Сети памяти

      Снейп влетел в класс Зельеварения, захлопнув за собой дверь. Гарри поддался искушению и подошёл ближе. Но никаких следов магии не почувствовал. Неужели Снейп не запер дверь? Что могло понадобиться этой злобной твари в кабинете Зелий вечером воскресенья да ещё так срочно, что он даже заклятие на дверь не наложил? Вот сейчас Гарри это и выяснит! Не снимая мантии-невидимки, он приоткрыл дверь и юркнул в щель.       Сначала он не заметил ничего необычного в кабинете. Не было видно даже самого Снейпа. Но потом его внимание привлёк странный звук, доносившийся откуда-то с пола. В нескольких метрах от двери Гарри увидел чёрную бесформенную кучу. Едва глаза привыкли к полумраку кабинета, как он понял, что эта самая куча была не кем иным, как Снейпом, который полусидел на коленях и опирался на руки, и его... рвало. Прямо посреди кабинета. Гарри опешил. – Поттер, – раздался неожиданно слабый голос Снейпа, – убирайтесь вон из кабинета. Иначе сниму двадцать баллов с Гриффиндора за то, что шляетесь по школе по ночам. И ещё десять за то, что суёте свой нос в чужие дела. Пошёл прочь! – Снейпа снова вывернуло.       Если бы у Гарри ещё остались способности удивляться, то он бы удивился, что Снейп узнал, что он находится в кабинете. Но сейчас он был так впечатлён и напуган картиной, которая предстала перед его глазами, что не мог даже с места двинуться. – Убирайся! И не вздумай никому говорить о том, что видел! – прохрипел Снейп, и в дюйме от плеча Гарри о стену разбилась пустая пробирка; Снейп как-то странно сдавленно крякнул, а затем его снова стошнило.       Гарри попятился назад и вскоре уже бежал к лестнице, ведущей из Подземелий. Ступив на первую ступеньку, он вдруг замер. Перед его глазами отчётливо предстало лицо Снейпа в тот момент, когда он бросил в него пробиркой: оно было сильно бледнее обычного, это было видно даже в скудном освещении кабинета, и к тому же искажено болезненной гримасой.       Наверняка эта Летучая Мышь отравилась каким-нибудь ядом собственного приготовления и теперь прибежала в кабинет Зелий за противоядием. Так ему и надо! Пусть пострадает. Сириус тоже страд...       Гарри оборвал себя на полуслове. При чём тут Сириус? Какое отношение к тому, что на полу Подземелий корчится от боли его профессор, имеет Сириус? Уж вряд ли это он его отравил. Гарри усмехнулся сам себе. Отравление прямиком с того света – сложноватая шутка даже для Бродяги.       Почему бы ему просто не уйти? Его ведь вообще не должно быть здесь в такое время. Если бы он не пришёл шпионить за Слизнортом – совершенно безрезультатно, кстати – то и вовсе ни о чём бы не знал. Но ведь он знает!       Гарри обернулся на дверь кабинета. Он ведь его ненавидит. Этого Снейпа. Какая ему вообще разница, что с ним? Пусть хоть подавится своим ядом!       Гарри сжал кулаки. Нет. Так нельзя. Это не он. Так сделал бы его отец. Но не он. Должен же он в кои-то веки поступить нормально! Не правильно, но хотя бы просто нормально. По-человечески. Да даже если бы там сейчас корчился Малфой, он бы ему помог! Он бы хотя бы позвал на помощь. А не сбегал бы, как последний трус!       Гарри развернулся и решительно пошёл обратно в кабинет Зелий. Войдя в класс, он закрыл за собой дверь и наложил на неё заглушающее – ему наконец стали удаваться невербальные заклятия. Снейп всё так же сидел на полу и тяжело дышал, но его уже не рвало. – Поттер, я недостаточно понятно изъясняюсь? Или Вы вернулись позлорадствовать? Так имейте совесть, хотя бы делайте это открыто. А не как Ваш драгоценный папаша.       Гарри снял мантию, в которой находился всё это время, и сложил её в карман толстовки. – Я – не мой отец. Профессор. – Десять баллов с Гриффиндора. Убирайтесь отсюда, Поттер.       Гарри проигнорировал и снятые баллы, и очередной приказ и подошёл к Снейпу. В глазах у того вспыхнул гнев, но он тут же зажмурился, словно ему было больно. Ему и было больно! Только подойдя ближе, Гарри заметил, что мантия профессора и его сюртук разорваны в нескольких местах, и там, где видны были фрагменты тела, из ран сочилась кровь. Особенно сильно пострадала правая рука, которой Снейп и кинул в него пробиркой.       Профессор снова содрогнулся над полом и его опять вырвало. Гарри поморщился, но затем тяжело сглотнул и присел рядом со Снейпом, не решаясь: положить руку ему на плечо или не стоит. Не стоит. – Минус двадцать баллов. Убирайтесь, Поттер, – прохрипел Снейп и закашлялся. – Чем я могу помочь? Просто скажите, что мне сделать. – Тридцать баллов. Уйдите, Поттер. – Вы пришли сюда за каким-то зельем? Скажите мне, что это, я найду. – Решили меня отравить, Поттер? – дыханье Снейпа резко сбилось, по спине прошла судорога. – Если я ничего не сделаю, Вы умрёте и без моей отравы. Сэр. Скажите, какое зелье Вам нужно.       Снейп молча трясся от боли. – Иначе я засуну Вам в глотку безоаровый камень.       Снейп ещё сильнее затрясся. И Гарри испугался, что у него случился припадок, но потом понял, что он смеётся. – Безоар? – выдавил Снейп. – Неплохо, Поттер. Вот только безоар здесь совершенно бесполезен. Шкаф с учебниками. Третья полка сверху. Там двойная задняя стенка. Поднимите её и найдите ярко-синий флакон.       Гарри бросился к шкафу с учебниками, нетерпеливо открыл дверцу, вывалил книги на пол и стал шарить рукой. Подцепить стенку никак не удавалось. Поразившись собственной тупости, Гарри достал палочку и заклинанием поднял панель. За ней оказалась полка, уставленная разномастными флакончиками, в которые были налиты разноцветные зелья. Снейпа позади снова вывернуло, и Гарри, отыскав наконец ярко-синий флакон, бросился к профессору. Он открыл зелье и протянул его Снейпу. Тот дрожащими руками поднёс флакон ко рту, но как ни старался не смог опрокинуть его содержимое внутрь.       Гарри нетерпеливо вырвал у профессора из рук флакон и громче, чем хотел, спросил: – Сколько? – Три капли, – прохрипел Снейп. – Ровно три капли.       Гарри осторожно поднёс флакон к губам профессора, но тот дернулся в другую сторону. – Ни больше ни меньше, Поттер. Ровно три! – Я не тупой и прекрасно Вас услышал, профессор.       Гарри схватил Снейпа за подбородок, разжал ему челюсти и отсчитал капли. Раз, два, три... Четвёртая капля сорвалась с горлышка флакона и упала на пол. В том месте, куда она приземлилась, задымилось пятно. Гарри нервно сглотнул и поспешно закупорил зелье. – Ни больше ни меньше, Поттер, – устало прошептал Снейп через несколько секунд. – Пять баллов с Гриффиндора. – К Вам в рот попало ровно три капли, сэр, – огрызнулся Гарри. – А четвёртой Вы прожгли профессору Слизнорту пол в кабинете. За это снять бы с Вас ещё баллов, но я, так уж и быть, закрою на это глаза, – и он, привалившись плечом к столу, в прямом смысле этого слова закрыл глаза.       Гарри присел рядом. Руки его немного подрагивали. Он несколько раз моргнул, давая странной дымке, которая заволокла взгляд, рассеяться, и посмотрел на Снейпа. Тот всё ещё был смертельно бледен, но его уже не трясло и не выгибало от судорог. А вот кровь из ран всё также сочилась. – Вам надо к мадам Помфри.       Снейп лениво открыл глаза и удивлённо приподнял бровь. – У Вас кровь. Вы ранены.       Снейп оглядел себя и усмехнулся. – Я вполне в состоянии разобраться с мелкими царапинами самостоятельно. Благодарю за беспокойство. Показываться в лазарете посреди ночи и тревожить сон мадам Помфри нет никакой необходимости. – Минуту назад Вы тут внутренности наизнанку выворачивали! – вскипел Гарри. – Сэр. Не забывайтесь, мистер Поттер. К слову об этом, – Снейп достал палочку и мерцающими, слабыми чарами очистил пол, не забыв при этом оставить нетронутым пятно от пролитого Гарри зелья.       Гарри насупился и отвернулся. Его выводила из себя беспечность Снейпа. В конце концов, он ведь единственный, кто поставляет им сведения из логова Волан-де-Морта!       Гарри как молнией ударило. Он снова осмотрел Снейпа широко раскрытыми глазами. Его охватило какое-то странное чувство – смесь страха, гнева и отвращения, отвращения к существу, которое способно на такое. – Это он Вас так? Он Вас пытал? – голос Гарри дрожал. – Поттер, идите в спальню. И не суйте нос не в своё дело. Помнится, Ваша встреча с Плакучей Ивой когда-то окончилась чуть более приятно. – Он чудовище. – До Вас только дошло? – Снейп усмехнулся. – А я-то думал, что две магических войны подряд развязал белый кролик. Но не надо приписывать ему подвиги Плакучей Ивы. – Перестаньте! Это... это глупо! Дамблдор знает? – Гарри вскочил, не в силах обуздать охватившие его эмоции. – Ну, конечно, он знает! И считает, что это абсолютно нормально, что люди рискуют собой ради меня! Что пока я здесь отсиживаюсь, Волан-де... – Не произноси это имя! – Я его не боюсь! Дамблдор его не боится, так с чего бы мне бояться? Тем более что это меня он не смог убить! И это за мной он охотится сейчас! И он что-то задумал, я точно знаю, а Дамблдору плевать! Он считает меня ребёнком! И позволяет другим страдать и... и умирать из-за меня! Это неправильно! Неправильно! Неправильно!       Гарри смёл с ближайшего стола пробирки, миски и какие-то баночки. Всё это упало на пол и с оглушительным треском разбилось. Глаза его застилали слёзы гнева. Он был зол на Дамблдора. Так зол, как не был даже в прошлом году, когда у него в голове постоянно сидел Волан-де-Морт. Гарри зажмурился и ударил кулаком по опустевшему столу. А когда он открыл глаза, Снейп уже направил на него палочку. – Прости меня, Гарри, – тихо сказал Снейп и произнёс заклинание.       Голова у Гарри затрещала, ему казалось, что она вот-вот разорвётся. Он согнулся от боли, прижимая ладони к вискам. Глаза жгло. Хотелось кричать, но он не мог издать ни звука.       Всё закончилось так же внезапно, как началось. Когда Гарри открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на коленях у Снейпа. Тот осторожно поглаживал его по голове. Гарри вспомнил. Он всё вспомнил. – Я Вас ненавижу, – беззлобно прошептал он.       Снейп облегчённо выдохнул и сочувственно произнёс: – Я знаю. Прости меня. Я не хотел причинять тебе боль, но ты... я... – Прошло больше полугода. Почему Вы не пришли раньше? Мне... мне так много надо Вам рассказать. – Но ты сказал, что больше не хочешь, – Снейп от удивления даже перестал поглаживать его по голове. – И Вы послушали разбитого смертью единственного родственника мальчишку? – Гарри усмехнулся. – Я был убит горем! Я ненавидел всех: себя, Дамблдора, Вас. Я хотел умереть. Я попросил Вас больше не говорить со мной, потому что был зол. И потому что мне было больно. А не потому что действительно больше не хотел этих встреч. – Вот, значит, как. – Я скучал, профессор, – Гарри потёрся макушкой о руку, которую Снейп так и не убрал с его головы.       Снейп ничего ему не ответил, но когда он стал перебирать волосы Гарри, пальцы его слегка подрагивали. И тут Гарри вспомнил, почему Снейп на полу, и как он сам оказался в этом кабинете. Он подскочил на ноги и взглядом полным чувства вины уставился на профессора. – Вам же больно! – Ничего смертельного.       Гарри опустился перед Снейпом на колени и дотронулся до одной из ран на правой руке. Снейп стиснул зубы и резко втянул воздух. Гарри достал палочку и забормотал Заживляющие заклинания. Затем призвал Крововосполняющее зелье, которое, как он и надеялся, оказалось среди тайных запасов зельевара. Снейп молча отпил половину флакона. – Что бы я без тебя делал? – прошептал он в макушку Гарри, когда тот присел рядом и осторожно положил голову ему на плечо. – Очевидно, – Гарри хмыкнул, – умерли бы несколько минут назад от отравления. Что это было? – Как ты проницательно заметил – отравление. Тёмному Лорду не понравился один из ядов, который я для него сварил – слишком долго действует, вот он и решил, что поучительно будет заставить меня самого принять этот яд. Не задержи меня директор после того, как я вернулся, я бы успел добраться до противоядия самостоятельно. Но я.., – Снейп запнулся, – рад, что ты оказался здесь. Сам бы я уже ничего сделать не смог. Так что я в дол... – Не вздумайте! Никаких Долгов жизни! – вскричал Гарри до того, как магия успела закрепить слова Снейпа. – Я тоже очень рад, что оказался здесь. Теперь мы можем поговорить. – Ты такой же, как тво... – А можно перестать сравнивать меня с человеком, о котором я даже думать без содрогания не могу? – мгновенно взвился Гарри. – Не знал, что тебе чем-то опротивела мать. – Мама? Я... я подумал, Вы скажете, что я такой же, как мой отец. Меня никогда никто с мамой не сравнивает. Кроме Слизнорта. – Нет, сегодня ты вёл себя, как Лили. Зачем-то ринулся спасать ненавистного профессора, который помощь твою намеренно и вполне однозначно отвергал. Твоя мать поступила бы именно так, – прошептал Снейп в макушку Гарри.       В кабинете наступила тишина. – Вы хорошо её знали? – внезапно спросил Гарри. – В смысле, что… – Да, – нехотя ответил Снейп. – Мы дружили, когда учились. Это ужасно выводило из себя твоего отца и его дружков.       Гарри усмехнулся, представив себе, что Лили могла ходить по Хогвартсу под руку со Снейпом, а не с Джеймсом. Так наверняка и было. Он ведь сам видел в воспоминаниях Снейпа, что Лили совершенно Джеймсу не симпатизировала. Да и Сириус с Люпином говорили, что Лили стала гулять с Джеймсом только на седьмом курсе. Гарри снова задумался над воспоминаниями Снейпа, которые подсмотрел в прошлом году в Омуте Памяти. Почему Снейп и Лили перестали общаться? Почему она сошлась с Джеймсом? Неужели всё решил тот случай? Снейп назвал Лили гря… так, как назвал. За что? Он ведь утверждает, что они дружили. Как можно так оскорбить близкого человека? Врёт? Зачем? – Тебе надо потише думать. Будь хоть немного дисциплинированнее, Гарри, – тяжело вздохнул Снейп.       Гарри вздрогнул, выловленный из своих мыслей голосом профессора. Он потряс головой, смахивая наваждение. – Что произошло? Почему вы перестали общаться?       Снейп помедлил, прежде чем ответить. – Ты сам всё видел. Не говори, что забыл. Уверен, такое шоу незабываемо: ненавистного профессора твой отец подвешивает вверх тормашками его же заклинанием. – Его же… Это Вы придумали Левикорпус? Это Ваше заклинание? – глаза у Гарри полезли на лоб. – Очевидно, – холодно подтвердил Снейп.       Руки у Гарри задрожали, губы не слушались, а мысли путались. Неужели Снейп владелец учебника? Неужели это он тот самый Принц-полукровка? Нет, не может быть! Он бы узнал! Обязательно бы понял! Он просто не мог не понять! – В чём дело, Поттер? Вас так удивляет тот факт, что я создал это заклинание? – ещё холоднее предыдущего спросил Снейп. – Нет, профессор. Не это. Меня удивляет не это. – А что тогда? – вскипел Снейп, отодвинувшись от Гарри на добрых полметра. – Удивляетесь, что Ваш отец украл чужое заклинание? О! По этому поводу можете не переживать. Тут уж его вины точно нет. Это сделала Ваша мать. Это она рассказала ему про это заклинание. Это.., – Снейп остановился на полуслове, переводя дыхание.       И Гарри вдруг всё понял. Вот в чём было дело! Юный Снейп не бросался оскорблениями направо и налево. Ему было больно. Он переживал предательство подруги. Лили предала его. Да ещё кому! Злейшему врагу!       И Гарри стало так нестерпимо стыдно. За мать, которая так беспечно обошлась с тайнами друга, для которого, похоже, была другом единственным. За Мародёров, которые были такими отъявленными сволочами в школьные годы. За отца, который не погнушался украсть чужое заклинание и им же унизить автора (теперь-то Гарри была полностью понятна причина торжествующей улыбки на лице Джеймса). Но больше всего Гарри было стыдно за самого себя. В конце концов, он не должен был обо всём этом знать. Он не должен был влезать в воспоминания Снейпа. Не имел права. И ещё ни разу не извинился за это. Не меньший предатель, чем мать, и не меньшая сволочь, чем отец. – Простите, сэр, – Гарри не хотелось сейчас назвать Снейпа профессором – он ведь извиняется не только за себя, но и за родителей. – Не только за то, что увидел это воспоминание. Хотя я и поступил по-свински. Сын, достойный своего отца, – горько усмехнулся Гарри. – За это я тебя давно простил, – оттаял Снейп, заметив метания Гарри, но не совсем верно истолковав их причину. – А их? Их Вы простили, сэр? Моих родителей?       Снейп тяжело выдохнул и притянул к себе Гарри. – Мы были детьми. И все натворили дел, о которых потом жалели. Мне действительно всё ещё больно вспоминать тот день, но не только потому, что меня предала твоя мать, или подвесил на школьном дворе твой отец. Это моё худшее воспоминание, потому что именно с него всё началось. Я так и не смог загладить свою вину перед Лили. И в конце концов стал причиной.., – Снейп замолчал, будучи явно не в силах признаться в содеянном.       Он уткнулся лицом в макушку Гарри и просто старался дышать. Гарри же понятия не имел, о чём говорит Снейп. И, честно говоря, ему не было совершенно никакого дела до того, чему именно тот стал причиной. Какая теперь разница? Что бы это ни было – вину перед мёртвыми всё равно не загладить. А уж сколько Снейп сделал для Гарри, сына Лили и Джеймса – этим точно можно искупить любой, даже самый страшный поступок. – Не важно. Это не важно, профессор, – первым не выдержал Гарри и крепко сжал ладонь Снейпа. – Что бы Вы ни сделали, что бы ни случилось, это было давно. И это прошло. И я вижу, что Вы сожалеете. Этого достаточно. Мне жаль, что мои родители не имеют возможности выразить ответные сожаления, но я рискну извиниться за них. И если Вы эти извинения примете, то мы будем в расчёте. Потому что я принимаю Ваши сожаления.       Снейп потерял дар речи. Несколько мгновений он просто смотрел на Гарри. А затем случилось то, чему Гарри никак не ожидал стать свидетелем в этой жизни – Снейп заплакал. Он плакал беззвучно. Слёзы молча катились по его щекам. Иногда он вздрагивал, и тогда Гарри сильнее сжимал его ладонь. – Ты не твой отец. И не твоя мать. Ты совершенно другой, – дрожащим голосом сказал Снейп, чуть успокоившись. – Прости, что не могу сказать сейчас, в чём именно я повинен. Но надеюсь, что ты узнаешь об этом позже и от меня. И… спасибо, Гарри. Ты даже не представляешь, что значат твои слова. – Они значат, что мы можем об этом забыть. Мне кажется, этого вполне достаточно. – Если бы всё было так просто, – горько усмехнулся Снейп.       В кабинете снова наступила тишина. Гарри никак не мог придумать, как бы ему задать вопрос, который теперь так его мучал. Но Снейп первым нарушил молчание: – Ты сказал, что тебе надо многое мне рассказать. Мне кажется, что пол чужого кабинета – не самое лучшее место для разговора. Предлагаю переместиться в мою гостиную. Ты ведь всё равно не собирался сегодня рано возвращаться в спальню, верно?       Гарри активно закивал головой. Он первым поднялся с пола, затем протянул профессору руку, помогая встать. Снейп придирчиво оглядел кабинет и произнёс несколько заклинаний, закрывая потайной отсек шкафа и убирая беспорядок, учинённый Гарри. Мерцающими чарами следы их пребывания были стёрты. Гарри накинул мантию-невидимку, Снейп опёрся на заботливо подставленное плечо, и они перешли в покои профессора.

***

      В камине приветливо горел огонь. На столике поддерживаемый согревающими чарами стоял лёгкий тёплый ужин. И батарея флаконов, наполненных зельями.       Гарри удивлённо поднял бровь. Снейп усмехнулся, тяжело сел на диван, не облокачиваясь однако на спинку, и указал более здоровой рукой на другую половину, приглашая Гарри сесть рядом. – Я тоже не собирался сегодня рано возвращаться, – ответил на незаданный вопрос Снейп.       Гарри опустился на диван и внимательно вгляделся во флаконы с зельями, пытаясь понять, что именно находится в них. Задачу усложнял тот факт, что флаконы не были подписаны. Наконец ему удалось опознать несколько снадобий. Он нахмурился, но ничего не сказал. – Увидел что-то интересное? – спросил Снейп, молча наблюдавший за действиями Гарри. – Не интересное, просто знакомое. Это ведь не зелья из больничного крыла? – Верно, – подтвердил Снейп догадку Гарри. – Как ты это понял? – Флаконы другие. Вот это – Крововосполняющее. Потому что тёмно-красное, похоже на кровь и, полагаю, – Гарри взял флакон в руки и немного покрутил его, – да, вязкое. – Неплохо, очень неплохо. – А вот это, – Гарри оставил Крововосполняющее и взял флакон с фиолетовой лёгкой жидкостью, – Настойка Растопырника. Гермиона достала такую для меня в прошлом году. После наказания у Амбридж. – Скажи честно, ты прикидывался идиотом на Зельях все эти годы, чтобы меня позлить? Или профессор Слизнорт внезапно стал гениальным учителем? – Снейп был удивлён. – Ни то, ни другое, сэр. Я действительно мало что понимал на Ваших занятиях, и мало что понимаю на занятиях профессора Слизнорта. Но дело не в этом, – Гарри наконец получил повод задать, волнующий его вопрос, и ему было немного страшно услышать ответ. – А в чём же тогда? – В предыдущем владельце моего учебника, – несмело начал Гарри. – Не уверен, что вполне понимаю, что Вы имеете в виду, мистер Поттер, – внезапно посерьёзнел Снейп, чем ещё раз подтвердил шокирующую догадку Гарри. – Дело в том, профессор, что хозяин этого учебника делал заметки на полях. Много заметок. Я бы даже сказал, что он практически переписал его. Я просто следую его указаниям, и результат неизменно приводит в восторг профессора Слизнорта. Он даже считает, что у меня есть способности к Зельеварению, передавшиеся мне от мамы. Только вот, есть у меня мысль, что у нас с ней один и тот же подсказчик, – Гарри замолчал, наблюдая за реакцией Снейпа. – Совершенно не понимаю, о чём ты.       И тогда Гарри решил идти ва-банк: – Что Вы знаете о заклинании Сектумсемпра, профессор?       Снейп, потянувшийся было за одним из флаконов, так и замер с вытянутой рукой. Он медленно обернулся к Гарри и действительно страшным голосом произнёс: – Забудьте о существовании этого заклятия, Поттер. Надеюсь, Вам хватило ума не применять его ни на ком? – Его тоже придумали Вы, профессор? Ведь так? – Гарри не собирался отступать. – Это Ваши заклинания, Ваш учебник, Ваши заметки. Это Вы – Принц-полукровка.       Снейп тяжело вздохнул и закрыл глаза. Несколько долгих минут в комнате висела тишина. – Да, это я Принц-полукровка. Это мои заклинания, мой учебник и мои заметки, – наконец выдохнул профессор.       И Гарри вдруг осенило: – Это Дамблдор, да? Он подстроил так, чтобы учебник попал ко мне? Чтобы я затесался в любимчики к Слизнорту?       Снейп помолчал, что-то обдумывая. – Директору нужно было, чтобы ты втёрся в доверие к профессору Слизнорту. Но талантами в Зельеварении ты не блещешь, – Снейп сделал паузу, оценивая эффект произнесённых им слов, Гарри вздохнул и кивнул, полностью соглашаясь с характеристикой, и Снейп продолжил: – Надо было что-то придумать. И я вспомнил две вещи: программа по Защите от Тёмных Искусств, которую я для тебя написал в прошлом году, и… и мой учебник по Зельеварению, который я испещрил заметками ещё в школе. Дело оставалось за малым: передать учебник тебе, надеяться, что ты разберёшься, что к чему, и наблюдать за восторгом нового профессора.       Снейп подтвердил догадки Гарри и всё-таки взял со стола одно зелье, проворчав, что без Умиротворяющего ему этот разговор явно не вынести. – А почему… Почему Принц? И почему полукровка? – Я ношу фамилию отца-маггла, – отчеканил Снейп. – А вот моя мать была волшебницей, и звали её Эйлин Принц. Так что это буквально моё имя. Я Принц по матери и полукровка по отцу, – усмехнулся Снейп.       Профессор позвал эльфа, приказал тому убрать ужин, к которому так и не притронулся, и облокотился на подлокотник, подперев ладонью подбородок. Затем повернул голову к Гарри и спросил: – Так о чём ты хотел мне рассказать?       Гарри сделал глубокий вдох и неожиданно затараторил с невероятной скоростью: – Слизнорт. Профессор Слизнорт. Директор хочет, чтобы я выпросил у него воспоминание об одном вечере, но у меня категорически ничего не получается. Он бегает от меня, как от огня, потому что сначала я попытался спросить прямо. И теперь я совершенно не знаю, что делать. И ещё этот Малфой.., – Гарри осёкся, потому что вдруг вспомнил, что Снейп говорил Малфою что-то про Непреложный обет, а значит, он в курсе того, что тот затевает, хотя бы частично. – Что Малфой? – напрягся Снейп.       Гарри смущённо потупил взгляд, понимая, что зря позволил этой фамилии сорваться с языка. – Вы знаете. Вы ведь всё знаете, да? Он действительно поручил Малфою что-то серьёзное? – Допустим, всё я не знаю, но точно больше твоего. Я не могу обсуждать с тобой это. В любом случае тебе не о чем беспокоиться, тебя это не касается. Директор в курсе ситуации и сам со всем разберётся.       Гарри не стал отвечать. Хотя ему хотелось засыпать Снейпа вопросами и возражениями, хотелось узнать правду, предотвратить то, что задумал Малфой. Вместо этого он взял со стола флакон с каким-то зельем и стал внимательно его разглядывать, то переворачивая вверх дном, то возвращая в нормальное состояния, и наблюдать за тем, как жидкость переливалась по стенкам сосуда. – То есть Малфой правда теперь Пожиратель? – в установившейся в гостиной тишине внезапный вопрос Гарри прозвучал громче и зловещее, чем был произнесён на самом деле.       Снейп слегка скривил губы так, что Гарри, увлечённый своим занятием, даже не заметил, и украдкой бросил взгляд на левое предплечье, где под рукавом мантии скрывалась метка. Такая же метка, как у Драко Малфоя. – Тёмный Лорд заставил его принять метку в уплату ошибок его отца, – наконец холодно ответил Снейп. – Я так и думал, – сказал Гарри и вернул флакон на место. – Я так и думал. Вы ведь учились у Слизнорта? – резко сменил тему он, но Снейп испытал при этом такое облегчение, что даже не напомнил, что Слизнорта следует именовать профессором. – Есть какой-нибудь способ, как к нему подобраться? Что-то, что я ещё не испробовал? – Да, я учился у него. Но если бы я или кто угодно другой мог бы добыть то воспоминание, которое необходимо Директору, то он никогда бы не стал просить тебя. Это не испытание ради испытания, Гарри. Директор действительно уверен, что ты единственный, кому профессор Слизнорт покажет это воспоминание. – Вы знаете, что это? О чём это воспоминание? – Нет. Директор считает, что не очень разумно посвящать в свои планы человека, чей разум так часто открывается Тёмному Лорду, – честно ответил Снейп и тут же добавил, пресекая любую попытку Гарри что-то возразить: – И я считаю, что он совершенно прав в этом своём решении. Чем меньше я знаю, тем меньше вероятность того, что я что-то нечаянно выдам. Тёмный Лорд могущественный волшебник – скрывать от него сознание непросто даже такому окклюменту, как я. Уж ты-то знаешь, что с ним сложно бороться.       Гарри нервно сглотнул, отгоняя неприятные воспоминания, и быстро кивнул.       Снейп вздохнул и откинулся на спинку дивана, но практически мгновенно снова сел ровно. Это произошло так быстро, что Гарри даже подумалось, что это ему показалось. Но плотно сжатые губы и стиснутые челюсти Снейпа явно доказывали: не показалось. – Вам надо обработать раны, – тихо произнёс Гарри. – Я сейчас даже свет в комнате не зажгу, поэтому ты продолжишь рассказывать, а я подожду, – ответил Снейп, сжимая ладонь в кулак.       Гарри только покачал головой. – Я попытался спросить у Слизнорта напрямую, но, похоже, напугал его до ужаса. И с тех пор он меня избегает. А я ищу способы поговорить с ним ещё раз. Я и сегодня караулил его возле кабинета, – признался Гарри. – Оставь его, – сказал Снейп, разжимая кулак. – Что? – Ты его напугал, а теперь преследуешь. Оставь. Дай ему снова расслабиться. Он не будет говорить с тем, кого боится, – объяснил Снейп, вновь сжимая ладонь в кулак так, что костяшки его пальцев побелели. – Так нельзя! – воскликнул Гарри. – Бездействие не всегда то, чем кажется. Иногда это выжидание. Подожди, пока его страх уляжется. – Профессор, Вам же больно! Если… если у Вас недостаточно сил, я помогу Вам дойти до больничного… – Я не пойду к мадам Помфри, – резко оборвал Снейп. – Тогда позвольте мне помочь Вам. Скажите, что делать, и я сделаю.       Снейп глубоко вздохнул и с тоской посмотрел на Гарри. С минуту они просидели в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Снейпа. – Помоги мне подняться, – наконец выдавил из себя Снейп, протягивая Гарри руку.       Гарри тут же ухватил его под локоть и придержал за спину, помогая встать с дивана. Когда рука Гарри коснулась спины Снейпа, оба они резко выдохнули: Снейп – от боли, Гарри – от ужаса – его ладонь коснулась чего-то мокрого, липкого и вязкого. Это была кровь. Гарри перехватил Снейпа под второй локоть, стараясь причинять ему как можно меньше боли, и они медленно направились в спальню. Дверь Гарри пришлось открыть толчком ноги. Он никогда ещё не заходил так далеко в покои профессора, но рассматривать интерьеры у него сейчас не было ни времени, ни желания. Они дошли до ещё одной двери, которую Гарри тоже пришлось пнуть ногой, и попали в какое-то тёмное помещение. – Люмос, – произнёс Снейп, но ничего не случилось.       Он раздражённо вздохнул и попросил Гарри включить свет. Гарри проворно вытащил палочку и взмахнул ею, повторяя заклинание, при этом продолжая поддерживать Снейпа одной рукой. Помещение озарилось светом, и Гарри понял, что они оказались в ванной. Это была просторная комната с выложенными неожиданно светлой плиткой стенами и полом, над белой напольной раковиной висел небольшой шкафчик с небольшим же зеркалом на дверце, на одной из стен на металической вешалке висели большое махровое полотенце зелёного цвета и длинный чёрный махровый халат. Возле глубокой ванной, края которой были уставлены разномастными флаконами и баночками, стоял табурет. На него Снейп и сел. Сначала Гарри помог ему снять мантию. Она была насквозь пропитана кровью. У Гарри слегка задрожали руки. – Брось в корзину, – Снейп взглядом указал куда-то за спину Гарри.       За входной дверью действительно оказалась корзина для белья из какого-то тёмного металла. Гарри положил в неё мантию и попытался помочь Снейпу, который такими же, как у Гарри, непослушными пальцами пытался справиться с пуговицами сюртука. – Сто лет не делал этого руками, – раздражённо буркнул Снейп. – В шкафчике есть ножницы – срежь это к Мордреду.       Гарри взглянул на шкафчик, висевший над раковиной, но вместо того, чтобы последовать указаниям Снейпа, вновь достал палочку и спросил заклинание. Снейп проворчал что-то про неотёсанность юного поколения, но заклинание подсказал. И уже через несколько секунд сюртук отправился в корзину вслед за мантией. Не долго думая, Гарри повторил заклинание на пуговицах рубашки, но помочь снять её не успел: Снейп молниеносно запахнул края и попросил его передать несколько баночек и флаконов, стоящих на ванной. Гарри молча разыскал в изобилии средств необходимые, ровно в том порядке, в каком назвал их Снейп, и быстро повернулся обратно. Пока он копошился в склянках, то заметил, что на спине у Снейпа, в области поясницы, расплывается ярко-красное пятно. На белизне рубашки оно казалось особенно пугающим. Комната уже давно наполнилась сладковатым металлическим запахом крови, но Гарри даже представить не мог, как должна выглядеть рана профессора. – Спасибо. Дальше я справлюсь сам, – Снейп одной рукой принял у Гарри все снадобья и взглядом указал на дверь. – Сами справитесь с раной на спине? Да Вы одной рукой едва пошевелить можете! – Мне не нужна помощь. – Профессор. – Я разберусь. – Сэр. – Выйди вон, Поттер! – Профессор Снейп! Перестаньте! Это глупо. Будь у Вас в распоряжении даже две здоровых руки – а у Вас и их нет – Вы всё равно не сможете увидеть свою рану. Вам нужна помощь, профессор.       Снейп досадливо скрипнул зубами, плотнее прижимая края рубашки. Гарри медленно подошёл к нему и осторожно забрал у него флаконы и баночки. – Вам нужна помощь, профессор, – повторил Гарри, – и я здесь, чтобы помочь.       Снейп ничего не ответил и закрыл глаза. Он позволил снять с себя рубашку. Гарри очень старался быть аккуратным и не причинять лишней боли. Через какое-то время насквозь промокшая от крови рубашка тоже отправилась в корзину для белья. Снейп побледнел ещё больше, но глаза так и не открыл. Гарри не хотел его рассматривать, но взгляд сам собой цеплялся за шрамы, которыми было покрыто всё тело Снейпа. Тонкой сеткой они обвивали запястья и предплечья, выделяясь даже поверх метки… Метка. На левом предплечье. Такая же, как у остальных. Так же, как у остальных. Метка, испещрённая тонкими шрамами, которые всё не кончались. Шрамы грубыми рубцами бугрились на груди, составляли ужасные узоры на боках и животе. На шее были едва видны небольшие круглые ожоги. Всё это были старые шрамы. На их фоне Гарри даже не сразу заметил те, что были оставлены сегодня Волан-де-Мортом, хотя они и немного выделялись, кровоточа и набухая.       Гарри медленно взял баночку с зелёной, приятно пахнущей мятой мазью. Ему не нужны были указания, он почему-то знал, что делать. Эти маленькие раны, уже начавшие заживляться с помощью заклинаний, которые применил к ним Гарри в кабинете, могли подождать. Он медленно подошёл к Снейпу со спины и едва сдержался, чтобы не закричать в ужасе. Поясницу Снейпа покрывали свежие обильно кровоточащие глубокие порезы. Как он мог не заметить сразу? Как мог позволить профессору молча страдать, сидя рядом с ним так долго?       Гарри открыл баночку, набрал мазь, растёр её в руках, согревая, и стал наносить на раны. Снейп дёрнулся, стоило Гарри коснуться его спины, и с силой вцепился в края раковины. Теперь Гарри старался делать всё быстро. Зелёная мазь, зелье из маленького толстого флакона, зелье из длинного синего флакона, мутное и сладко пахнущее снадобье из жёлтой бутылочки с тугой пробкой и мазь из маленькой деревянной коробочки. Снейп тяжело и рвано дышал, резко вдыхая и выдыхая воздух каждый раз, когда Гарри касался его, и пару раз даже сдавлено застонал на пару секунд. Спина его была покрыта не меньшим количеством старых, уже заживших шрамов, чем грудь, живот и руки, и Гарри изо всех сил старался не смотреть на них, потому что тогда ему едва удавалось сдержать злые слёзы, но от взгляда на свежие раны ему становилось дурно. Поэтому он старался действовать одновременно очень быстро и очень аккуратно. Когда он замечал, что очередная манипуляции особенно болезненна для Снейпа, то начинал осторожно дуть на то место, куда наносил средство, и несколько раз отмечал, что при этом хватка Снейпа слегка ослабевала, тому становилось чуть легче.       Закончив наконец со спиной и наложив несколько Заживляющих, Гарри перешёл к рукам. Он аккуратно втёр мазь из ещё одной стеклянной баночки в травмированное плечо, в то место, где уже наливался синяк, затем взял последний из флаконов и стал обрабатывать порезы. Когда он в очередной раз дул на свежеобработанную рану, то заметил, что Снейп открыл глаза и с удивлением наблюдает за его действиями. – Что ты делаешь? – спросил Снейп. – Обрабатываю Ваши раны экстрактом… – Не это. Что ты делаешь после? Зачем ты… дуешь?       Гарри смутился и на некоторое время даже прекратил свои манипуляции. Затем взял себя в руки, вернулся к обработке ран и сдавленным голосом объяснил: – Когда магглы обрабатывают раны бетадином или перекисью – это такие обеззараживающие – то дуют на них, чтобы не так сильно щипало.       Гарри закончил в тишине. После всех зелий, мазей и настоек, он осторожно вручную забинтовал все раны Снейпа. И даже остался немного доволен своей работой. – Моя мама так делала, – тихо сказал Снейп, когда Гарри закрыл последний пузырёк. – Дула на… раны, когда обрабатывала их мне. Когда я был маленький. – Я думал, Ваша мама была волшебницей, – Гарри присел на край ванной. – Была. Но жили мы среди магглов. Она почти не пользовалась магией. – Но почему? – Из-за отца. Отец, он.., – Снейп пальцами здоровой руки коснулся ожогов на шее, – он не любил магию.       Гарри накрыл своей ладонью пальцы Снейпа и слегка сжал их, стараясь не причинять новой боли. – Они часто ругались из-за этого, и… – Я видел, – тихо прервал его Гарри. – В прошлом году. Когда отразил Ваш легилименс.       В комнате наступила тишина. Каждый погрузился в свои мысли и воспоминания. – Мы не закончили, профессор, – через какое-то время Гарри указал на рану на левой ноге Снейпа, видневшуюся из порванной штанины брюк.       Снейп сделал несколько глубоких вдохов, возвращаясь в реальность, благодарно сжал ладонь Гарри и отнял руку от ожогов на шее. Он взглянул на свою ногу и усмехнулся. Было понятно, что такая мелочь, как следы от одних из последних Хлыста и Секо в наказание от Лорда, которые и пришлись на левую ногу, его уже мало интересовали. И даже практически не причиняли боли. – Тут уж я точно справлюсь сам, Гарри.       Гарри кивнул, но на всякий случай уточнил: – Я буду прямо за дверью. Если понадоблюсь, просто позовите.       Аккуратно закрыв за собой дверь, Гарри хотел было отправиться в гостиную, но быстро передумал. Если что-то случится, он может не услышать Снейпа. Он огляделся вокруг. Спальня профессора была ещё более аскетична, чем остальные комнаты: двуспальная кровать, небольшой платяной шкаф и камин, который, очевидно, использовался только для отопления и сейчас был потушен – вот и всё нехитрое убранство.       Гарри опустился прямо на пол около двери, ведущей в ванную, прислонился затылком к прохладной стене и наконец выдохнул. В голове суетились сотни мыслей. Больше полугода забытья отдавались тупой болью в висках. Надо было заново разложить по полочкам всё, что случилось за это время. Снейп – друг. Он на их стороне. Мерлин! Если бы они только поговорили раньше.       Гарри тяжело вздохнул. О чём бы они поговорили? О том, о чём Снейпу нельзя говорить? Или о том, о чём нельзя говорить Гарри? Как же всё было запутанно. Но теперь он хотя бы верит Снейпу. И почему, интересно, эта мысль принесла ему столько облегчения? Гарри усмехнулся.       Ожидание пролетело незаметно. Может быть, ощущение времени притупилось не сильной, но назойливой болью в висках. А может, он просто устал. В любом случае когда Снейп вышел в комнату, Гарри слегка задремал. Одетый в простые чёрные брюки и чёрный же свитер профессор, остановился в дверях и прислонился здоровым плечом к проёму, наблюдая за Гарри, чем и разбудил его – Гарри почувствовал на себе взгляд и встрепенулся. Снейп тихо фыркнул, но поняв, что его уже заметили, тут же привычно поджал губы и холодно бросил: – Поднимайтесь, Поттер. Пол в Подземельях холодный. Что будет делать магическая Британия, если её главная надежда умрёт от воспаления лёгких?       Гарри провёл рукой по лицу, сгоняя с себя сонный морок, и медленно встал на ноги. Ну вот зачем он так? Неужели сложно хоть недолго не быть сволочью? Гарри поморщился от так и не прекратившейся головной боли и помассировал виски – лучше не стало. Но предаваться страданиям было некогда – Снейп уже направился в гостиную, так что Гарри не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.       На столике перед диваном их уже ждал… Гарри сначала решил, что это был чай, но, принюхавшись, понял, что это какой-то отвар. Определить состав по запаху он вряд ли бы смог, даже если бы у него не раскалывалась голова. Поэтому он решил просто довериться Снейпу. Если тому так угодно, то избегать конфликтов может и сам Гарри. Ему не сложно. Особенно сейчас.       Что успел себе опять напридумывать профессор? Страсть к преувеличению у Снейпа определённо присутствовала. И Гарри вполне допускал, что умение предусматривать самые худшие варианты было очень полезно двойному агенту. Но, Мерлин! Как же его это успело взбесить в Снейпе в обычной жизни! И тогда, когда он ничего не помнил, и сейчас, когда помнил всё. Он верил Снейпу, но Снейп не верил ему. И это было… нет, не больно. Больно было думать сейчас. А это было просто сложно. А у них и без того хватает сложностей.       Гарри судорожно выдохнул. Он точно не знал, вырвался ли этот выдох от бессилия и досады или от боли. Он открыл глаза. И только в следующий миг понял, что сидит, вытянувшись в струну, на диване. И что всё это время у него были крепко зажмурены глаза. Так крепко, что сейчас перед ними плясали разноцветные пятна.       Кажется, Снейп что-то говорил. Гарри не мог разобрать слов, но слышал его приятный, убаюкивающий голос. Он хотел что-то ему ответить, но голос его не слушался. Солнечные зайчики перед глазами немного успокоились, и Гарри удалось различить, что Снейп держит в руках какой-то флакончик. Профессор быстро откупорил его и практически силой влил в Гарри. Что было довольно странно, ведь самому Гарри казалось, что он совершенно не сопротивлялся. И не хотел, и не было никаких сил от боли. Он проглотил зелье, даже не почувствовав его вкус. Затем он закрыл глаза и ненадолго погрузился в небытие.       Боль постепенно отступала. Уходила волнами: то практически исчезая, то накатывая с новой силой. Через какое-то время всё прекратилось. Гарри снова чувствовал и снова владел своим телом. Первым, что он почувствовал после отсутствия боли, был тот факт, что он лежит. Лежал он, как подсказала ему картина, открывшаяся его взгляду, своей головой у Снейпа на коленях. Тот в одной руке, здоровой, держал кружку с отваром, а пальцами другой, забинтованной, аккуратно перебирал волосы Гарри и что-то неслышно бормотал. – Профессор, – улыбнулся Гарри, поймав взгляд Снейпа.       Снейп облегчённо выдохнул и, чуть помедлив, продолжил перебирать волосы Гарри. – Как ты себя чувствуешь? – Гораздо лучше. Что это… Что это было? – Последствия возвращения воспоминаний, я полагаю. Я должен был заметить раньше.       Гарри хотел тут же возразить, что в произошедшем нет вины Снейпа. Но тот сейчас имел вид человека, с которым лучше было не спорить. – Это ведь не обычный Обливиэйт? – вместо этого заметил Гарри. – Это вообще не Обливиэйт. Родовое заклинание старо-шотландской магии. – Где Вы его взяли? – хмыкнул Гарри. – Там же, где взял ритуал Очищения Сознания. – Не знал, что Вы интересуетесь старо-шотландской магией. – Я и не интересовался. До тех пор, пока директор не организовал наши занятия. Тогда твой декан любезно одолжила мне родовую книгу о старо-шотландской магии. – Профессор МакГонагалл? – удивился Гарри, приподнимаясь на локтях. – Профессор МакГонагалл, – кивнул Снейп и помог ему сесть.       Гарри принял из рук профессора вторую чашку, которая дожидалась его на столике. И хотя из всего состава ему удалось различить только мёд, отвар оказался куда приятнее на вкус, чем все зелья, которые ему доводилось пить. Снейп продолжал наблюдать за ним. Гарри было интересно, что происходит в голове у этого человека? О чём он думает? То он холодно язвит, то заботливо нашёптывает заговоры. То пренебрежительно сравнивает с отцом, то с теплотой – с мамой. То снимает десятки баллов – только бы заставить уйти, то оставляет ночевать в своей гостиной. – Твои друзья знают, что ты ушёл следить за профессором Слизнортом? – прервал Снейп размышления Гарри неожиданным вопросом. – Нет, – Гарри отрицательно покачал головой. – Они уверены, что я сплю. – В таком случае останешься на ночь здесь. Слишком опасно скрывать тебе воспоминания сейчас. Я не знаю, как отреагирует на это твой организм.       Снейп переживает за его самочувствие? Гарри хмыкнул сам себе и кивнул профессору. У него не было причин не доверять ему. А ведь совсем недавно он бы решил, что это не просто бред, но и вовсе невозможно. Вот как, оказывается, бывает в жизни. Как причудливо меняются авторитеты и нравственные ориентиры. С одиннадцати лет Гарри мечтал быть похожим на отца. С того самого дня, как узнал, что тот погиб, защищая его. А сейчас… После того, что он увидел в прошлом году в воспоминаниях Снейпа, быть похожим на Джеймса больше не хотелось. Хотелось быть на него непохожим. Настолько, насколько это вообще возможно, учитывая их феноменальное внешнее сходство. – О чём задумался? – из мыслей Гарри выдернул голос Снейпа. – О родителях. Вернее, об отце, – сам не зная почему, честно ответил Гарри. – Я последнее время вообще много о нём думаю. Я всегда считал его героем. Но похоже, что единственным его героическим поступком была его смерть. Мерлин! Как меня взбесило его поведение, которое я увидел в… Ваших воспоминаниях. Я поверить не мог, что этот задиристый, наглый нахал – мой отец. Я даже пробрался в кабинет Амбридж, чтобы через её камин поговорить об этом с Сириусом. Я надеялся, что получу какое-нибудь логичное и простое объяснение поведению Джеймса. Но не получил. Больно было узнать, что мой отец, которого я практически боготворил, был обыкновенной сволочью. – Ты рассказал Блэку? – и без того тёмные глаза Снейпа потемнели от гнева. – Не злитесь. С кем ещё я мог обсудить то, что узнал? С Гермионой и Роном, что ли? Я же не совсем идиот! – Грейнджер и Уизли тоже знают? – Нет! Конечно, нет! Я… я даже в башню вернуться тогда не смог. Слонялся весь вечер по замку. Мне было так… стыдно и так больно. И я… я ничего не понимал. Как получилось, что у меня оказалось больше общего не с родным отцом, не с тем, кого я обожал всей душой, а с ненавистным профессором? Я себя чувствовал последней сволочью и полным идиотом. – И что же общего у меня с Золотым мальчиком? – холодно поинтересовался Снейп.       Гарри отвёл глаза. О его детстве, проведённом у Дурслей, и о том, что ему пришлось вытерпеть от Дадли и его дружков, знали только друзья. И даже они знали не так много. С другой стороны, если он расскажет Снейпу – они будут квиты. Плохое воспоминание за плохое воспоминание так сказать. Гарри тяжело вздохнул. – Всё совсем не так, как Вы думаете, профессор. «Золотым мальчиком», как Вы выражаетесь, сэр, я стал, только когда приехал в Хогвартс. До этого я жил в семье своей тёти-магглы. Я не знал, что я волшебник. Да и о существовании магии не догадывался. Зато я прекрасно знал, что такое быть изгоем. Меня вечно задирали мой кузен Дадли и его дружки. А я был слишком слаб и хил, чтобы как-то ответить им. Они были сильнее, крупнее, и их всегда было больше. Синяки, ушибы, сломанные очки – вот такой была моя жизнь до Хогвартса. Я вечно недоедал, ходил в обносках своего кузена и жил в чулане под лестницей. Меня постоянно задирали и избивали. Не очень-то вяжется с образом Избранного, согласитесь? Хогвартс стал мои домом не потому, что у меня нет родителей. Он стал моим домом, потому что дома у меня никогда не было. У меня не было семьи и друзей. У меня никого не было. Был только я. Когда Хагрид доставил мне письмо и сказал, что я волшебник, знаете, что я ему ответил? Что это какая-то ошибка. Что я никакой не волшебник. Я Гарри, просто Гарри.       Он замолчал, переводя дух. Снейп никак не реагировал на его слова – просто смотрел куда-то в пустоту, так и не донеся до рта чашку. – Тогда в Омуте, я увидел мальчишку, которого понимал. Потому что со мной происходило то же самое. И в сто раз болезненнее эту сцену сделал тот факт, что издевался над мальчишкой мой родной отец, а подначивал моего отца мой крёстный.       Гарри снова тяжело выдохнул и устремил взгляд в сторону камина. Наблюдение за огнём успокаивало. Лепестки пламени трепетали, стремясь вырваться за пределы решётки, танцевали свой причудливый танец. А в голове у Гарри не было ни одной мысли. Почему-то вдруг стало так спокойно. Всё было правильно. Так, как и должно было быть. – Пей отвар, – сказал Снейп, поднимаясь с дивана. – Потом позовёшь эльфа. Он подготовит тебе постель.       Гарри улыбнулся. Его слова ничего не изменили. Значит, всё действительно правильно. – Спокойной ночи, профессор! – Спокойной ночи.       Когда Гарри проснулся следующим утром, Снейп уже был чем-то занят в столовой. До начала занятий оставался почти час. – Поттер, продемонстрируйте мне, пожалуйста, Заживляющее заклинание, – сказал Снейп скучающим голосом, когда Гарри вышел к нему.       Гарри удивился, но послушно достал палочку. Сначала он рассёк внутреннюю поверхность своей ладони, затем заживил порез. Снейп внимательно наблюдал за всеми его действиями. – Превосходно, мистер Поттер. Шестьдесят пять баллов Гриффиндору. А вот эту чушь, – профессор протянул Гарри пергамент, в котором тот узнал своё домашнее эссе, – которую Вы осмелились мне сдать, Вы перепишете к следующему занятию. Чтобы содержание соответствовало отметке.       Гарри забрал пергамент и украдкой улыбнулся. Снейп вернул ему баллы, которые снял вчера, когда пытался прогнать из кабинета. Неожиданно, но приятно. – Готов? – Снейп достал палочку и указал ею на мантию-невидимку, которую Гарри держал в другой руке.       Гарри кивнул, накинул мантию и вышел вслед за Снейпом из его комнат. Они дошли до лестницы, ведущей из Подземелий, не встретив никого на своём пути. – До встречи на завтраке, профессор, – снова улыбнулся Гарри.       Снейп ничего не ответил, а просто направил на Гарри палочку и произнёс заклинание.