Совершенно точно нет или…

      — Нет, теперь уже точно ничего не выйдет. Совершенно. Точно. Нет.       Рассеянно пролистывая вновь и вновь появляющиеся посты в Инстаграм, Синьюй нервно кусал губу. В голове навязчиво крутилась мысль, что это конец. Всё кончено. Всё, что даже не успело начаться. Интернет пестрил заголовками об уходе из любительского спорта легендарного спортсмена, буквально первого лица фигурного катания Юдзуру Ханю. Социальные сети пополнялись все новыми и новыми постами-поздравлениями, постами-воспоминаниями, постами-заткнитесь все, мне и так тошно!       — Ну почему сейчас? Он же планировал ещё как минимум откатать этот сезон! Мы выбивали этап в Японии просто ради забавы?       В голосе явно сквозили нотки обиды и раздражения, уже вечером они сменятся отчаянием — Шиюэ слишком хорошо знала партнера. Поначалу, несколько лет назад, ей казалось, что Синьюй просто искренне восхищён гениальным Юдзуру и даже немного фанатеет по нему, весело предлагая поднять на ручки японца на каждом банкете. Но со временем Шиюэ начала подмечать изменения в настроении друга после каждой такой «встречи с кумиром», видеть горящие глаза Лю, осознавать, что мысли его после на долгое время прикованы лишь к одному человеку. Обладая присущей женщинам эмпатией, Шиюэ чувствовала, что Синьюй не на шутку увлечён далекой, горящей ярким светом где-то на небосклоне звездой по имени Юдзуру. Увлечён не как спортсменом и коллегой, по-другому. Влюблён.       Апогеем надежд для Лю стал Пекин. Окрылённый неповторимой атмосферой Олимпиады, он поверил в возможность наконец приблизиться к своей цели. Тем более, что внезапно достичь её стало проще: никто не мог даже представить, что прославленный Юдзуру Ханю, бессменный лидер японской сборной, опустится на четвёртое место, ещё и вдобавок ко всему получит травму. Нет, разумеется, эти события совершенно не радовали Лю, но в голове поселилась настойчивая мысль — это твой шанс. Всё, что было нужно в тот момент — окружить Юзу заботой и постараться поднять ему настроение. С этой задачей Синьюй справится, он просто обязан сделать это для Юдзуру. Для себя.       Зайдя утром в номер к партнеру, Ван не смогла сдержать широкой улыбки, увидев, как двухметровый «ребёнок» репетирует перед зеркалом вращение с большой подушкой на руках взамен изящного тела Ханю. Этому парню точно требовалась помощь Купидона. Что же, придётся стать им на время.       — У меня есть идея, но надо поспешить, так что бросай свою подушку, если не хочешь до конца дней засыпать в обнимку только с ней!       Нет, всё же женщины — поразительные существа! Ну как ей пришёл в голову этот гениальный план? Стоя в очереди третий час, Лю совершенно не устал, напротив, всё больше предвкушая встречу с Юзу, он не мог унять дрожь в руках. Как же он сам не догадался подарить японцу символ олимпийских игр, которого он был не вполне справедливо лишён?! Это был отличный сюрприз, возможность приободрить и порадовать, ещё раз обнять! То, что надо!       Юзу сиял. Не как-то наигранно, не ради камер или волонтеров-поклонников. Это была настоящая, неподдельная радость — быть вновь в эпицентре всеобщей любви, качаться на волнах своей ещё больше возросшей славы, как всегда отдавать всего себя без остатка льду, даря миру свою щемящую сердце «Весну». От него невозможно было оторвать глаз, на арене создавалось настоящее искусство. В тот момент китайская пара танцоров не могла и представить, что это будет финальный аккорд в песне длинною в 12 лет взрослой любительской карьеры, никто не мог. Синьюй восторженно крутил Юдзуру в конце гала-концерта, чувствуя, что на этот раз все как-то иначе: он пересёк черту, вырвался из бесконечного списка «коллег» Ханю на льду и стал кем-то большим для него. Тем, кто помог пережить всё это. Тем, кто поддержал не только сильными руками, но и добрыми словами, совершенно особенным отношением. Тем, кто будет тебя любить всегда, Юзу.       После окончания шоу в раздевалке Синьюй осмелился попросить у Юдзуру номер телефона. Почтовый адрес у него уже давно был, Ханю дежурно отвечал всем, что телефона не имеет, «вот, друзья, возьмите почту, отвалите». Лю же был настойчив — он знал, каким бы Юдзуру ни был «пещерным», даже в его укромном убежище должен быть сотовый. Юзу посмотрел на него внимательно, оценивающе… и вдруг улыбнулся так тепло, что от этой улыбки точно мог бы растаять не один ледник где-нибудь в Антарктиде, вызвав панику у учёных по всему миру. Номер Синьюй получил, как и прямую дорогу в бездну надежд, связанных с этой великой почестью. В тот момент в мыслях мелькнуло безумное а может все же да?       Теперь всё это были лишь воспоминания из какой-то другой, счастливой и беззаботной жизни. Ежедневные усердные тренировки не приносили своих плодов, подготовка к этапам Гран-при шла из рук вон плохо.       — Потому что кто-то не может сосредоточиться на деле, бесконечно думая о своей несчастной личной жизни!       Шиюэ была на взводе. В межсезонье многие танцевальные пары объявили о завершении карьеры или распаде, так что у них были реальные шансы побороться за пьедестал. Если постараться, то даже шансы на победу. Шансы все это упустить, если Лю не соберётся. Она понимала его чувства, искренне сочувствовала тому, что теперь у друга вряд ли получится встретиться с предметом его вожделения, любви, Ван, любви, но не могла позволить ему сдаться и разрушить их совместную карьеру. Да, Юдзуру больше не будет на соревнованиях. Не будет на гала-концертах. Не будет в зоне досягаемости для Лю. Но, в конце концов, свет клином на нём не сошёлся! Или сошёлся? Опять брать всё в свои руки?       Найти нужный контакт в телефоне партнера было не сложно, сложно было собраться с силами его набрать. Ханю обладал каким-то странным, непонятным обычному мозгу умением выставить барьер между ним и остальным миром. Он вызывал даже некий трепет, мешающий нарушить эти невидимые границы, хотя с виду был простым парнем, помешанным на катании и наушниках. Но и Шиюэ была не из робкого десятка, тем более когда речь шла о благополучии её карьеры и счастье лучшего друга.       В первый день соревнований в Саппоро Синьюй не только нервничал, но и вновь впадал в истерично-депрессивное состояние, так не свойственное ему ранее и так раздражающее его в последнее время. Мы должны были быть на этом этапе вместе. Я должен был тебя увидеть. Я был готов на этот раз не только смущенно попросить номер телефона, ох, нет-нет. Шиюэ же была спокойна, будто выпила за завтраком пачки три успокоительных. Время от времени на ее лице мелькала загадочная улыбка. Мона Лиза, блин.       — А чего это ты такая воодушевленная? — недовольное бурчание стало за последние четыре месяца таким привычным.       — Предвкушаю выход на лёд. Он всегда полон сюрпризов, ты же знаешь.       Однако особых сюрпризов не последовало. Короткую программу пара откатала пусть и не идеально чисто, но в общем и целом вполне прилично, лишь допустив несколько помарок в дорожке шагов. Запыхавшиеся, но очень довольные прокатом, они раскланялись во все стороны арены под шум аплодисментов. Синьюй пробегал взглядом бесчисленные ряды кресел, как вдруг нет, этого не может быть наткнулся на до боли знакомое лицо, хоть и частично скрытое за медицинской маской. Это мираж, ты сходишь с ума, дружище! Улыбка сползла с лица, рот предательски округлился, отчётливо выражая крайнюю степень удивления. Лю обернулся к партнерше. Мне кажется, или она подмигнула?! Пора было ехать в КиК.       Что было дальше, он не помнил. Какие там оценки, о чем вообще речь? Разве есть до этого сейчас дело? Сердце бешено стучало в груди и вовсе не от проката. Неужели он правда приехал? Зайдя в раздевалку, Синьюй дрожащими руками потянулся к телефону. Одно входящее сообщение: «Может, встретимся в твоём номере? Шиюэ уже одолжила мне ключ-карту.» Дрожащими пальцами Синьюй набрал ответ: «Совершенно точно да!»