Море забытой печали

      Меня кто - то легонько трясëт. Глаза открыть я не могу, но слышу прекрасно. Судя по шëпоту и воздыханиям, человек, сидящий рядом со мной, уже потерял надежду на моë пробуждение.       - Руди, - серьëзно произнëс парень и тряхнул меня сильнее.       Внутри пустота. Мне не хочется открывать глаза и даже подавать признаки жизни. Мне, почему - то, стыдно и...ненавистно к себе. Но после очередного толчка в плечо я застонал. Кажется, угомонился. Я напрягся, чтобы привстать, и понял что лежу на кровати. *Странно*. С учëтом того, что я редко на ней сплю... Я открыл глаза. Передо мной стоит стакан воды и лежит таблетка. По комнате носится Ник, посматривая на меня, и ставит стул около тумбочки, на которой уже были две тарелки. Я поморщился, вспоминая вчерашний приход. *Куча мыслей, вода около меня, сплю на кровати, ничего не чувствую, беготня Ника... Боже, нет! Скажите что я просто устал.*. Мои руки сильнее сжали одеяло и накрыли меня с головой. Этого нельзя было допустить. Я же знал, что опять началось, но ничего не предпринял. И теперь он знает. Ник знает. Моя челюсть сжата с такой силой, что мне больно. Дыхание громкое. *Идиотский Джекланд*.       - Руди, вставай, - подошëл ко мне Ник и спустил одеяло с моего лица, - хотя бы поешь...и останься. Я прикрою, - продолжил он, увидев моë напряжение.       Я посмотрел на него. Его взгляд, быстрый и внимательный, изучает меня. Ни капли веселья, ни капли Ника. Кроме заботы и еды. Он встретился взглядом со мной и кивнул в сторону стакана. Я мельком перевëл туда взгляд и вернул обратно, только добавил вопроса. Парень заметно похмурнел и замялся. Вместо ответа он протянул мне руку. Я всë понял. Произошло то, чего не должно было быть. Впрочем, как это бывает всегда в моей жизни. Я прикрыл глаза, выдохнул и схватил его руку, которая тут же помогла мне сесть. Буквально через мгновение заместо его руки появился стакан с шипящей в нëм таблеткой. *Вот же Колин...*. Наверняка Ник узнал от Колина про таблетку. Это обычный транквилизатор, но мне не рекомендовано. Только накрайняк. Ненавижу, когда за мной так волочатся. Я привык сам, в последних силах восстанавливаться. Но осушил стакан.       Открыв глаза я не сразу смог посмотреть на Ника. Точнее совсем не смог. Прям дежавю.       - Это был...Тебе опять нужна помощь? - Спросил парень, отворачиваясь.       Я лишь усмехнулся.       - Ты собирался молчать?       - Мне она всегда нужна, но нахрен надо! - Немного грубо бросил я.       - О чëм ты? Капец, тебя не изменить!       Я уже успел пожалеть о своëм ответе. И кроме злобного взгляда Ник ничего не получил. Мне стало очень тяжело и я поднялся с кровати. Подошëл к столу, взял тосты, не в тарелке, а рядом, в пакете, и огляделся в поисках рюкзака.       - Ты не помнишь? Это же опять приступы эти странные. Руди, прекрати. Останься. Не хочу, чтобы Колин опять тебя бил.       - Другого способа, кроме смирения, нет, - заткнул я Ника, кладя пакет в рюкзак. - Не хочешь? Не говори ему. Спасибо и прости. Вовек не расплачусь, - я закрыл дверь. *Бл..., что? Что я сейчас сказал? Браток, ты ненормальный!*.

×××

      *Осталось надеяться что дома никого*. Я решил зайти домой, переодеться. Первой пары нет, так что я ничего не теряю. Не знаю почему Ник решил так рано проснуться. Живот конкретно просит еды. Серое худи совсем не греет. Кажется, сейчас холоднее, чем было ночью. Ночью... Воспоминания прорвались волной. Да, во время приступов паники и еë атак я могу выпадать из жизни и забывать то, что было буквально не задолго.       *Ночь...Парень с чëрными, как обычно причëсанными волосами. Образ которого заставляет смешиваться чувства. Мне не хочется о нëм думать. Слишком устал. В последние месяцев 7 я начал учиться не вспоминать и, возможно, был у цели, но уже нет. Его слова были странными. Нет, конечно, они как и обычно были язвительны и убийственны, но сказать он хотел не это. Потом мой псих...Идиот.       Тейлор. Ненавижу! Сам уже устал, так надо других подослать. А я? Боже. Опять захотел поиздеваться над собой ценой своей гордости*. Я вздохнул. Мой дом уже был передо мной. Я не стал никуда смотреть и, надев капюшон, быстро проскочил в дверь квартиры. Дома никого. Это хорошо. Не снимая обуви, я прошëл в комнату, оставив ключи на комоде. Моя комната находится сразу слева как входишь. Еë дверь оклеяна теми же обоями, что и стена. Мне казалось что так она будет менее заметной. В шкафу находятся стопки бумаг и тетрадей. Вся одежда просто сложена по разным углам комнаты. На двери плакат неизвестно кого. Он просто очень вписывается в интерьер. Люстры здесь нет. Только лампа в углу и светильник над кроватью. Шторы обычно занавешены. Их цвет никогда не был мне интересен. И мама периодически их меняет. У окна стоит стол, на нëм книги. Кровать находится в разном состоянии, чаще всего в беспорядочном. Под ней валяются карандаш, ручка и тетради. Потолок кажется настолько знакомым, что уже тошнит. Долгие ночи и неприходящий сон сделали своë дело. Единственное, что мне пока не надоело - спать на полу. Я редко сплю на кровати. Если внимательно осматреться, можно заметить записи, пометки и рисунки. Даже на полу.       Быстро сменив джинсы на чëрные спортивки и накинув ветровку я пробежал на кухню и сел за стол. Открыл пакет с тостами. *О, Ник, ты великолепно их делаешь*. Смутившись своей позитивностью я всë доел и собрался уходить. Перед выходом я приоткрыл дверь и осмотрелся. Только потом вышел. Но тут я вспомнил Дайера. Значит меня уже наказали. И я иду за этим.

×××

      - Доброе утро, присаживайся. - Сказал мистер Буш, увидев меня на пороге своего кабинета.       - Сколько? - Я не стал садиться и начал ближе к делу.       - Ох, Руди, я тебя даже не вызывал. То, что ты здесь, подтверждает факт о твоей совести.       - Чего? - Не понял я.       - Да, она есть, но очень глубоко. - Он улыбнулся.       Мне нужно совсем не это. Философия - не моë. По моему громкому вздоху и резко обращëнному к нему взгляду директор понял, что мне плевать.       - Мистер Джекланд, я ценю ваше стремление спасти друга, но, - он помолчал, - я уверен - это лишнее.       - Что значит "спасти"?       - Просто признайтесь что вы ни при чëм и я всë сделаю.       В принципе, так и надо сделать. Нет больше смысла его спасать. Но я не буду собой, если сделаю это.       - О чëм вы? Это был я.       Я даже опустил голову, типо мне стыдно.       - Я знаю, что он мог это сделать, а вы - нет.       - Неужели? А у кого есть доступ? - Спросил я, не подумав.       - Можно и без него.       Мы оба замолчали. Доказательств не было ни в чью пользу. Но директора сложно запутать. Я был у него много раз, и за это время он узнал много моих уловок. Узнал даже то, чего не знаю я. И не хочу знать.       - Если я сделаю так, как ты хочешь, ты просветишь меня? - Наконец проговорил мистер Буш.       - Невиновных нет. - Твëрдо ответил я.       - Две недели. - Со вздохом сообщил мужчина.       Я немного ахринел.       - Всего? За драку, которая даже не была ею, я получил месяц, а за порчу машины и высокомерия нашего удивительного Лайкута - две недели? - Быстро и с явным недовольством спросил я.       - Во - первых, наказаний у тебя и так много. Во - вторых, там была твоя вина. Ну и, в - третьих, месяц на двоих, - улыбнулся директор.       - Что? Вы уже и его?       - Невиновных нет, мистер Джекланд, - снова улыбнулся.       Чтобы не выплеснуть своей злости, я молча вышел из кабинета. Следом дверь открылась и донеслось:       - Я вызвал его раньше, потому что знал, что ты предупредишь.       Ох, как же ненавижу. Он постоянно меня бьëт своими аргументами и спасениями. Другой Руди любил бы его, но не я. Мне хотелось вернуться и накричать. Но нельзя. Это очень глупо. Вообще, прикрыть его было глупо, не то чтобы взять на себя. Но это же я, я не могу нормально. Меньше всего сейчас хочется разборок, поэтому я решил выйти из колледжа, несмотря на возможность учëбы сегодня. Телефон сел. Никто ничего не сделает. Самое сложное и последнее - придти домой. Тогда уже меня не станет для всех. Нужно бы со всем разобраться, но это не моя привычка. Увы, но это всë станет лишь ещë одной глупостью. Осталось только опять сидеть дома две недели и терпеть потом взгляды и вопросы. Да, здорово учиться два дня в месяц.       Выйдя за ворота, мне стало тяжело. События ночи давили. Чувства оживились. Злость вернулась. И равнодушие стало тяжкой работой. Всë, к чему я шëл столько времени, перечеркнулось, как что - то неправильное. Но я уверен, что это было правильно. И потому уровень ненависти зашкаливал. Но сил нет. Не могу я еë выразить. И заглушить тоже. Есть один способ, но я обещал. Он в прошлом. Да. Я уверен.       Во время всех этих мыслей, я тщательно отгонял образ. Такой ненавистный и приносящий боль. Такой знакомый и забытый. Образ, который я хотел бы не знать. Который пытался скрыть от себя. Образ, всякий раз вызывающий чувство "хочу" и правильное "ненавижу".