Сети памяти

      Наступил март. На улице стало постепенно теплеть. Иногда вечерами, перед отбоем, Гарри выбирался из замка, чтобы побродить в одиночестве на свежем воздухе. Любимым его местом было небольшое возвышение у озера, скрытое от посторонних глаз деревьями.       Вот и сегодня Гарри пришёл на скалистый берег. Убедившись, что никого поблизости нет, он сбросил с себя мантию-невидимку и подставил лицо чуть морозному ветру, дувшему с озера. Темнело всё ещё рано, поэтому даже если кто-то и выглянул бы из окон замка, то ни за что бы не разглядел в сумраке одинокую фигуру школьника.       Вдруг шрам вспыхнул ослепительной болью, заставив Гарри вскрикнуть и осесть на землю. Он пытался бороться, пытался сопротивляться. Но реальный мир становился всё дальше и дальше, уступая всё больше места нечеловеческой боли и такой знакомой, такой желанной чёрной двери.       Нет! Это не он! Ему не нужна эта дверь! Он – Гарри Поттер. Он находится в замке Хогвартс. Он должен очистить свой разум, должен вернуть себе контроль.       На мгновение Гарри показалось, что кто-то стоит рядом с ним. Кто-то, кто хочет ему помочь. Но боль снова усилилась, увлекая его в чужое сознание.       Дверь была так близко. Надо было только протянуть руку. Ещё чуть-чуть и он попадёт туда. Ещё немного и он доберётся до своей цели. Но в чём дело? Что-то мешает ему. Не снаружи – внутри. Что-то сбивает его с пути. Какая-то борьба. Нет, так не пойдёт. Он должен это прекратить.       Гарри издал душераздирающий крик и выгнулся дугой. Он больше не мог сопротивляться. Он больше не мог. Он больше не…       В сознание Гарри возвращался медленно и неохотно. Первое, что он услышал – треск огня в камине. Он плохо понимал, где находится, и совершенно не помнил, что с ним случилось. Камин… Наверное, он заснул в гостиной, делая домашнее задание.       Гарри нащупал очки, надел их и оглядел себя. Он лежал на диване. У него была расстёгнута рубашка, а грудь натёрта какой-то мазью. И почему-то был закатан правый рукав.       И всё-таки, где он и что произошло? Гарри огляделся вокруг, рассматривая комнату, в которой оказался. Это была не гостиная Гриффиндора. Хотя в чём-то напоминала её. Напротив дивана, на котором лежал Гарри, горел камин. На каминной полке стояли книги и выполненная из камня фигурка какого-то цветка. На каменных стенах не было видно ни одной картины и ни одного окна. Зато висело несколько светильников, в которых тёплым огнём горели свечи. И стояло множество книжных шкафов, доверху наполненных книгами. Между диваном и камином располагался низкий деревянный столик, на котором выстроились в ряд разнообразные флаконы и баночки. По обе стороны от дивана стояло по креслу.       На обозрение обстановки перед глазами у Гарри ушло всего несколько секунд, и он наконец обернулся. На втором кресле, которое находилось позади него, сидел человек с книгой в руках. Их взгляды встретились, и внутри у Гарри всё похолодело – это был Северус Снейп. Гарри пришёл в ужас. Но не успел он и слова сказать, как Снейп отложил тут же закрывшуюся книгу, схватил палочку, которая лежала у него на коленях, и, направив её на Гарри, произнёс заклинание.       Воспоминания потоком хлынули в сознание Гарри. Они мелькали разноцветными, яркими картинками так быстро и пёстро, что ему пришлось зажмуриться. С полминуты понадобилось Гарри, чтобы прийти в себя. Когда он снова открыл глаза, перед диваном на коленях стоял Снейп и накладывал диагностические чары. Гарри, не обращая никакого внимания на манипуляции профессора, сел. Картинка наконец полностью сложилась в его голове. И он одним рывком прижался к Снейпу, благодарно обнимая его. Снейп не ответил на объятия, но и не отпрянул, хотя Гарри чувствовал, как напряглось всё его тело. – Спасибо Вам, профессор! – горячо поблагодарил Гарри Снейпа, наконец выпуская его из объятий. – Знаете, а я был уверен, что кто-то видел меня во время очередной неудачной попытки этого садиста попасть за ту запертую чёрную дверь.       Лицо Снейпа превратилось в непроницаемую, безэмоциональную маску ещё до того, как Гарри договорил. – Не переживайте. Вряд ли он что-то понял из моих мыслей. Во-первых, я сам это понял только что. А во-вторых, мои мысли в тот момент были слишком заняты… ммм… болью и страхом, – поспешил успокоить профессора Гарри.       Снейп с сомнением покачал головой: – Очень на это надеюсь.       Он медленно поднялся с пола и сел на диван рядом с Гарри. В задумчивости он провёл пальцем по губам, смотря куда-то мимо, а затем, видимо, придя к какому-то выводу и удовлетворившись им, кивнул сам себе и повернулся к Гарри. – Как Вы себя чувствуете, мистер Поттер? – Вполне терпимо, – ответил Гарри, а потом, словно что-то вспомнив, попытался одёрнуть закатанный рукав, но сначала рукав не поддался нервно дрожащим пальцам, а затем Снейп просто перехватил его руку. – Что это такое? – Ничего.       Снейп осторожно провёл пальцем по выступающим шрамам-буквам и повторил свой вопрос. Гарри молчал. Но не пытался вырваться или отодвинуться. Снейп не торопил его, словно давая ровно столько времени, сколько ему было необходимо, чтобы ответить на этот вопрос, однако было понятно, что ответить придётся в любом случае.       Наконец Гарри собрался с мыслями и так тихо, что иногда его речь перекрывал треск огня в камине, признался: – Я поспорил на занятии с профессором Амбридж и получил отработку – она заставила меня писать строчки. Достала необычное перо и не дала мне к нему чернил. Я выводил одну и ту же фразу на пергаменте… своей собственной кровью. И в то же время эта фраза вырезалась на моей руке. «Я не должен лгать».       Когда Гарри поднял взгляд на Снейпа, тот был в ярости. Гарри не понял, что именно вывело профессора из себя, но испугался, что дело в нём. Он сказал что-то не то. Ему вообще не стоило рассказывать об этом. Надо было придумать что-нибудь. Что они баловались чарами с друзьями. Что угодно, только не рассказывать про Амбридж. Он ведь говорит со Снейпом. Даже не с Дамблдором. О чём он вообще думал?       Размышления Гарри, которые уже успели принять панический оборот, были прерваны Снейпом, который разразился такими ругательствами, каких Гарри ну никак не ожидал услышать из его уст. Некоторые фразы наверняка показались бы интересными даже Рону.       Гарри ошеломлённо смотрел на взбешённого Снейпа. Сказать, что профессор его напугал – ничего не сказать. Снейп поймал его испуганный взгляд и… лицо его тут же смягчилось. В ту же секунду стало понятно, что его гнев был направлен не на Гарри. Снейп снова провёл пальцем по буквам-шрамам. Гарри вздрогнул. – Профессор МакГонагалл знает? – слишком спокойно спросил Снейп. – Нет, – железно отрезал Гарри, а потом мрачно добавил: – И никогда не узнает.       Снейп как-то странно, будто бы понимающе (Гарри не был уверен, что Снейп вообще способен на проявление подобных эмоций), посмотрел на него и спорить не стал. В комнате повисла тишина. – Профессор! – внезапно спохватился Гарри. – Уже, наверное, очень поздно. Мне лучше вернуться в спальню. – В одном Вы правы, мистер Поттер – уже очень поздно. В другом – ошибаетесь. Возвращаться сейчас в спальню – не лучшая идея. Именно сейчас преподаватели патрулируют школьные коридоры активнее всего. Через некоторое время в замке станет спокойнее для нарушителей… – Я нарушитель не по своей вине сегодня! Сэр, – рефлекторно огрызнулся Гарри, но Снейп в ответ лишь ухмыльнулся, и Гарри стушёвано извинился.       Установившуюся было снова тишину прервал звук урчания живота. Гарри, изображая огромный интерес, уставился в камин. – Ты не был сегодня на ужине? – сдвинул брови Снейп.       Гарри утроил интерес к огню и едва слышно промямлил: – Вы ведь знаете, что не был. – Не знаю. Меня там тоже не было, – так же тихо ответил Снейп, украдкой бросив взгляд на своё левое предплечье.       Реакция Снейпа не укрылась от Гарри. Волна гнева поднялась внутри него. Он в бессильной злобе несколько раз сжал ладонь в кулак, а затем с силой ударил по дивану. Унять эмоции это не помогло. Дышать становилось всё труднее. Мир вокруг переставал существовать – терял очертания в заволакивающей глаза пелене. Вместо воздуха в рот заливалась солёная вода. Он тонул. Захлёбывался собственной злостью, собственным бессилием.       Ко вкусу солёной воды примешался ещё какой-то мерзкий вкус. Он не мог разобрать, что это. Попытался отплёвываться, но жидкость всё равно лилась ему прямо в горло. Пришлось сдаться и проглотить.       А потом чьи-то сильные руки обхватили его. Кто-то прижал его к себе, не давая погрузиться в пучину небытия. И он стал выплывать. Медленно-медленно возвращаясь в реальность.       Реальность оказалась довольно необычной. Он снова сидел на диване в гостиной Снейпа, но на этот раз Снейп крепко обнимал его. Гарри била мелкая дрожь, словно он действительно только что выбрался из холодной воды, и эти странные объятия действительно успокаивали.       Едва он отдышался, как Снейп откупорил флакончик с зельем, который всё это время держал в одной из рук, и залпом осушил его. А затем отставил на стол, где уже стоял другой пустой флакон.       Он закрыл глаза, и тут Гарри понял, что прикосновения причиняют Снейпу боль. Он попытался высвободиться из объятий, но Снейп не позволил ему этого сделать: – Всё нормально. – Нет, – довольно резко бросил Гарри, – ничего не нормально. Не нормально, что этот псих шарится по чужим головам, что он пытает людей, что Вы.., – Гарри не в силах был произнести следующее.       Но Снейп очевидно понял, что он имел в виду, потому что ответил: – Свою судьбу я выбрал сам, мистер Поттер.       В комнате вновь установилась тишина, которую через некоторое время вновь прервало урчание живота Гарри. – Полагаю, что поздний ужин сегодня будет кстати для нас обоих, – произнёс Снейп и, не дожидаясь ответа, поднялся с дивана, вызвал эльфа и приказал ему накрыть стол на двоих.       Эльф подал ужин в столовую, наличию которой Гарри искренне удивился: – У Вас есть столовая? – Нет. Принадлежность к Пожирателем же автоматически лишает меня возможности питаться чем-то, кроме смерти. А для этого необходима не столовая, а пыточная – первая дверь слева, – холодно съязвил Снейп. – А я-то думал, Вы только душами учеников питаетесь, – огрызнулся Гарри – он совершенно не собирался ругаться со Снейпом; не после всего, что произошло. Снейп ничего не ответил и твёрдым шагом проследовал в столовую.       Ужин был лёгкий, явно приготовленный по личному приказанию Снейпа, ибо совершенно не походил на то, что обычно предлагалось школьникам за столами в Большом Зале. Ели в тишине. Слышны были только стук ложек о суповые миски и вилок о тарелки с салатом. Также молча перешли к десерту, когда по мановению руки Снейпа, который даже не удостоил изменения взглядом, на столе возникли две кружки с дымящимся чаем и вазочка с печеньем. Видимо, своим движением Снейп лишь звал эльфа, а не отдавал конкретных приказаний о меню. Сделав глоток чая, Снейп покрутил в руках чашку и внезапно произнёс: – В прошлый раз Вы сказали, что хотите о чём-то поговорить, мистер Поттер. Так о чём?       Гарри едва не подавился чаем от неожиданности. – Я хотел… эмм… ну… – Если Вы собираетесь только мямлить, то я не намерен выслушивать Ваше блеяние, – оборвал его Снейп. – Похоже, я ошибся, решив с чего-то, что у нас с Вами вообще может выйти хоть какой-нибудь разговор. Если Вы, Поттер… – Что проходят по ЗоТИ на пятом курсе? – на одном дыхании выпалил Гарри, который за время небольшой гневной отповеди Снейпа сумел набраться смелости.       Вопрос Гарри произвёл на Снейпа такое сильное впечатление, что профессор залпом выпил ещё горячий чай, тут же им подавился, закашлялся и, наконец отдышавшись, спросил: – С чего бы Вас вдруг заинтересовала учёба, мистер Поттер. Стоит ли Магической Британии беспокоиться за здоровье своего Героя? – добавил он уже с привычной усмешкой. – К тому же мне совершенно непонятны две вещи: почему Вы интересуетесь программой собственного курса, и почему интересуетесь у меня, а не у своего преподавателя? Или весь год не открывали учебник и боитесь теперь, что профессор Амбридж заставит Вас писать строчки? – последние слова Снейп практически выкрикнул.       Гарри даже не шелохнулся. Слова Снейпа его не задели и не обидели. Именно такой реакции он и ждал, потому и не решался задать вопрос. Лицо Снейпа было искажено гримасой отвращения. Но всего через несколько мгновений профессор внезапно поник и молча уткнулся носом в пустую чашку, словно на дне её скрывались все тайны грядущего. Гарри на ум пришло сравнение с Трелони, но от этого почему-то смешно не стало. – Она ничему нас не учит, – насколько это было возможно спокойно ответил Гарри. – Мы целый год читаем учебник, «одобренный Министерством Магии», – Гарри передразнил Амбридж. – И больше ничего не делаем. Нам даже запрещено доставать палочки на занятиях.       Снейп в удивлении отставил от себя чашку и поднял шокированный взгляд на Гарри: – Как же вы отрабатываете заклятия? Что за чушь Вы несёте, Поттер? Невозможно изучать Защиту от Тёмных Искусств без практики! – Я сказал профессору Амбридж ровно то же самое, сэр. И был вынужден писать строчки целую неделю, – усмехнулся Гарри, помахав правой рукой.       Снейп погрузился в размышления, задумчиво водя пальцем по губам. Чтобы не мешать профессору, Гарри сделал несколько глотков чая и потянулся к апельсиновому печенью. Но не успел он даже коснуться вазочки, как Снейп перехватил его руку и взмахом палочки заставил вазочку исчезнуть. – Что? Лишите меня десерта за клевету на преподавателя? – усмехнулся Гарри и совершенно внезапно добавил: – Что ж, у Дурслей я выносил куда большее за гораздо меньшие провинности. Переживу и печенья.       Но как только Гарри закончил, на столе появилась новая вазочка, до краёв наполненная шоколадным печеньем. – Не говорите глупостей, Поттер. Мазь, которая не дала Вам проваляться в болевом шоке всю ночь, категорически нельзя совмещать с употреблением цитрусовых. В её состав входит корень асмодея трёхцветного. Стоит больному проглотить, скажем, лимонную дольку или кусочек апельсинового печенья в течение суток после нанесения мази, и он угодит в Мунго с тяжелейшим отравлением. Поскольку у меня в запасе не имеется подходящего антидота, а объяснять целителям причину применения мази я не собираюсь, то от апельсинов Вам придётся отказаться на ближайшие двадцать четыре часа, - слишком спокойным голосом объяснил Снейп и пододвинул к Гарри вазочку с шоколадным печеньем.       Гарри молча взял печенье, переваривая сказанное. Снейп снова его спас. Сделал что-то, не чтобы его наказать, а чтобы помочь. Гарри совершенно перестал понимать, что происходит вокруг него. Вся его жизнь уже который вечер переворачивалась с ног на голову. Да и сам он совершает поступки, которые раньше ему и в голову бы не пришли. Например… – Спасибо, профессор. Я этого не знал. – Вы и не должны этого знать, мистер Поттер. В школе подобные вещи не изучают.       Допивая в наступившей тишине чай, Гарри вдруг спохватился, что сейчас, должно быть, уже очень-очень поздно. Ему надо срочно вернуться в спальню и придумать какое-нибудь правдоподобное оправдание для друзей, которые наверняка уже все извелись, дожидаясь его. Сколько же сейчас времени?       Гарри уже собирался задать свой вопрос вслух, когда Снейп взял в руки палочку и наколдовал в воздухе искрящийся циферблат. Часы показывали половину второго ночи. Мерлин! Он и не заметил, как пролетело время! – Полагаю, что было бы крайне неосмотрительно с моей стороны отпускать учащегося бродить по замку в столь поздний час. А с Вашей стороны, мистер Поттер, крайне безрассудно было бы возвращаться в такое время в спальню – перебудите всех своих товарищей, а там слухи могут дойти и до профессора МакГонагалл. Уверен, ни мне, ни Вам не хочется посвящать Вашего декана в детали сегодняшнего вечера, не так ли? – произнёс Снейп, поднимаясь из-за стола и направляясь к двери.       Гарри нервно кивнул и поспешил за профессором. Он хотел было спросить: где же в таком случае ему провести ночь, – но именно в этот момент они вернулись в гостиную, и Гарри с удивлением увидел, что эльф, который принёс им ужин, ждал их около расстеленного дивана. Снейп коротко кивнул эльфу, и тот, почтительно поклонившись, растворился в воздухе. Гарри потерял дар речи. – Переночуете здесь. А утром заверите друзей, что поздно вернулись со своей вечерней прогулки, – сказал Снейп привычным безэмоциональным тоном. – Эм… Спасибо? – несмело поблагодарил Гарри, не зная, как ему реагировать на подобную щедрость; но потом вдруг спохватился: – Сэр! А это не опасно: засыпать мне, помня всё? Я ведь… Именно во сне моё сознание так сильно открыто для Вол… для него.       Снейп едва заметно коснулся взглядом левого предплечья и покачал головой: – Спите спокойно, мистер Поттер. Сейчас Тёмный Лорд чувствует себя так же, как чувствовали себя Вы несколько часов назад. Поскольку меня рядом с ним сегодня нет и не предвидится, то в подобном обессиленном состоянии Тёмный Лорд пробудет как минимум до утра. Соответственно, повторно устанавливать с Вами связь он не будет. Можете не беспокоиться.       Гарри недоверчиво кивнул. Хотя кому ему сейчас вообще верить, кроме Снейпа? Да и вряд ли бы профессор стал подвергать их обоих такой опасности, если бы она действительно была. В конце концов он же не самоубийца.       Снейп подошёл к двери, ведущей, очевидно, в спальню, взялся за ручку и, не оборачиваясь, бросил: – Я подумаю насчёт программы по ЗоТИ. Спокойной ночи, мистер Поттер.       Гарри даже сначала показалось, что ему послышалось. Слишком эти два предложения были невероятными. И если поверить в то, что Снейп не счёл его рассказ об Амбридж полным бредом, было возможно, то пожелание спокойной ночи… – Спасибо, профессор. Спокойной ночи.       Следующее утро началось для Гарри с язвительного монолога, из которого его заспанный мозг уловил только окончание: – …суббота – не повод нежиться в постели. Тем более, когда эта постель находится в чужих покоях.       Закованный в привычный сюртук Снейп одним взмахом палочки зажёг огонь, и яркий свет заставил Гарри мгновенно проснуться. Профессор вернулся в спальню, очевидно, давая ему возможность привести себя в порядок.       Как только Гарри застегнул последнюю пуговицу на рубашке, Снейп вернулся в гостиную. Он протянул Гарри сложенную мантию-невидимку и до того, как тот успел даже что-нибудь подумать, наставил на него палочку и произнёс заклинание.