Да, мэм…

голубоволосый парень покрывал шею гибрида сухими, грязными и грубыми поцелуями, прижав к стене туалета кафе. — чёрт... зачем делать это в общественном месте?! — Кристофер дрожал; он снова чувствовал себя ещё беспомощнее, чем когда-либо. то есть, изнасилование в общественном туалете и было наградой? то есть, публичный позор и был "наградой"?... Кристофер просто замер, подняв голову вверх, и начиная опускаться в некий транс, пытаясь сбежать от реальности. точно так же он делал, когда избежать избиения не было возможности — для него это было прекрасной возможностью не чувствовать ту боль и никчёмность. его часто избивали, потому что он был самым слабым из всех. он кажеться упал с обрыва, а на земле его держал инстинкт самосохранения, и скупая надежда, что я каждым днём угасала и угасала, превратившись в огонёк от маленькой свечи, что освещает мрак внутри него. слабо, очень слабо, но освещает. он когда-то любил, будучи наивным подростком. он перестал верить в любовь сразу же после грубой фразы «да что ты?». он сразу же понял, что снова попался. после этого случая, издёвки и насмешки стали ещё жёстче. он вырос маленьким запуганным малышом, что не может постоять за себя. ему нужен был кто-то кто подаст ему руку, рискуя упасть с обрыва вместе с ним. ему нужен был тот, кто поможет ему снова встать на руки, снова стать таким, каким он был до смерти матери. *** единственное, чего не хватало разъяренной Эванс летевшей по трассе, так это объятий Кристофера. он был единственным, кто мог усмирить её пыл. она ехала, и её бесило то, что ехать ещё три часа. на самолёте было бы в разы быстрее, но вместо него ей привезли гребанную машину, так что ей придется ближайшие три часа ехать и ехать. она понимала, что тем что она в ярости время не ускорить, так что попыталась отвлечься, вспоминая мягкие волосы Кристофера, которые она так любила перебирать; она начала вспоминать его неуверенные объятия, когда он как-то раз встретил её после того как какой-то мудак решил что может прикасаться к ней. у нее всегда были проблемы с самоконтролем — если её вывести из себя, то виновника будет ждать мучительная смерть. *** — РУКИ ВВЕРХ! — два полицейских направляют пистолеты на Алекса, что долбиться в бессознательное тело Кристофера. вой сирен, беспокойные разговоры медсестёр и полицейских; жуткая боль в груди... дышать все тяжелее, голова гудит, а глаза не открываются. он просто лежит. лежит, не имея возможности что-то сказать, или пошевелится. одна из медсестёр замечает, что грудь Кристофера неравномерно быстро поднимается и опускается, и подзывает остальных, чтобы ему одели кислородную маску. ему легчает... но не настолько, чтоб сказать что все прекрасно. если бы он пришел в сознание полностью, если его разум не был бы затуманен, он бы все равно не смог бы говорить. в этот день его лишили оральной девственности, лишив возможности говорить. нет, он не стал немым, но голос жутко осип, а голосовые связки были повреждены, из-за его криков. да, не смотря на то что его разум находился где-то далеко от места происшествия, у тела был включен режим самосохранения, и сработал *** — я дома. — Эванс ожидала что Кристофер выйдет из комнаты и поздоровается, но в ответ была лишь угнетающая тишина. — что-то тут не так. — девушка вошла в комнату Кристофера, и увидела лишь смятые простыни, что ей не понравилось. Крис всегда оставлял после себя идеальный порядок, и то что было в его комнате к хорошему уж точно не вело. — Алекс! — ответа не было. — все ясно, сукин ты сын. *** — постойте, туда нельзя! — Эванс быстрым шагом идёт к месту допроса Алекса. — мне плевать. — ударив дежурного что пошёл за ней локтем в лицо, она врывается в дверь. она яростно смотрит на Алекса так, что безразличие на его лице в ту же секунду сменяется на животный страх, на страх добычи перед хищником. — эй, вы ещё кто?! — это не важно. дайте мне закончить допрос, — она показывает поддельный паспорт FBI, закрывая имя и фамилию. — э, ладно... — полицейский в замешательстве выходит из комнаты. — зайдя в помещение где сидит Алекс, она хватает его за воротник: — а теперь объясняйся. какого хуя ты в участке, а Кристофера нигде нет? ты что, забыл о чем тебя просили? — она пылает, готовясь выпустить свою бурю на волю. — я... он сбежал, — дрожа и глупо улыбаясь отвечает он. — так почему блядь? ты что, забыл? сделать все возможное, чтобы он не сбежал! ВОТ ЧТО ТЫ ДОЛДЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ, СЫН СУКИН. — она грубо встряхивает его. — я п-помню... я п-п-помню! я п-пытался, н-но он сбежал-л... — ты не умеешь врать, согласись.