Вывод

***

Несмотря на то, что мистер Холмс любит заявлять, что он − мыслящая машина, которая достигает своих результатов исключительно с помощью наблюдения и дедукции, мы в Скотланд-Ярде знаем, что он не смог бы добиться такого успеха, как сейчас, не будучи также прекрасным актёром и хитрым провокатором. Это может показаться пренебрежением, но это не так. Каждый достойный инспектор знает, как сохранить невозмутимость или изображать её при необходимости. Мы все учимся провоцировать реакцию и создавать возможности для того, чтобы виновные себя раскрыли. Мы играем любые роли, которые необходимы в рамках закона. Мы также начинаем понимать, когда нам противостоят игроки такого же или даже большего калибра, чем мы. Мистер Холмс − один из таких великих актёров, чьи навыки в игре далеко превосходят большинство наших навыков. Нам действительно повезло, что он выбрал жизнь, посвящённую раскрытию преступлений, а не криминальной карьере, потому что я сомневаюсь, что мы когда-либо поймали бы его или даже узнали, что он что-то замышляет. Он чрезвычайно хорош в том, чтобы держать свои карты близко к сердцу, когда это ему подходит. Вообще говоря, вы ничего не знаете о том, что он думает или делает, если только он не хочет, чтобы вы об этом узнали. Не то чтобы он стеснялся высказывать своё мнение, но в том-то и дело; если он этого не сделает, вы о его мнении не узнаете. Иногда он даже использует эти вспышки гнева, чтобы отвлечься, по крайней мере, я бы об этом поспорил, вспоминая прошлые события. Несмотря на всё это, бывают обстоятельства, при которых мистера Холмса так же легко спровоцировать на реакцию, как самого зелёного преступника, столкнувшегося с опытным бобби. Одна из самых верных приманок − это своего рода атака на доктора Уотсона. Будь то словесная или физическая атака, любая попытка причинить вред его другу вызовет как яростную защиту, так и гнев, о котором вы рано или поздно пожалеете, как правило, раньше. Мистер Холмс подвинулся, чтобы принять на себя ещё больший вес доктора Уотсона. По лицу доктора текла кровь из глубокой раны на лбу, и, несмотря на все попытки доктора скрыть это, казалось, что ему очень больно, несмотря на то, что он был в лучшем случае в полубессознательном состоянии. Ни капли гнева, который испытывал мистер Холмс, не отразилось ни на его лице, ни в голосе, ни в нежном обращении с раненым другом. Это была великолепная актёрская игра, но каждый из нас (за исключением доктора Уотсона) знал, что он был там, кипел прямо под поверхностью. Я мог только надеяться, что мистер Холмс последует своей обычной привычке и будет мстить в рамках закона. Шансы на это были бы намного выше, если бы доктор Уотсон быстро выздоровел, но даже если бы завтра он был полностью здоров, это не было гарантировано. Мистер Холмс может нарушать правила и делает всё возможное, чтобы защитить тех немногих инспекторов, которых он, похоже, любит или, по крайней мере, терпит: в основном Лестрейда, Грегсона и Брэдстрита. Никто из нас, кто работал с ним, не сомневается, что он пойдёт гораздо дальше ради доктора Уотсона. Я был уверен, что никто никогда не узнает, если мистер Холмс решит действовать вне закона. Ну, никто, кроме братьев Литтон. Они бы знали, хотя ничего хорошего это им не принесло. Так или иначе, в рамках закона или, может быть, за его пределами, в зависимости от того, насколько серьёзно пострадал доктор Уотсон, они получат по заслугам. Братья, вероятно, не понимали, какой гнев они навлекли на себя, причинив вред доктору. Они узнают об этом достаточно скоро.