laughter in even the darkest of times

      тед, ремус, дора… андромеда устала горевать. ей нужно было заботиться о тедди, он нуждался в поддержке и любви. мерлин, он был ещё таким маленьким.       оставаться в доме только с тедди было слишком, и поэтому она оказалась в руинах замка хогвартс, благодаря любезности минервы. она вышла из дома, где остались перевёрнутая чашка, стоящая на обеденном столе, и музыка, всё ещё доносившейся из комнаты доры, когда та приехала, чтобы оставить тедди перед тем, как уйти на бой.       это была одна из песен, которые, как знала дора, нравились андромеде. медленный джаз наполнял комнату проникновенной лирикой влюблённой женщины. это напоминало ей о том, как она впервые встретила теда во всей его хаффлпаффской славе, когда он бросал в неё самые дурацкие каламбуры в попытке пофлиртовать.       поначалу она не обращала на него внимания, с трудом вынося мысль о криках родителей или неодобрении сестёр, если она ответит взаимностью.       но, клянусь салазаром, он умел медленно влезать в её жизнь.       — энди, — кричит он ей однажды в коридоре.       она продолжала идти, немного ускорив шаг, чтобы избежать встречи с ним. девушка из дома блэк не должна общаться с магглорождёнными, но он был настойчив. он ускорил шаг, чтобы соответствовать ей, быстро шагая рядом с ней, — энди, — снова говорит он, на этот раз с придыханием в голосе. — я просто хотел… э-э-э… упомянуть, что мне очень понравилась книга, которую ты рекомендовала на уроке гербологии, очень хорошая, она пустила корни в моё сердце.       андромеда прикрыла улыбку рукой: — у сердец нет корней, тед.       — о! но ты знаешь моё имя, — он усмехнулся, — я хотел бы предложить тебе ветвь в моей жизни. — смех, вырвавшийся из неё, был непроизвольным. он не был похож ни на одного мальчика чистых кровей, которых посылали ей родители, и ей это нравилось.       она бросает осторожный взгляд вокруг них, убеждаясь, что никто из людей, которые знали её, не видел их взаимодействия. — очень хорошо, — отвечает она, засовывая книги под мышку и протягивая ему руку, — рада тебя видеть.       он громко фыркает: — о, ты ужасна в этом, — бросает он в ответ, энергично пожимая ей руку.       она ярко краснеет от его слов: — ты едва ли лучше.       — что ж, — улыбается он, — познакомься со мной поближе, и узнай обо всех листьях на моих ветвях, и ты, возможно, услышишь несколько отличных каламбуров о растениях.       — я буду держать тебя в курсе, — отвечает она.       он одаривает её яркой улыбкой и убегает, помахав рукой. именно тогда, когда она слышит звон часов, они опоздали в класс.       ещё один звон вырывает её из воспоминаний. единственное, что оставалось стабильным, несмотря на все повреждения замка, — это часы, всегда вытаскивающие её из моментов радости.       она вздыхает. что ж, многое ещё предстоит сделать. на самом деле нужно было отремонтировать целый замок, и с гарри, заботящимся о тедди в течение дня, это была только она и её мысли, чтобы составить ей компанию.       она направляется в башню гриффиндора, минерва назначила ей эту зону накануне. когда она приходит, она замечает то, от чего ей захотелось отвести взгляд. это была гермиона, сидевшая на лестнице в одиночестве, прижимая к себе покрытого сажей кота, ее тело сотрясалось от рыданий.       похоже, андромеда была не единственной, кто оказался в трауре. она собиралась уходить, но, уходя по ступеням, раздавливает ботинком остатки колонны.       — подожди, — слышит она.       она подумала о том, чтобы продолжить свой путь, что может скорбящая старуха предложить такой девушке, как она? нет, будет лучше, если она уйдёт.       — пожалуйста, не уходи, — продолжает гермиона, сделав ещё один шаг.       на этот раз она поворачивается и идет к ней. — я не хотела тебе мешать, мне показалось, что ты хотела провести это время в одиночестве.       она слышит шмыганье носа и смотрит, как молодая женщина вытирает лицо рукавом куртки. — я устала быть одна, — отвечает гермиона, — а ты?       она может только кивнуть на это, придвигаясь ближе к ней и отряхивая пыль со ступеньки рукой, прежде чем сесть рядом с ней. — разве ты не член золотого трио? я думаю, что у тебя есть много людей, которые очень хотят убедиться, что ты не одинока.       — знаешь, у них есть семьи, которых нужно оплакивать, я… — начинает она, проводя руками по кошачьей шерсти. — я не очень вписываюсь в их жизнь, особенно после того, как мы с роном расстались, мы слишком разные.       андромеда осторожно кладёт руку на кота, стряхивая сажу с его шерсти, — и теперь ты сидишь здесь, в пыльной старой башне гриффиндора, с котом, чья шерсть… возможно, не серая под всей этой грязью?       гермиона склоняет голову, прижимаясь лицом к его меху, её щека касается руки, которую андромеда положила на него. — он живоглот, у него оранжевая шерсть, и он — единственная настоящая семья, которая у меня осталась.       она с любопытством наклоняет голову в ответ на ответ гермионы. её единственная семья? она вспомнила, как познакомилась с семьёй теда. маггловские семьи всегда казались намного больше, чем строгие чистокровные.       — а что с твоими родителями? — спрашивает она, кладя свободную руку на плечо гермионы. она обнимает её и притягивает к себе. — неужели они не ждут возвращения дочери?       она не ожидала ни рыданий, вырвавшихся у девушки, ни того, как она обвила руками шею андромеды, крепко прижавшись к ней лицом. она слышит недовольное мяуканье живоглота на заднем плане, когда его сдавливают в коленях.       — о, дорогая, — выдыхает она, полностью обнимая её и целуя в лоб так, как это казалось естественным. — где они?       — мне пришлось стереть им память, мне нужно было их защитить, но я понятие не имею, где они, может в австралии, может ещё где-то… где угодно, — всхлипывает она, крепко вцепившись в одежду андромеды.       она снова прижимается поцелуем к её лбу, кладя свою голову поверх головы гермионы, — что ты теперь будешь делать?       — прямо сейчас? я… — она замолкает, прерывисто вздыхая, — меня называют самой умной ведьмой моего возраста, но единственный ответ, который у меня есть, — это остаться здесь, в хогвартсе.       андромеда чувствует, как живоглот трётся о её ногу, покрывая её платье своим закопчённым мехом, и ей приходит в голову, возможно, глупая идея. — почему бы тебе не остаться со мной? у меня есть место. — последнее слово звучит глухо.       гермиона поднимает голову и смотрит на андромеду. боже, несмотря на то, как грубо она выглядела от слёз с красным лицом и слезящимися глазами, это заставило андромеду покраснеть в ответ. она… была довольно красива.       — ты возьмешь меня с собой? — спрашивает гермиона.       — ну, — кашляет андромеда, и её лицо ещё больше нагревается, — я была бы счастлива, если бы твой свет наполнил мой дом.       гермиона улыбается, вытирая последние слёзы с глаз и убирая волосы с лица. она тянется к живоглоту и усаживает его к ним на колени. — я рада дать немного света, и, — она улыбается, игривая улыбка на её лице, — с тем, как закопчён живоглот, я уверена, что он сможет стряхнуть его достаточно, чтобы разжечь твой камин.       андромеда издаёт самый громкий смех за долгое-долгое время. она не могла вспомнить, когда в последний раз слышала ужасный каламбур. — о, ты мне нравишься, — улыбается она, — но я могу просто использовать магию, чтобы разжечь огонь.       гермиона напевает: — почему бы не использовать маггловский способ? — у андромеды снова вырвался тихий смешок, когда она увидела, как гермиона встала и протянула ей руку. — вряд ли эта жизнь начнётся с пола.       андромеда кладет свою руку в руку гермионы, чувствуя себя очень похожей на то, когда она держала руку теда много лет назад. — тогда вперед, в будущее.       с этими словами они выходят с территории хогвартса рука об руку, а мяукающий живоглот следует за ними.