Сети памяти

      Почему? Почему все эти воспоминания такие болезненные? Почему после них так тяжело? Ответы на эти вопросы, с одной стороны, были довольно очевидны: чем дальше он вспоминал, тем ближе в этих воспоминаниях была настоящая, а не подпольная война. С другой стороны, ответов не было. Потому что он был практически уверен, что то, что уже отболело, не должно причинять такую боль опять. Но каждый раз он переживал эти забытые события заново. И боль не уменьшалась ни на йоту.       Голова Гарри лежала на коленях Джинни. Девушка неторопливо перебирала его длинные волосы, пропуская их между своих пальцев. Не совсем было ясно, кого именно из них двоих этот процесс успокаивал больше, но она не останавливалась, а он не просил остановиться.       После второго за этот день воспоминания Гарри долго не мог прийти в себя. Глотал слёзы, трясся и наотрез отказывался что-либо говорить. Джинни насилу выгнала Гермиону и Рона и почти час успокаивала его, отпаивая Умиротворяющим, шепча всякие нежные обнадёживающие глупости. И вот только сейчас его немного отпустило. Он лежал у неё на коленях и не чувствовал ничего, кроме собственного катастрофического бессилия. – Перед самой смертью Дамблдора профессор Снейп попрощался со мной, – Гарри заговорил так внезапно, что Джинни вздрогнула. – Помнишь ту субботу, когда я вернулся с отработки чуть раньше обычного? – Джинни кивнула. – Вот тогда мы и… попрощались.       Гарри замолчал, закрыл глаза, сделал вдох, выдохнул. Как многого он тогда не понимал и не знал. Как по-другому теперь выглядела эта их встреча в его глазах. – Я думал, что он прощается, потому что собирается сделать что-то, что приведёт к его гибели. Думал, что Дамблдор поручил ему что-то, после чего он не вернётся. Но всё было совсем не так. Теперь я понимаю, что он прощался, потому что знал, какая судьба уготована мне. И потому что не был уверен, что мы сможем увидеться ещё раз. Я думал так же.       Джинни второй рукой сжала его ладонь, не переставая перебирать его волосы. Она ничего не говорила. Понимала, что пока никакие слова не помогут этим ранам затянуться. Понимала, что, с одной стороны, Гарри было больно тогда, когда он думал, что погибнет Снейп, а с другой стороны – Гарри больно сейчас, потому что теперь он знает, что Снейп думал то же самое о нём. – Мы не могли говорить напрямую, – продолжил Гарри, – но таким открытым и уязвимым я не видел его никогда. Не в физическом смысле, конечно. Это было обнажение души. Он просто пришёл и… И был человеком. Человеком, которому больно, страшно, который не знает, что делать. Человеком, который вот-вот потеряет что-то важное. И этим важным был я. Мерлин! Он вёл себя как человек. Больше, чем когда-либо. Больше, чем в любом из вернувшихся воспоминаний. Это просто невыносимо. – Он боялся не успеть, – вдруг сказала Джинни, Гарри поднял на неё глаза полные слёз и кивнул. – А ещё он перестал бояться. Ведь что бы ни случилось, ты должен был умереть. А значит, никто бы больше не узнал, что он был человеком, что он был способен на чувства, на любовь.       Гарри отвернулся и уставился в окно. Джинни была права. Как никогда права. – Знаешь, иногда я очень боюсь, что он действительно погиб. Не потому что… Не из-за себя. Из-за него. Потому что тогда получается, что он умер, уверенный, что отправляет меня на верную гибель. Что так и не сумел меня спасти. И потому что тогда он никогда не узнает, что я выжил, – Гарри снова всхлипнул. – Он знает. Даже если он погиб, он знает. Просто не может не знать.       Гарри всматривался в хмурое небо за окном и очень хотел верить в слова Джинни. Очень хотел. – А ещё мне кажется, что он не погиб, – Джинни тоже перевела взгляд на окно. – Я не знаю, почему, но я словно чувствую, что он жив. Не подумай, что я пытаюсь тебя обнадёжить. Но, согласись, было бы странно, если бы ты прошёл весь этот путь просто ради того, чтобы ещё раз всё это пережить. Я в это никогда не поверю.       Гарри продолжал всматриваться в небо и верил Джинни. Просто верил. – Он предлагал мне сбежать, – вдруг сказал Гарри. – Куда? – Просто сбежать. Сказал, что выбор есть всегда. – И ты, очевидно, последовал не совету учителя, а его примеру, и остался. – Я бы не смог. – Он знал. – Он гордился мной. – Безусловно. И боялся тебя потерять.       Гарри и Джинни вдвоём смотрели на тёмное небо за окном. Мир вокруг словно замер, давая им возможность всё обдумать. И немного побыть наедине. – Не уверен, что смогу рассказать это Гермионе и Рону. Я ведь даже тебе просто в общих чертах всё обрисовал. – Не переживай. Я сама расскажу им всё, что им стоит знать.       За окном вспыхнула молния и прогремел раскат грома. Джинни прижалась к Гарри. Начался первый весенний ливень.