Таверна, герой и бог

      После удачного проведения фей-парада, Хроник Это осторожно, постоянно оглядываясь, вышел из темного неприметного переулка, где прятался от обезумевших фей. Герою заплатили приличное количество денег за такую нервную работку, а это нужно было непременно обмыть. Идти на главную площадь города не было смысла — там валялись бутылки, которые такие нежные эфирные создания били о лбы с воплями «За Титанию!»; в фонтанах плавали разорванные знамёна с переломанными древками, а брусчатка была усыпана уже запылившимися конфетти. Хроник ещё раз глянул по сторонам, на всякий случай восхвалил Всевышнего за то, что буйные феи всё-таки разошлись, и бодрым шагом пошел до небольшой, но уютной таверны.       Антигравитационные шлёпанцы звонко шлепали по пяткам героя и по мощёной дороге. Ощущение оттягивающего карман кошелька, набитого позвякивающими монетами, существенно улучшало настроение, да так, что привычная в последние несколько дней злоба стала рассеиваться. Хроник Это шел по небольшой прямой улочке прямо к цели — таверне, освещающей конец улицы теплым жёлтым светом из квадратных окон. — Великий, ты на ментальной связи? Оценишь сравнение вон той забегаловки со светом в конце тоннеля? Думаю, после всего пропитого там, я действительно его увижу, но ты, если что, будешь на подхвате?       Персональный бог Хроника не услышал, что и спасло героя от молнии в темечко за такую дерзость. Услышала разговаривающего с самим собой мужчину девушка, которая от скуки рассматривала из окна одинокого путешественника. Прохладный вечер, все разбежались по домам и тавернам. Кроме нее, высунувшейся из окна двухэтажного домика, и героя, на улице никого не было. Любопытной девушке приглянулся высокий незнакомец. Она несколько секунд поколебалась, постучала ноготками по деревянному подоконнику, подёргала себя за прядь русых волос и всё-таки решилась крикнуть комплимент: — Какая у вас красивая темная грива! Прям волосы цвета темного шоколада! — звонко выкрикнула девушка обернувшемуся герою. — Благодарю, прекрасная незнакомка, — залихватски ответил ей герой, помахав рукой и дружелюбно оскалившись, чего не особо было видно в синих сумерках, — сейчас только посещу питейное заведение, наберусь смелости и, надеюсь, рассмотрю вашу несравненную красоту поближе!       Щеки русоволосой девушки порозовели от такого беззастенчивого флирта. Она улыбнулась и помахала рукой герою, уже открывающему дверь таверны. Хроник взялся за массивную железную ручку, открыл тяжёлую дубовую дверь, ещё раз помахал рукой девушке и скрылся внутри здания, хлопнув дверью. Всё-таки девушке нечасто делали комплименты, даже такие нахальные. При свете дня лицо прекрасной незнакомки было уже не так прекрасно.

***

      В таверне Хроник Это твердой походкой идёт к столику у стены и падает на длинную деревянную скамью с изяществом пикирующего истребителя. Подзывает симпатичную официанточку, как можно более дружелюбно лыбится и уверенно заказывает пива потемнее и побольше. Рыжая официантка его самую милую, какая только имеется, физиономию не оценила, фыркнула и ушла к другому столу, покачивая широкими бёдрами. Хроник проследил взглядом за движением её, кхм, очень красивых, обтягивающих определённые места, штанов. Почесал загорелый подбородок с небольшой щетиной, снял с пояса мешающий искривитель кардиограммы, запихнул его в рюкзак, попробовал прочесать волосы руками. Не вышло. Долго ковырялся в рюкзаке, прежде чем вытащить дневник и записать: «Знаешь, Громогласный, вообще-то не такая уж у меня грива волос. Особенно после последней стычки с монстром. Отбитый Мошенник, видимо, хотел стать садоводом, но не вышло, поэтому он реализовал свои детские мечты на мне и выкорчевал лишние волосы из моей головы.»       Официантка наконец-то принесла деревянный поднос с несколькими большими кружками темного пива. Нахмурившись и тряхнув рыжими кудряшками, она поставила поднос на стол, за что была награждена развязным «Пасиба, родная!» от Хроника Это. Девушка, видимо, наслышавшаяся такого от других героев, вздохнула и напомнила: — Не забудьте заплатить за выпивку, путешественник, — сказала она мягким голосом и опять ушла куда-то в глубину шумного зала таверны.       На этот раз Хроник не стал провожать девушку взглядом, потому что кружка холодного пива оказалась куда интереснее. — Вот за что мне нравится это место, так это за милых дам, обслуживающих тебя здесь! Никогда не нагрубят, а уснёшь за столом, ну бывает такое — осторожно разбудят и спросят, где ты остановился на ночь. Чудо, а не таверна, скажи, Всевышний?       На такой прекрасной ноте Хроник Это закончил свой тост (посвященный неизвестно кому, ведь пил он пока что в одиночестве), отхлебнул из кружки и оскалился в улыбке. С каждой следующей кружкой он чувствовал себя все веселее и веселее, краски жизни становились мягче, так что вскоре он присоединился к ближайшей компании героев, чтобы горланить с ними вообще-то лирические песни.

***

      Время шло, таверна пустела, Хроник Это поймал меланхоличное настроение и, уже в одиночестве, допивал последние на сегодня кружки темного, карамельного пива. Это было не столько его волевое решение, сколько логический вывод после осмотра своего кошелька на предмет денег.       Хроник сидел, подперев голову левой рукой, и смотрел в окно. В квадратном окне с деревянной рамой, крашеной в тёмно-коричневый, было видно улицу и кусочек густо-синего ночного неба между домами. Свет луны бликовал на гладких округлых камнях мостовой и как будто сгущался…Стоп, сгущался!? Герой аж проморгался и несколько раз встряхнул головой. Нужно ли в такой момент уповать на божественную милость?       Поток холодного лунного света и правда сгущался серебристым туманом возле самой земли, вытягиваясь и принимая очертания явно гуманоидной фигуры. Хроник Это осоловело пялился на происходящее за окном, про себя сомневаясь, стоит ли называть фигуру человеком?       Плотный кокон из сияющего тумана пульсировал в такт сердцебиению, тускнел, становясь светло-серым, дымчато-серым, и опадал лоскутами, постепенно открывая фигуру внутри него. Теперь уже точно человеческая фигура, подсвеченная слабым переливающимся ореолом, огляделась, повертела головой и подошла к двери таверны, прорезая туман.       Хроник Это видел из окна только слабый свет, исходящий от неизвестного человека, да клочья тумана, стелющиеся по земле. Герой резко отвернулся от окна, потёр глаза смуглыми пальцами и вздрогнул от звука захлопнувшейся двери таверны. Незнакомый молодой человек зашёл в мягкий полумрак зала. Он кивнул удивлённым официанткам и целенаправленно прошлёпал ногами в сандалиях к столу возле стены, за которым сидел Хроник. Незнакомец слитным плавным движением сел на широкую скамью напротив героя. Усмехнулся. — Истину глаголишь, Хроник Эхо. Таверна и правда миленькая, я тебе как твой персональный Всевышний говорю.       Хроник Это трезвел на глазах от такого неожиданного заявления. Фишка в том, что не было причин не верить незнакомому парню: от него буквально исходил полупрозрачный жемчужный свет! Неземное свечение бликами отражалось в лакированной столешнице светлого дерева и создавало странный контраст с крайне приземленной одеждой. Герой поднял недопитую кружку пива и отхлебнул из неё, чтобы сгладить шокирующее впечатление мягким карамельным послевкусием напитка. Не помогло, зато ситуацию сгладила подошедшая официантка. Та рыжая кудрявая красотка, которая подносила Хронику подносы с кружками, о чём-то вполголоса говорила с барменом и кидала косые взгляды на нового посетителя, так что ей было не до работы. — Принесите, пожалуйста, того же, что и у героя, — вежливо попросил молодой незнакомец у худой и черноволосой официантки, указывая на Хроника Это ладонью.       Брюнетка кивнула и быстро ушла. Её длинный «конский хвост» чуть было не хлестнул героя по лицу, когда она повернулась. — Э-э-э…Ну, пью во славу твою ж…Во славу твою, Великий! — пробухтел, запинаясь на согласных и растягивая гласные, Хроник Это. — А…Собственно, почему вы тут? — поинтересовался герой со злобной усмешкой, смотря на человека напротив мутными темными глазами и понимая, что ему, скорее всего, пришли испортить вечер молнией в черепушку или громогласной напутственной речью. — Моя божественная прихоть. Разве не по этой причине у местных богов совершаются все их дела? А ещё мне просто стало скучно сидеть на облаке и тыкать молниями в твою тушку. Вот, решил спуститься с небес на землю и размяться, — самым наплевательским тоном сообщил Бетон, пожимая плечами.       Хроник Это перестал скалиться и как будто в момент сдулся, исчерпав все свои претензии. Повесил голову, поболтал пиво в кружке, вздохнул, почесал затылок. Потом поднял голову и как-то тупо посмотрел прямо в глаза своему личному богу. Если не мешает пропивать нажитое, то пусть сидит и отсвечивает ореолом, хрен с ним.       Официантка принесла ещё один поднос с кружками и убежала к другим редким посетителям и таким же редким пьяницам, простучав каблучками по доскам пола и не забыв напомнить про оплату. Хроник недоверчиво сощурился, зыркнул сначала на поднос, потом на своего бога и прогундосил: — Э, Великий, ты за мой счёт собрался, что ли? У меня в кошельке это самое…Мышь повесилась, — Хроник слышал эту фразу в каком-то другом контексте, но не мог собрать мысли в кучу, чтобы вспомнить, в каком именно.       Герой демонстративно достал кошелек и стал вытряхивать его над столом. Из кожаного мешочка вывалилась последняя медная монета. Бетон хитро ухмыльнулся и сочувственно покачал кудрявой головой. Потом запустил руку под свою широкую коричневую накидку, сделал какое-то плавное движение рукой и вытащил кошелек, полный монет. Хроник Это вытаращил глаза и аж рот открыл от такого великого колдунства. «А так можно было!?» — мысль так и вертелась в еле соображающей голове героя. В нетрезвой голове вертелись ещё какие-то смутные мысли про храм, золото и кирпичи, но они были едкими, злобными, и герой не особо понимал, чем они связаны между собой, так что решил их не думать. — Не поверишь, но чем больше богов, тем меньше в них божественной мощи, так что на золотые горы не надейся. И не волнуйся за свой кошелек, я, как видишь, со своим,— буркнул, понизив голос и отвернувшись, Бетон.       По нахмурившемуся лицу и резко ожесточившимся серым глазам Хроник Это заметил, что его божественного собутыльника очень огорчает невозможность наколдовать золотой горный хребет.

***

      Кружка за кружкой, а божественное тело не пьянело, но явно наслаждалось моментом. Хроник Это, натренированный спусканием геройских гонораров на кабаки, тоже сохранял остатки рассудка. Эти самые остатки сейчас помогали ему подпереть голову левой рукой, прижать холодную стеклянную кружку к виску правой рукой и пялиться на молодого человека напротив.       Пожалуй, Великий был красив. По-человечески красив. Герой не особо разбирался в канонах красоты высших существ. Может быть, у них там, на облаках, считают красивым третий глаз, синюшную кожу или сотню рук? Даже если так, у Громогласного были забавные кудряшки, местами завивающиеся в пружинки. Буйно кудрявая голова подсвечивалась сверху мягким жёлтым светом светильника, из-за чего темно-русые волосы напоминали светящуюся шапку. В задумчивых серых глазах играли блики теплого света. Бетон икнул, разрушив вязкую и теплую, как патока, атмосферу. Потёр чуть загорелыми ладонями лицо и подозвал официантку. Расплатился с ней за все выпитые со своим героем литры. Поблагодарил девушку и предложил: — Ну что, герой, хоро́ш? А то утром не очнёшься на подвиги. Я сегодня добрый, будить разрядом не буду, сам очухаешься, — воистину добродушно усмехнулся Бетон. Хроник Это согласно булькнул что-то неясное, но там точно было слово «туалет» и «спать».       Бетон, используя всё свое божественное обаяние, взгляд глаза в глаза и мешочек с монетами, материализовавшийся в его ладони, уговорил бармена выделить на ночь одну из комнат на втором этаже таверны. Вообще, эти комнаты предназначались для более приличных посетителей. Ну, тех, которые приходили в таверну днём, чтобы культурно поесть, потом точно так же цивилизованно порешать свои дела в городе, а потом переночевать. Понятно, что в тавернах вроде этой останавливались только торгаши мелкой и средней руки, но они все равно считались более приличным контингентом, чем босяки и герои. Хотя последние обычно оставляли приятный осадок в виде месячного заработка, на ночь их оставляли крайне неохотно. Видите ли, они распугивают посетителей громкими и усердными молитвами, от которых иногда трясся деревянный потолок.       Тем не менее, сейчас Хроник Это пытался хоть как-то помочь Бетону тащить своё туловище по лакированной деревянной лестнице, еле переставляя заплетающимися ногами. Помогало не особо, но герой очень старался. Старался так сильно, что через алкогольное марево смог сфокусировать глаза на ступнях Бетона и вяло, даже как-то туповато удивиться, что тот носит самые обычные светло-коричневые сандалии. Вроде как, боги, даже настолько локальные, как в их мире, должны изо всех сил выпендриваться и всячески показывать свою возвышенность и непохожесть белоснежными и сияющими (или угольно-черными, и чтоб красный плащ с черепами развевался на ветру) одеждами. Нет, правда, Хроник много раз шёл в одну сторону с каким-нибудь мрачным героем, воняющим сожжёными от молний волосами, и волей-неволей слушал его жалобы на жизнь и на характер своей личной богини. Что еще делать, пока ты шлёпаешь ногами по пыльной широкой дороге, как не чесать языком? На фоне тех страшилок, Бетон казался вполне себе приземлённым. Если бы не мягкое серебристое свечение, которое спустя некоторое время перестало бликовать в столешнице и испарилось, то Великого можно было бы принять за очередного героя, который по странным причинам не носил с собой ни талисманов, ни оружия с бронёй, ни рюкзака с барахлом. Только коричневая накидка, что-то вроде синей туники, оранжевые шаровары и загорелые щиколотки, перехваченные ремешками потёртых сандалий. — Ты там ещё не отрубился? Давай, держись, ещё пару раз переставить ноги и мы в комнате, — Бетон откровенно язвил, смотря на своего ничего не соображающего героя.       Хроник Это не уловил тот момент, когда они с лестницы переместились в полутёмный коридор, а потом и к простой белой крашеной двери. Возможно, в процессе он даже выучил новое умение, позволяющее перемещаться в пространстве на далёкие расстояния, но работающее только после принятия на грудь определенного количества хмельного. Дверь в комнату хлопнула как-то уж слишком громко, а рука Бетона, поддерживавшая Хроника за талию, стала неожиданно неприятно давить на рёбра. То ли из-за руки, непонятным образом давившей на бок так, что давление чувствовалось и дальше в животе, то ли из-за громкого звука, то ли из-за вмешательства Мрачнейшего в желудке появилось гадкое скручивающее ощущение. Следующее, что герой почувствовал — это холодная плитка в крохотной ванной и такой же прохладный ободок унитаза. Хроника Это нещадно рвало.

***

      Бетон сидел на полу, оперевшись спиной об тумбочку, и наблюдал за спящим Хроником. Несмотря на то, что его герой, по всей видимости, давно не получал такого предательства от алкоголя, спал он почти богатырским сном. Смуглая рука, вольготно свесившаяся с одноместной кровати, это подтверждала. Не то чтобы Бетон хотел еще полчаса придерживать за плечи Хроника, чтобы тот окончательно не упал лицом в унитаз, а потом все-таки оставить того наедине с зеркалом и малюсенькой душевой, совсем нет. Он надеялся потратить прану на что-то более безобидное, что-то, что будет напоминанием для героя не пропивать всё честно отжатое у монстров. Например, на маленькую и симпатичную шаровую молнию. Пусть эту попойку отчасти и спонсировал Бетон, но совсем спускать всё с тормозов было нельзя. А то Хроник, губа не дура, начёт ещё после личной встречи отмазываться от всех гласов, что не несут с собой возможную прибыль, и клянчить у своего Громогласного золото! Жаль только, что чем больше богов, тем сильнее между ними распылена прана, а чем сильнее она распыляется, тем менее предсказуемо работает. Да и качество того колдовства, что получается после преобразований праны, такое себе, если не сказать хуже. Вечером именно такое откровенно хреновое колдовство заставило Хроника Это не подпрыгнуть и смачно, но очень забавно выругаться от прилетевшей в зад молнии, а обниматься с фаянсом.       Бетону в какой-то степени было жаль своего героя. Было время, когда его прана тратилась только на лечение и мотивирующие гласы. Хроник от такого, конечно, добрел и хорошел прямо на глазах. Улыбка, действительно умиротворённая улыбка, а не та кривая лыба как сейчас, появлялась на лице героя гораздо чаще, а не только когда тот думал, что Великий под кустом ничего не увидит. Бетон смотрел на довольную, загорелую и сверкающую добрыми карими глазами физиономию Хроника Это и искренне боялся, что такой добродушный тюфяк просто не выживет. Недостаточно сильно стукнет на арене противника, будет плести цветочные венки боссам и приветливо махать каждому встречному чудовищу. Да, его герой не будет лишний раз соваться на рожон, но толку от этого? Монет для кирпичей из чистого золота не накопишь, собирая цветочки и поедая лечилки вместо того, чтобы действовать. Поэтому Бетон решил первый раз жахнуть Хроника молнией. А потом ещё. И ещё. Сначала сердце обливалось кровью, когда он видел обугленные, когда-то мягкие, цвета тёмного шоколада, волосы героя и его страшные ожоги, а потом Бетон зачерствел и стал относиться ко всему проще. Настолько проще, что не обращал внимания на, вообще-то, огромную, колоссальную пропасть, которая должна быть между ним и его героем. Никто не запрещает привязываться к героям, так даже лучше, но коллективный разум всех богов Годвилля решил, что снисходить до прямого общения, вот так, на расстоянии полуметра — это фу и вообще моветон. Среди облаков, сверкающих белизной одежд и мрачных багрово-чёрных одеяний Бетон был отщепенцем. Забавным кудрявым парнем в синем, коричневом и оранжевом, который, почему-то не стеснялся сесть под деревом, чтобы прям муравьи ползли за шиворот, и наблюдать за своим храпящим возле костра героем. Который, кстати… — Это, Мрачнейший…Где молния? — пробубнил сонным заплетающимся голосом Хроник Это.       Видимо, это всё, на что героя хватило спросоня, потому что он тёр рукой слипшиеся после сна глаза. Хроник подполз к краю кровати, повернулся на бок, положил локоть под голову и оказался сантиметрах в двадцати от удивлённого лица Бетона. Они пялились друг на друга ещё несколько минут: Хроник — осоловело, темными, как будто масляными мутными глазами, Бетон — грустно, сизо-серыми в таком же сизо-сером и сыром раннем утре. В голове героя лениво проползла мысль о том, что Великий, наверное, думал о чём-то своём, важном и божественном, о чём-то, что герой не смог бы осознать между пьянками и путешествиями. На уже не такой сонный взгляд Хроника, Бетон, прислонивший кудрявую голову к дебёлой прикроватной тумбочке, выглядел так, будто хотел попрощаться и уйти. Возможно, в рассвет.       Хроника Это как будто прошибла молния. Он знает это прожигающее ощущение, резко выдёргивающее из привычной жизни вместе с ускоряющимся стуком сердца. Пальцы на руках Хроника нервически дёрнулись. Рука, которой он несколько минут назад протирал глаза, грубовато потрепала Бетона по голове, а потом стиснула плечи в таких же неуклюжих и жёстких объятиях. Хроник Это перевернулся на живот, второй рукой похлопал Бетона по спине и порывисто уткнулся лицом тому в плечо. От таких телодвижений герой, правда, чуть не свалился с кровати, но удержал равновесие, навалившись на чужие плечи. Хроник наполовину сполз с кровати, ещё больше притёрся лицом в плечо, всё ещё обтянутое мягкой шерстяной накидкой, и шмыгнул носом. Хроник даже не пытался изобразить благоговейную радость; он шмыгал носом, сминал в кулаки одежду на чужой спине и тёрся лбом об плечо Бетона не для того, чтобы показать, какой он хороший-плохой герой и что он больше так не будет. Нет. Хроник Это прощался, потому что понимал: скорее всего они больше вот так не увидятся. Разовая акция. Штучный товар. Не в том смысле, что его Великий растворится в тумане и снова оставит его в безбожниках, на этот раз насовсем, до самой реальной смерти. Бетон никуда не денется, он будет присматривать за героем так тщательно, что у Хроника будут искриться волосы от его усердия, но вот так, как вчера вечером в таверне, больше не будет. Злобного, искромётного, но местами чёрного и мерзкого юмора, мягкого жёлтого света, подсвечивавшего пружинки кудрей, и той атмосферы, которая из-за хмеля в голове стала похожа на одно большое тёплое марево, на размазанный мёд, больше не будет. Ни-ког-да.       Бетон с лёгким умилением смотрел, как Хроник Это расчувствовался наутро после пьянки. Герой буквально придавил его к доскам пола своим весом, только тумбочка сзади спасала от того, чтобы шлёпнуться на спину и утянуть за собой вцепившегося в него Хроника. Бетон хмыкнул, потрепал своего героя по спутанным волосам и пару раз с чувством хлопнул его по спине. Надо было уходить, пока ещё не взошло солнце. Бетон опытным путём выяснил, что в это время большинство богов то ли спали, то ли находились в подобии нирваны и были отключены от реальности, так что неиспользуемая прана в избытке клубилась в пространстве. Это позволяло колдовать что-то более весомое, чем цветочки да молнии, например, растворить своё физическое воплощение в воздухе и исчезнуть с дуновением ветра, чтобы появиться на своем “рабочем месте” на ближайшем облаке. Бетон и сам расчувствовался и напоследок сжал Хроника так, что у того, кажется, с хрустом выпрямился лёгкий сколиоз. Ну, хруст в позвоночнике точно был слышен. Отстранился, посмотрел в грустно-преданные тёмные глаза, на осунувшееся скуластое лицо, на всего Хроника, который с печальной и немного надеющейся улыбкой смотрел на него. Рывком встал с пола, поправил задравшуюся тунику, потянулся. Обнадеживающе ухмыльнулся Хронику.       Следующее, что увидел Хроник Это, был серебристый туман, изящным потоком ускользающий в окно, и забавный парень в накидке, который почесал кудрявый затылок и растворился в уличной сизой сырости.