, чтобы съехать из родительского дома, поэтому он переехал сюда и встретил мою маму.” Шухуа внимательно выслушала историю Суджин. Она поклялась, что это было столько же слов, сколько старший сказал в прошлом году. "Он продолжал выращивать их в нашем подвале, и моя мама не возражала, поскольку это позволяло ей растить двух дочерей, покупать им много одежды, ходить на модные вечеринки и тому подобные глупости”. Сказала Суджин сквозь зубы. "Когда мне было семь, а Миён было восемь, мы нашли мою тетю, лежащую в саду, раздетую, с красными глазами и булочкой в руке. Это случилось не один раз. Затем, когда Миён было тринадцать или четырнадцать, а мне было двенадцать, мы нашли ее на холоде, просто лежащей на земле. Она была синей, и снег покрывал ее повсюду. Мы звали мою маму, и они вызвали скорую помощь. Они, очевидно, нашли наркотики в ее организме, и мой отец вмешался, чтобы защитить мою маму. Он был приговорен к тюремному заключению примерно в то время, когда моя тетя сбежала, не сказав никому ни единого слова. Итак, теперь он отбывает срок, мама Миён ушла, а ее отец мертв. А моя мама, - она сделала паузу, чтобы кисло усмехнуться, - моя мама живет своей лучшей жизнью с новой семьей ”. Она закончила рассказ еще одним смешком, прежде чем закатить глаза так много раз, что за ними стало больно. Шухуа молчалась. Она понятия не имела, что сказать. Из всех практик, которые она проводила перед зеркалом, эта даже близко не подходила ни к одной из них. Суджин почувствовала, что ее тянут за руку, повернула лицо, чтобы посмотреть на младшего. Шухуа протянула руки, приглашая Суджина только улыбкой и еще одним рывком. Старшая не чувствовала, что ей это действительно нужно, но она все равно подчинилась и обняла Шухуа. Она привыкла к тому, что ее объятия заставляли ее чувствовать себя сейчас, но это все равно заставляло ее чувствовать себя непринужденно каждый раз. Поэтому она отстранилась, не прошло и минуты. Улыбка на губах Шухуа была слабой, но все же очень заметной. И ее глаза были успокаивающими. Суджин ненавидела то, что она заставляла ее чувствовать. "Так ты навещаешь своего отца в тюрьме?” Осторожно спросила Шухуа, прежде чем снова схватить за руку и потащить их дальше по улице. "Да". пробормотал Суджин. “Моя мама ненавидит это, но... она выбрала свою жизнь, а я выбираю свою ”. “Так ты выбираешь своего папу, а не маму?” "Я не знаю". она вздохнула. “Я бы предпочла не выбирать ни того, ни другого, но моя мама взяла все. Моему отцу тоже кто-то нужен. По крайней мере, он заботится обо мне ”. "Суджин, твоя мама тоже заботится”. Шухуа зажмурилась. "Я так не думаю”. “Она не хотела, чтобы ты уходила с Хуэем”. младший вспомнила ночь, когда они вместе ушли из дома. - Неважно. - пробормотала старшая. Шухуа почувствовала, что ее терпение по отношению к старшему иссякло, но ей удалось загнать его обратно. По крайней мере, еще немного. "Не будь с ней так строг". тайванец сказал. "Я не строга с ней" Сказала Суджин сквозь зубы. Шухуа вздохнула. “Знаешь, она все еще твоя мама”. “Я бы предпочла, чтобы у меня не было никого из них". пробормотала старшая. Она знала, что это было глупо, сказанное в ту же секунду, как слова слетели с ее губ, поскольку человек рядом с ней потерял обоих родителей. Но она уже сказала это, и теперь не было способа вернуть их обратно. "Не говори так". Шухуа посмотрела вниз. "Прости”. Суджин решила промолчать, чтобы снова не сказать ничего глупого. "Я этого не понимаю". Затем Шухуа сказала, оглядываясь на нее, поразив Суджин тем, как ее голос стал громче. "Я тебя не понимаю. Ты все время выглядишь такой грустной и скучающей, и ты, очевидно, ненавидишь свою жизнь. Но ты ничего не делаешь с этим ”. Суджин сразу почувствовала нападение. Она убрала руку от Шухуа и остановилась, чтобы посмотреть на нее. “Я ничего не могу поделать. старшая сказала, нахмурившись. “Если только ты не знаешь способ вытащить кого-нибудь из тюрьмы?” "Ты могла бы начать с того, что порвала со своим придурком парнем”. сказала младшая и скрестила руки на груди. "Мы можем просто перестать говорить о Хуэе?” Суджин поднесла руку ко лбу. “Почему все все время вспоминают его? Если ты так сильно его ненавидишь, просто оставь его в покое ”. “Мы поднимаем этот вопрос, потому что видим, что он с тобой делает”. Шухуа запротестовала. "Он ничего со мной не делает!” "Он явно жестокий!” Повышение голоса Суджин заставило Шухуа сделать то же самое. “Он не ...” голос старшей сразу затих в предложении, которое она не смогла закончить. Вместо этого ее голова опустилась, и она почувствовала себя маленькой под пристальным взглядом младшего. Затем рука коснулась ее щеки. Это было нежнее, намного слаще, чем предыдущие прикосновения к ее лицу. Она просто хотела погрузиться в это, но ее разум кричал, чтобы она убралась как можно дальше. Впервые за слишком много лет она отказалась это слушать. "Я не буду указывать тебе, что делать, ДжинДжин". Сказала Шухуа достаточно тихо, чтобы быть шепотом. “Просто знай, что мы здесь, если тебе понадобится наша помощь. Я здесь.” Суджин медленно кивнула. Все, чего она хотела, это похоронить себя в пещере, которую Шухуа создавала вокруг нее. Ей хотелось спрятаться в уютном тепле. Раствориться в этом чувстве. Может быть, может быть, она могла бы это сделать. Когда-нибудь. Позже. * * * Юци наблюдала, как глаза Соён перемещаются по экрану. Она время от времени кивала, слушая мелодию. Больше всего младшей понравилось, когда губы Соён растянулись в улыбке. Ее глаза заблестели так, как Юци не видела за пределами этой комнаты. Это была самая красивая Соён, которая когда-либо была. Юци почувствовала бурление в животе, которое только усиливалось. Она ждала того дня, когда почувствует, что кипит, но у них было время. Прямо сейчас она была просто счастлива за чувства, которые она испытывала, наблюдая за Соён. Как она кивала и качала головой. Как ее сосредоточенные глаза горели творчеством. Как ее губы двигались со словами. Ее мысли остались на губах. Они выглядели такими мягкими, такими манящими. Все, чего она хотела, это почувствовать их на своих, но она не могла. Она никогда так не ненавидела свою болезнь. "На что ты уставилась?” Юци вышла из транса, когда старший заговорил с ней. "На тебя". она быстро ответила. "Я так сильно хочу тебя поцеловать”. Ее откровенность удивила их обоих. Юци почувствовала, как ее щеки запылали, еще сильнее, когда старшая встала. И она даже не могла описать, как сильно они горели, когда Соён села ей на ноги. Не помогло и то, что стул заставил старшего сесть, поставив по одной ноге по обе стороны от Юци. Младшая наверняка никогда не чувствовала ничего подобного раньше, но что-то в глубине ее сознания точно знало, что это такое, хотя она и не хотела признаваться в этом самой себе. Соён посмотрела прямо ей в глаза, заставив вздох вырваться у Юци, ничего больше не делая. Младшая девушка покраснела еще больше, в то время как Соён только ухмыльнулась. Затем она закрыла глаза и наклонилась к младшей. Она прикоснулась губами к носу Юци, а второй губой к ее щеке. Китаянка не знала, что делать с ее руками, но догадалась, что безопаснее всего положить их на талию Соён. Может быть, и нет, так как Соён сразу подпрыгнула от ее прикосновения. Но старшая улыбнулась ей, прежде чем вернуть их своими руками. Она сжала руки Юци, заставив их сжать одетую кожу Соён. Старшая подумала, что это восхитительно, как Юци краснела при каждом движении. Ее руки переместились к лицу младшей, обхватив ее щеки, когда она продолжила путешествие своими губами. Юци таяла каждый раз, когда этот мягкий рот касался ее. Она хотела чуть-чуть повернуть голову, чтобы их губы встретились. Руки Соён спустились к ее плечам, а губы начали прокладывать дорожку поцелуев вниз по челюсти к шее. И легкие прикосновения превратились во что-то более тяжелое, что-то чуть более твердое. Она закрыла глаза, чтобы позволить себе сосредоточиться только на ощущении губ Соён. Она почувствовала, как ее кожа сжалась между этими губами, и она наклонила голову, чтобы дать другому больше места для игры. Старшая оставляла за собой влажный след, когда переезжала в новые места, но Юци совсем не возражала. Она даже не могла сосредоточиться на этом. Юци захныкала и притянула Соён ближе. Она начала играть руками по бокам, в то время как старшая продолжила с ее шеей. Ее дыхание замедлилось до такой степени, что она задавалась вопросом, когда прекратятся выдохи. Соён подняла голову вверх по шее Юци, к кончику уха. Кореянка решила слегка прикусить его зубами. Юци застонала и тут же пожалела обо всем, что когда-либо делала за всю свою жизнь. "Чувствительные уши, отмечено”. Соён ухмыльнулась сквозь ее кожу. - Замолчи. - выдохнула она. Соён поцеловала ее еще несколько раз, прежде чем отойти, заставив Юци тихо заскулить. Старшие прижались лбами друг к другу и улыбнулись, когда Юци открыла глаза. Они были такими игривыми, как у маленького щенка. Но все же, была одна вещь, из-за которой Соён чувствовала себя слишком самонадеянной прямо сейчас. "Ты такая милая". сказала старшая, заставив другую закатить глаза. Соён приблизила свои губы так близко к губам Юци, как только могла, рядом с одним уголком, прежде чем встать с ее колен. Юци попыталась удержать ее, но старшая только усмехнулась, прежде чем уйти. Следующие пару минут, пока Соён работала над подготовкой трека, для которого Юци будет использовать свой вокал, младшая девушка держалась еще ближе. Она часто зарывалась головой в шею Соён, просто чтобы побыть рядом. Юци не была уверена, почему она это сделала, просто это казалось правильным. Это было правильно, когда она положила руку на бедро Соён и держала ее там. И когда она прижалась своей щекой к щеке Соён, хотя старшая время от времени жаловалась, потому что она, по-видимому, отвлекала. "Хорошо, я думаю, что для этой части ...“ Предложение Соён было прервано стуком в дверь. Юци заметила, как девушка сразу замерла. “Соен, кто у тебя там?" - спросил бесстрастный голос. Плечи старшей девочки опустились, когда она выдохнула. "Никто, папа”. Сказала Соён, что удивило Юци. "Я говорю по телефону”. “С кем?” - снова спросил голос, звучащий так, как будто все, что он когда-то содержал, было полностью вымыто. "Суджин”. Соён знала, что у нее будут проблемы из-за этого, но любое наказание стоило того, чтобы держать Юци подальше от всего этого. Они подождали несколько секунд, прежде чем мужчина что-то пробормотал и ушел. Затем Юци повернула голову в сторону Соён и нахмурила брови. "Я не рассказала им о тебе". ответила старшая. "Они гомофобы?” Спросила Юци, она слышала, что в этом городе много их. "Да”. Ответила Соён, полагая, что это не ложь, а просто не вся правда. Юци кивнула, прежде чем поднести руку к щеке Соён и сжать ее. Старшая улыбнулась и продолжил исправлять последние части трека. * * * “Я обещаю, что ты единственный человек на земле, который ест мороженое в середине зимы”. Заявила Миён, когда Минни отправила в рот шарик мороженого с клубничным чизкейком. Миён сама поднесла ко рту соломинку из своей чашки с кофе. “О, я знаю, что ты тоже хочешь". Минни дразнила ложкой со своего стула. "Нет, я бы предпочла не замерзнуть до смерти”. Младшая ухмыльнулась и отправила в рот большую ложку, после чего замурлыкала от удовольствия. Ее глаза превратились в полумесяцы, а губы расширились. "Ты такой раздражающий”. Миен закатила глаза. "Но ты любишь меня". Голос Минни стал сладким в считанные секунды. "Я верю". Сказала Миен и улыбнулась. К счастью, в кафе было не слишком людно, так как Миен захотелось поцеловать свою девушку. Она наклонилась вперед и надула губы. Минни последовала за ней и позволила их губам встретиться на мгновение, прежде чем отстранилась, чтобы оглядеться. На них никто не смотрел, поэтому она повернулась к своей девушке с широкой улыбкой. "Какое вкусное мороженое". Сказала Миен и облизнула губы, заставив Минни сделать то же самое со своими. Младшая взяла еще несколько ложек своего мороженого, в то время как Миен просто смотрела, как она поглощает сладость. Минни сохраняла улыбку на лице, когда проглатывала последний кусочек. Кореянка держала соломинку в зубах, время от времени прикусывая ее, прежде чем сделать глоток напитка. Когда Минни покончила со своим десертом, она потянулась к мусорному ведру рядом с ней, прежде чем встать и накинуть пальто на плечи. Она протянула руку Миён, которая схватила ее и тоже встала. Миён жестом попросила Минни застегнуть молнию на ее куртке, что младшая и сделала, закатив глаза. Она поцеловала Миён в нос, прежде чем поднять его до конца. Затем Миён протянула свою шапку к младшей. "Помоги мне". Сказала Миён с умоляющими глазами. Минни снова закатила глаза, но все же послушно схватила его. Она осторожно надела его на голову своей девушки и наблюдала, как другая счастливо улыбается. “Иметь с тобой ребенка - это все равно что растить двоих детей”. Сказала Минни, прежде чем схватить свободную руку Миён и вытащить их на улицу. “Говорит девушка, которая ела розовое мороженое с крекерами и посыпкой в середине зимы”. Миён усмехнулась, пока она действительно не поняла, что сказал другой. Казалось, что Минни еще не поняла своего собственного предложения, так как она смотрела на Миён, нахмурившись и слегка приоткрыв рот, в то время как старшая несколько раз дергала ее за руку. “Что?" - спросил младший. "Ты сказала "иметь ребенка" Сказала Миён слишком громко, когда они выходили из центра. "О". Минни спохватилась. "Разве это не было похоже на наш план? Выбраться отсюда, нарожать кучу детей, а потом состариться вместе?” “Конечно, но мы никогда не говорили о детях”. старшая дразнила и ударил Минни по плечу. “Я думала, ты ненавидишь детей?” "Я не ненавижу их, я просто не чувствую никакой связи с ними". ответила Минни. “Но я имею в виду, если ты хочешь их тогда ...” "Ты такая неженка”. "Теперь ты это понимаешь?” Минни протянула руку, чтобы натянуть шляпу Миён на глаза, на что старшая пожаловалась, заскулив, прежде чем снова ударить Минни по плечу. ”Кстати, как продвигается терапия?" - спросила младшая, притягивая старшую ближе к себе. "Все идет хорошо”. Миён ответила с улыбкой. - Я так горжусь тобой. - сказала Минни и поцеловала ее в щеку. Старшая усмехнулась, прежде чем продолжить. “Мне скоро придется попросить денег у бабушки, у меня почти не осталось сбережений”, - сказала она. "Я могла бы заплатить за тебя". предложила другая. “Мои деньги - твои деньги”. "Нет, ты должна копить”. "Копить?” Миён потянула ее за руку, чтобы войти в парк, что они и сделали, и сели на две качели. “У тебя должны быть деньги, чтобы вытащить нас отсюда". заявила старшая. "Верно”. Минни согласилась. "Куда ты тогда хочешь поехать?” "В Сеул”. Миён быстро ответила. "Сеул? Ты же знаешь, что это очень дорого, да?” "Я хочу поступить в Сеульский университет”. "Хорошо". Минни кивнула. “Может быть, тогда нам придется искать работу”. Миён продолжала потягивать кофе на качелях, в то время как Минни наблюдала за ней со стороны. “Что ты хочешь изучать в Сеуле?” "Искусство, я думаю”. Миён ответила. “Конечно". Минни усмехнулась. “Разве ты не хочешь быть учителем рисования?” - Может быть. - она сделала еще глоток. "А как насчет тебя? Ты мог бы учиться, например... музыке или английскому или математике! ” "Я не знаю, Миёни". Ответила Минни. "Посмотрим”. Младшая девочка никогда не была слишком взволнована, чтобы говорить о колледже. Каждый раз, когда поднималась эта тема, Минни отмахивалась от нее, говоря что-то вроде "я не знаю" и "посмотрим". Миён знала, что у нее было время убедить девушку, но им все еще нужны были высокие оценки в этом семестре, чтобы поступить в тот же университет, и сейчас это выглядело не слишком радужно. Они оставались на качелях, пока на территорию не вошла семья с детьми. Оба вежливо улыбнулись, прежде чем оставить игрушки детям, и начали возвращаться, когда их пробрал холод. “Я думаю, что хочу навестить его могилу". Сказала Миён из ниоткуда. Из ниоткуда для Минни, но это было то, что Миён держала в глубине своего сознания с тех пор, как они заговорили о детях. - Хорошо. - ответила Минни и обернулась. "Давай сделаем это тогда”. "Не сегодня”. Миён отвернулась. “Но когда-нибудь позже. Может быть, завтра.” "Хорошо. Мы сделаем это, когда ты будешь готова. младшая кивнула и поцеловала ее в щеку. Затем Миён почувствовала жужжание в кармане и мгновенно поднесла телефон к уху. "Да?” Минни наблюдала, как Миён улыбнулась. "О, привет”. Младшей стало любопытно, кто это был, но старшая сразу же ответила ей, произнеся имя. "Нет, мы в центре". сказала Миен. "Эм... Через десять? Да, если ты хочешь. Хорошо. Пока.” "Чего она хотела?” Спросила Минни и схватила руку, которая была занята телефоном. "Просто прокатиться”. Миён ответила. * * * "Тебе скоро придется начать нам платить”. Сказала Минни и оглянулась на пассажирское сиденье. "Нам?" одна из бровей Миён приподнялась. “Я единственная, кто водит ее”. “Мы буквально только что говорили об этом!" - пожаловалась Минни. “Мои деньги - твои деньги, тогда твои деньги - тоже мои деньги”. Суджин пыталась скрыть ссору на переднем сиденье, отвечая на многочисленные сообщения Соён. Тот факт, что младшая написала ей в первую очередь, был, мягко говоря, интересным. Она писала сообщения только в редких случаях, но обычно звонила, если это было важно. Ну, на этот раз она отправила несколько коротких сообщений, все заглавными буквами. По-видимому, с Юци ранее произошло что-то настолько важное, что Соён пришлось несколько раз вызывать сбой телефона Суджина. В конце концов, она решила ответить на все сообщения, когда младший закончит их писать, поэтому она положила трубку. К тому времени они уже были у дома, и Миён остановила машину, чтобы позволить Суджин выйти. “Ты уверена, что не хочешь с нами?” старшая обернулась, чтобы посмотреть на младшую. “Мы могли бы посмотреть фильм или что-нибудь еще”. Добавила Минни, тоже оборачиваясь. Суджин точно знала, что они делали, но она также знала, что делала. Она продолжала выходить. “Ты хочешь, чтобы я забрала тебя позже?” Спросила Миён. "Я напишу тебе". Ответила Суджин и закрыла за собой дверь машины. Она позвонила в дверь и услышала, как Миён уезжает. Через несколько секунд дверь открылась, и ее обняли две сильные руки. Суджин положила свою руку на спину парня, но не сделала попытки удержать его. Он отстранился, чтобы поприветствовать ее поцелуем, прежде чем пригласить ее в свой дом, где она была слишком много раз, чтобы сосчитать. Она точно знала, куда поставить обувь и повесить куртку, но он все равно попытался объяснить ей, где они должны быть, прежде чем схватить куртку у Суджин, чтобы повесить ее самому. "Пойдем в мою комнату." сказал он и начал тянуть ее к лестнице. “Мы можем поделать сегодня что-нибудь другое?” Суджин спросила. Ей никогда не хотелось проводить с ним время в постели, конечно, ей никогда этого не хотелось. Но она все равно соглашалась и делала это, но сегодня она хотела стереть каждый момент, который у нее был сегодня, каждое чувство. Она знала, что он, скорее всего, ничего не сможет изменить в ней, но в любом случае не ее собственные глаза имели значение. “Например?" - спросил он, снова притягивая Суджина в объятия. Она была маленькой по сравнению с ним, хотя он был ненамного выше ее. Но его плечи были широкими, а руки длинными, и он всегда немного откидывался назад, чтобы иметь возможность смотреть на Суджин сверху вниз, а не просто лицом к лицу. "Я не знаю". она ответила. Он одарил ее одной из тех улыбок, которые заставляли ее чувствовать себя маленькой девочкой, которая только что написала свое первое слово с несколькими орфографическими ошибками и грамматическими ошибкам. - Тогда давай просто поднимемся. - сказал он и схватил ее за руку. "Нет”. раздался тихий голос Суджин. "Почему?” "Я не хочу". простое оправдание, но глупое, потому что теперь ей придется объясняться. "Хорошо". сказал он и нахмурил брови. “Я не буду спорить с тобой из-за этого, но... почему ты не хочешь? Ты никогда раньше не говорила ”нет"." Он протянул обе руки и положил их на руку Суджин, прежде чем поцеловать их и умоляюще посмотреть на свою девушку. “Это ведь не из-за той девчонки Шухуа, верно?” "Что? Нет. Суджин быстро ответила, и это не помогло, что она чуть не подавилась словами, так как была захвачена врасплох. "Ну, она всегда цепляется за тебя и все такое". он заявил со смешком. "Она определенно влюблена в тебя”. "Нет, она не влюблена в меня”. “Да, это так”. он улыбнулся, прежде чем снова крепко обнять ее. "Но ты моя, верно?” Глаза Суджин были прикованы к земле. Она была слишком сосредоточена на том, что он сказал ранее. Почему Шухуа вообще появилась в разговоре? Почему он думал, что она нравится Суджин? "Суджин?” Танцовщица была выведена из своего разума, к Хуэю, чьи черные глаза медленно становились еще более черными. Она сделала единственное, что могла сделать, и наклонилась к его губам. Они были потрескавшимися, и ему не терпелось засунуть свой язык в рот Суджин. “Давай просто поднимемся”. сказала Суджин, отстранившись, заставив его широко улыбнуться. * * * Два влюбленных голубка встретились в старшей школе. Он был на год старше ее и был капитаном танцевальной команды. Каждый новичок мечтал о его черных глазах и четко очерченной челюсти. Не говоря уже о прессе, который скрывался под его футболкой. Кроме того, он не был родом из этого маленького городка, а это значит, что девочки не видели его в его неловкой стадии, чего, по мнению многих, никогда не случалось с Ли Хо-тхэком. Суджин была простой девушкой, которая любила танцевать и каждый день ходила за своей кузиной. Минни, тайка, от которой все держались подальше, потому что она курила на улице и превратила драгоценную, идеальную Миён в лесбиянку. Также рядом с ними была Соён. Давний лучший друг Суджин. Они познакомились в детском саду, возможно, даже раньше, и с тех пор они были неразлучны. Суджин не волновало особое поведение Соён, она не имела на это права. Вместо этого она осталась рядом с ней, вытерла кровь с ее подбородка и обработала раны на руках, в то время как репутация другой девушки стала еще хуже, чем у Минни. Вскоре они стали одной из самых обсуждаемых групп в школе, если не считать танцевальной команды. Команда, состоящая из трех парней и пяти девушек, прогуливалась по залам в своих синих спортивных костюмах, как будто они владели этим местом, что они и сделали. Все смотрели на них снизу вверх, даже учителя и директор. Они - то, что принесло школе ее гордость. Никого не удивило, когда, по слухам, две группы ненавидели друг друга, по слухам, очаровательные участницы танцевальной команды мгновенно закрылись, в то время как четыре девушки остались одни за своим столом в кафетерии. Ну, Хуэй хотел доказать свою точку зрения. Он хотел показать, как сильно он не ненавидит странную группу разных людей, и поэтому уверенно подошел к ним. - Привет. - вежливо сказал он. Суджин опустила голову, время от времени поглядывая на Соён, когда она слышала, как двое старших в группе разговаривают с танцовщицей. Затем он сделал худшую вещь из возможных. Он решил быть вежливым и пожал каждому из них руку. Суджин старалась не смотреть на него, когда он пожимал ей руку, но их взгляды встретились на короткое мгновение, и этого было достаточно, чтобы она увидела искру в его глазах. Соён быстро прервала его, положив свою руку на руку Суджин, заставив Хуэя отстраниться и помахать группе на прощание. Месяц спустя Суджин и Соён оказались на вечеринке, на которую их тайком затащила Минни. На самом деле первокурсникам не разрешалось, но старшие считали, что они тоже заслуживают того, чтобы ходить на вечеринки. Соён оставалась рядом с ней, держась за ее руку, пока они шли сквозь толпу. Честно говоря, Суджин совсем не удивилась, когда перед ней появился один-единственный Хуэй. Он, казалось, был удивлен, прежде чем предложил Суджин чашку, которую Соён быстро выхватила у нее. Он вложил еще одну чашку в руку Суджин и заставил их бокалы встретиться, прежде чем подмигнуть одним глазом и проглотить его. Где-то ночью ему удалось раздобыть ее номер. Соён, конечно, посмотрела на нее, но Суджин пока проигнорировала это. Всего неделю спустя Хуэй встретил ее у ее шкафчика, когда Соён там не было. Он сказал, что это было для того, чтобы дать ей приглашение попробовать себя в команде, и она хотела отказаться, прежде чем он продолжит говорить обо всей статистике. Она притворилась заинтересованной и, казалось, обманула его, когда он придвинулся к ней ближе. Тот факт, что они были по середине школы, казалось, совсем не беспокоил его. Как и тот факт, что это был далеко не идеальный момент, или то, что нервная дрожь Суджин мгновенно выдала, что она никогда не делала этого раньше. Но затем он прижался к ней губами. И прижал ее к шкафчикам и глубоко погрузился в ее рот. От всего, что она видела по телевизору, она ожидала гораздо большего. Но он казался несколько опытным, так что, вероятно, все было не так плохо, как могло бы быть. Это продолжалось недолго, пока Хуэй не оказался на полу, а Соён над ним. Суджин быстро одернула свою подругу. Она прошептала несколько слов на ухо младшей, прежде чем кивнула и присоединилась к двум старшим рядом. Ученики начали образовывать круги вокруг них, все взгляды были прикованы к ним, когда Суджин помогла ему подняться. Он улыбнулся, когда их руки встретились, и сказал ей, что не отпустит ее теперь, когда она у него есть. Конечно, это была глупая шутка. Соён была не слишком счастлива, когда у Суджин и Хуэя было их первое свидание, но Суджин позаботилась о том, чтобы напомнить Соён о том, какой особенной она была. ("Ты все еще мой лучший друг”. И самое главное, что она сказала своей подруге, это то, что она была рядом с ней, даже если у нее был парень. Может быть, даже ближе, теперь, когда у нее был парень. Одно свидание превратилось в несколько, и, прежде чем они это поняли, недели, проведенные вместе, превратились в месяцы. Примерно на пятом месяце Суджин впервые узнал о своей собственнической природе. Она заметила, что он часто писал ей сообщения, спрашивая, где она, с кем и что делает. Но она всегда думала, что это просто забота. Затем, однажды, у них было свидание в единственном торговом центре, который существовал в этом городе. Суджин сидела возле магазина, восстанавливая силы, пока Хуэй заглядывал внутрь магазина. Рядом с ней сидел мальчик примерно того же возраста, что и она. Он напугал ее, когда похлопал по плечу и сунул свой телефон перед ее лицом. У него не было возможности что-либо сказать, прежде чем Суджин оттащил ее парень, который мгновенно обнял ее за талию и притянул к себе. Другой парень немедленно отступил, а Хуэй крепко держал руку Суджин до конца визита. Затем он привел их обоих к себе домой и заставил Суджин повторять раз за разом, насколько она принадлежит ему и никому другому, когда он вонзился в нее. То, как она смотрела на сообщения, изменилось после того дня. Но все же они остались вместе и стали одной из самых стабильных пар в школе. Каждый хотел быть ими или иметь их. Когда наступил второй год Суджин, они все еще считались парой. Она много дней оставалась в его доме, и он провел много часов, играя с ее телом. Она никогда ничему не отказывала и часто подбадривала его. Так откуда ей знать, что она ненавидела то, что он делал с ней? Суджин могла смириться с собственничеством Хуэя и его постоянной выпуклостью в штанах, она научилась жить вместе с этими двумя аспектами. Но затем произошла определенная вечеринка. Он снова оттащил ее в сторону, чтобы поглотить ее рот и любую другую часть, до которой он мог добраться за десять минут. Но затем один из друзей Суджина прервал их и забрал девушку. Хуэй разозлился, но в основном обиделся. И когда он увидел группу, которая была прямым источником его грустных чувств, особенно одного человека, который всегда был против него, он больше не мог оставаться вежливым мальчиком. Вероятно, это было в основном из-за алкоголя, но он все еще считал себя героем. В ту ночь он убедился, что Суджин снова принадлежит ему, проведя несколько раундов. Он с трудом удержал ее за плечи, прежде чем прижать ее к себе и заставить повторять его слова, пока он стонал. Она пыталась улизнуть посреди ночи, что не осталось незамеченным для Хуэя. Он крепко схватил ее за запястье и притянул к себе. Он поцеловал ее в плечи, когда она повторила то, что он хотел услышать. Утром он заметил синяки на ее руках и сразу же сказал, как ему жаль и что он никогда больше не будет таким грубым. Он просто беспокоился, что Суджин оставит его, он хотел угодить ей, чтобы она осталась. Суджин пришлось очень постараться, чтобы сохранить каменное лицо, когда он это сказал, но ей это удалось. В конце концов, она была исполнительницей. Прошло несколько дней, и он больше не причинял ей боль. Суджин была благодарна, в основном потому, что ей не нужно было ни от кого скрывать их. Поскольку она должна была остаться с ним, несмотря ни на что, она надеялась, что в будущем будет легче сохранить хорошую картину, поскольку Хуэй запятнал их прошлое в черным цветом. *