В ней было всё таким...

      — Ань, у тебя все нормально? — Алена задает вопрос будто между делом, видя очередное падение коллеги. Она, словно ощущая свою вину, хочет поддержать «подругу», но, что говорить, совсем не знает.       — У меня все прекрасно, — фыркает в ответ девушка, поднимаясь со льда.       Тренировка для большинства уже завершилась, но тренеры оставили на дополнительный лед Щербакову и Косторную, которым срочно в предверии «бэшек» надо было набирать формую одной работать над квадами, другой над трикселем.       Уже с конфликта в раздевалке минуло достаточно времени, чтобы забыть и отпустить. Но, как часто бывает, ни одна из девушек этого не сделала. Аня, очевидно, злилась из-за слов брезгливых Алены в свой адрес, при этом точно зная, что та получила удовольствие от вечера с Аней.       Алена же злилась из-за пощечины, из-за того, что Аня все рассказала Саше, которая теперь не отлипала с осуждающими взглядами, колкими фразами между делом.       Еще больше она почему-то злилась на Камилу, которая так весело скакала вокруг Щербаковой, предлагая варианты проведения совместных выходных, общих ночевок.       «Они ночуют друг у друга. Это что-то точно значит», — Алена ругает себя, Аню, Камилу. Она постепенно отстраняется от общения с подругами, не желая знать лишних подробностей. Даже так, она боится узнать, что там что-то больше, чем просто спали рядом.       Отчего-то Косторная уверена, что Аня в интимном плане только ее. И это жутко бесило девушку.       Но вот то, чего она боялась больше всего. Они впервые за долгое время остались в раздевалке одни. Глупое молчание. Сборы. Переодевания. Аня не заметила, как смотрит на девушку, которая в этот момент надеется лишь на одно — ничего, что пошатнет ее позицию, не произойдет.       — Ален, извини за пощечину, — выдыхает Аня, подходя ближе.       — Забей.       — Не могу.       — Я обидела тебя, ты ответила на это. Все отлично, Щербакова, — Алена почувствовала, что к ее телу прикоснулись. Она испуг ощущает. Она дышать пытается. Она своего волнения выдавать не хочет, — Что ты делаешь?       — А разве ты этого не хочешь? — Аня шепчет на ухо, прижимаясь сильнее к полуобнаженному телу.       — У тебя есть Камила.       — Я бы закончила все это, если бы ты попросила.       — Бросила бы Ками? — Алена разворачивается и ловит игривый взгляд.       — Я бы убрала руки, если бы ты попросила.       — Ты же понимаешь, что у нас нет друг к другу чувств? Только сексуальное влечение. Хотя, Камила уже задается вопросом, как тебя затащить в постель по-взрослому, — Косторная улыбается, обводя пальчиками руки Ани.       — Узнала ответ?       — Аня…       — Я хочу тебя.       — Если бы я была твоей девушкой, ты бы мне тоже изменяла?       — Я тебя люблю, — шепчет, но так уверенно, Аня, что у Алены не находится слов. Она сдается в карий омут, разрешая прижать себя к стене, — А ты бы согласилась стать моей девушкой, если бы я рассталась с Ками?       — Нет. Я тебя не люблю.       Но Щербаковой уже все равно, она крепко сжимает тело девушки, оставляя поцелуи на каждом участке тела. Она не верит Алене. Не хочет верить.              Камила жила, как многим казалось, в некой эйфории от выхода во взрослые международные соревнования, от своих отношений, как она считала, с самой лучшей девушкой на свете.       И все же, она понимала, что все вокруг ее — это иллюзия. Она живет в ней, не желая рушить хрупкий союз, который так был для нее важен.       Однако, некоторые догадки она имела.       — Саш, ты занята? — Ками неожиданно даже для себя, набрала номер, на который никогда не звонила.       — Не особо, — у Трусовой свой режим тренировок, потому она еще в «хрустальном» отрабатывала некоторые элементы на паркете. В отличие ото льда и коньков, кроссовки и пол не доставляли ей такого дискомфорта, — Что-то случилось?       — Я не уверена, — Камила выдыхает в трубку, а Саша аккуратно открывает дверь в раздевалку, сразу же ее закрывая, — Мне кажется, что Аня мне изменяет.       — Надо же… — у русской ракеты мурашки по телу от увиденной в раздевалке сцены, у нее мучения совести перед Камилой, — С Кем же?       — Я не знаю. И мне кажется, что Алена знает, — Саша хмыкает. «Конечно, блять, знает», — девушка скатывает вдоль стены, — Она покрывает Аню. Может, хотя бы ты будешь честна со мной. Скажи, она изменяет?       — Если честно, — Саша жмурится, Саша ругает своих подруг за все, что происходит. Саша терпит, — Аня никогда не обсуждает со мной личную жизнь. Знаю, что она с тобой. Все. Ты явно обратилась не по адресу. Такие вопросы задавай Ане.       — Она могла бы, как думаешь? — у Валиевой голом уже обреченный, но еще ищет надежду.       — Не думаю. Это же Аня. Она правильная. Да и врать она не умеет, — Саша улыбается, проклиная себя.       — Спасибо.       — Не накручивай. Если что-то произойдет, то Аня тебе скажет. Она точно не будет тебе врать.       — Спасибо, Саш. Извини еще раз. До завтра!       — Пока.       Саша ненавидит своих подруг. Саша ненавидит Камилу. Саша хочет влететь в раздевалку и раскидать их всех по разным углам, устроив маленький воспитательный момент.       Но не может.       Не имеет права.       Аня любит Алену. Она надеется, что эти двое найдут выход.       Трусова решает, что ей надо будет поговорить с Аленой, чтобы понять, чью позицию ей занять.