Опустошение

Кокичи листал переписку с Шуичи. Когда он скучал, а детектив долго не отвечал ему, он находил приятным перечитывать их небольшие разговоры. sincerely hot: вопрос остается открытым sincerely hot: хочешь порисовать с нами? Штирлиц !: Ты сказал, вы не принимаете других? sincerely hot: нуу если ты вступишь в dice то будешь приглашён на все вылазки!!!! sincerely hot: к тебе это тоже относится!! Штирлиц !: Приятно слышать. Но я откажусь. Штирлиц !: Я остерегусь так самовольно заниматься вандализмом, учитывая особенности моей работы. sincerely hot: ты бяка((((( Штирлиц !: Извини?.. sincerely hot: шучу шучу я не обижаюсь ты лучший детектив не меняйся Довольно прямолинейно, Кокичи даже запаниковал тогда, но Шуичи отреагировал спокойно. Слишком спокойно, на вкус Кокичи. Он представлял иногда, как бы выглядел смущённый Шуичи — возможно, краснел бы ужасно, запинался, перебирал бы что-то в руках. милая картина. Кокичи заблокировал телефон и потянулся. Ему было скучно. Уставившись в потолок, он лениво стучал пятками по стене, свесив руки с кровати. Мышцы и суставы быстро начали ныть из-за нещадно неудобной позы, но Кокичи не шевелился. Он думал о последнем разговоре с Шуичи — он решился позвать детектива в кино, а получил отказ. Шуичи извинился как всегда вежливо, сказав, что у него завал на работе на этой неделе и, когда он освободится, не знает. Наоки: кокичи, не стучи по стене, пожалуйста. Прочитав сообщение, он вновь выключил телефон. Спустя долгую борьбу с самим собой Кокичи смог признать, что его интерес к Шуичи превосходил мимолётное увлечение. Он хотел звать Шуичи на свидания, подумывал познакомить с DICE, чёрт, он даже захотел найти работу, чтобы не быть таким беспомощным нахлебником. Шуичи, без преувеличения, мотивировал Кокичи делать что-то новое в жизни. Кокичи накрыл глаза локтём. Один раз был так близок к ошибке: Шуичи вдохновенно рассказывал о забавной ситуации на работе, какие случались редко; он жестикулировал и улыбался, что Кокичи не мог не заглядеться — пылающие глаза, мягкий смех, ямочки на щеках от широкой улыбки — он хотел поцеловать всё это, хотел поцеловать Шуичи. Это было бы так легко, они шли рядом и вокруг не души в вечерних сумерках. Кокичи стоило только руки протянуть и обхватить лицо Шуичи, чтобы осуществить желаемое, но он был слишком неуверен тогда в своих чувствах. Как он мог сомневаться, если сердце у него вырывалось из груди от мысли о поцелуе, и сам он так отвлёкся, что потерял нить разговора. Наоки: придёшь ужинать? Кокичи: дап дап сейчас Накои: жду тебя. Кокичи не так уж хотелось есть (он хотел поцеловать Шуичи, прямо сейчас), но перекус должен отвлечь его от скуки.