Море забытой печали

      - Я вообще ненавижу тот день, когда мы с ним познакомились.       Кампел смотрел на меня с интересом, но сейчас он испугался. Вероятно, пожалел что спросил. Мы сидим в той комнате со скейтами. Буквально 10 минут назад он играл мне свою первую песню. Видимо на моëм лице появилось выражение, которое заставило Кампела спросить: "Как так вышло, что Норман стал для тебя важен?".       - Прости, - сказал парень, - я не должен был.       Я сглотнул. Всë ещë что - то рвëтся наружу. Но я уже придумал исход своих действий, так что не особо сопротивляюсь.       - Это был апрель, - тихо начал я. - Мне только - только исполнилось пятнадцать, месяц назад.       Я помолчал. Кампел поставил гитару и сел подальше от меня, отвернувшись. В груди сжалось, я поморщился. Он слишком хорошо меня узнал, это плохо.       - Мы с Норманом познакомились на дне рождения знакомого отца. Этот знакомый приходился другом маме Нормана. Вот мы оба, как члены семей, и оказались на празднике. Я не любитель такой шумихи и числа людей, поэтому стащил бутылку вина и вышел на улицу...       ...На улице темно. Снег ещë до конца не растаял, что придавало слякоть и влажный воздух. Но мороз ещë буйствует. Я сижу и думаю *Зачем мне это всë. Я всегда отличался от стандартов моих родителей. Они люди деловые, со своим бизнесом, имеют крупного партнëра в лице семьи Ньюманов. Им присуща расслабленность, радость и желание работать. Но я другой. Мне по душе одиночество, спокойствие и грусть. Я всегда один, ни с кем не общаюсь, учусь не очень. Полная противоположность родителям. Я ненавижу эту среду, маски людей. И встаëт главный вопрос: на месте ли я?*. После каждой мысли я делал глоток вина. Бутылка кончилась и я пошëл в беседку во дворе. Здесь уселся на лавочку и закинул ноги на соседнюю. Сквозь маленькие отверстия в стенах виднеются звëзды. Я засмотрелся и не заметил, как ко мне подошли. Меня тронули коленом и, когда я поднял голову, передо мной стоял парень примерно моего возраста. Его чëрные волосы были аккуратно уложены, он улыбался. Одет был в рубашку чëрного цвета, серый бомбер и джинсы, подогнутые два раза. Странно, совсем не по - деловому. Я не один такой. Но на мне есть куртка. Ему не холодно? Ничего от меня не дождавшись парень усмехнулся и спросил: "Может свалим?". Я конечно же ничего не понял и не знал его, но кивнул и поднялся. Сначала мы шли молча, он вечно улыбался и косился на меня. Но потом сказал:       - Норман Ньюман, сын Кенделла и Кейрин, - протянул руку.       Я немножечко прифигел. Ньюман. Так этот пацан сыночек "моих" партнёров.       - Руди Джекланд, мои родители Сэри и Прейс, - пожал руку.       - Ооо, - воскликнул Норман, - так мы партнëры. Я не знал, честно.       Он снова усмехнулся. Меня это раздражает. Я поморщился и прошëл мимо.       - Зачем тогда ты подошëл? - спросил я спустя минут пять.       - Да хрен знает, - пожал Норман плечами, - пришëл туда, а там ты. Решил что тебе скучно, как и мне.       Ну, тут он ошибся. Мне чудесно.       - Не правда, - тихо ответил я. - Ты вторгся в мою тишину.       - Ахахаха, а ты забавный. Но однако ты пошëл.       - Тоже верно.       Мы пришли на остановку и сели в первый подъехавший автобус. Вышли в центре города, где было полно народу. Сидели в парке, покупали еду, он катался на аттракционах. Я обычно молчал, в то время как Норман рассказывал мне о бизнесе, детстве, чего ненавидит. Что ходить в клуб - смысл жизни, но не для танцев и выпивки, а ради траты времени и денег. Меня он много о чëм спрашивал, я отвечал, но в общих чертах. Не привык я говорить всë кому попало. А друзьям? Он мне не друг. Но парень признался, что у него друзей тоже нет. Он не нуждается.       Домой мы пришли утром. Каждый к себе. Натерпелся я с ним многого. Ненавижу его. Совсем не мой человек...       - Но с тех пор мы стали друзьями. Первыми в жизни. Но максимально разными. Он бесил меня, я бесил его ещë больше. Но постоянно были вместе. А потом, - я закрыл глаза, - что - то пошло не так.       Кампел уже в середине рассказа повернулся ко мне. В его глазах непонятно что читалось. Но он улыбался. Через силу. Сейчас он встал, подошëл к окну, скрестил руки на груди, вздохнул и сказал:       - Такая простая и распространëнная встреча и такая сложная и грустная история.       А затем выдохнул и улыбнулся.       - Если тебе просто в начале, то жди трудности в конце. Без трудностей совсем - никак. Ничего не может быть просто, - я говорил это на одном дыхании, терпя рвущие мою грудь на части стуки сердца.       Кампел подошëл ко мне, осторожно протянул руку, наблюдая, и не увидев сопротивления потрепал мои волосы.       - Ты это впервые кому - то говоришь? - парень переместил руку на моë плечо.       - Да! - со злобой ответил я. - Чтоб тебя.       Он убрал руку. На правой, где бинт, снова кровь. Из - за игры на гитаре. Я чувствую себя чужим самому себе. Меня вывернули наизнанку и просмотрели каждый миллиметр. И так уже пять дней. Я совершаю всë больше и больше ошибок. Вернуться! Вернуться к себе настоящему! Убежать от Кампела, добыть себе "спасение" и исчезнуть. Оставаться живым, не чувствуя этого, нельзя. Пора соответствовать своему состоянию.       - Руди, - позвал меня Кампел.       - Что?       - Ты меня прости за всë это, но я пообещал.       Он взял гитару, положил еë в чехол, оделся, кинул одежду мне.       - Ты хотел на репетицию группы. Пошли, Мистер Ценитель Искусства.       Парень посмеялся и надел свою красную олимпийку.       - Я тебя задушу!