Однажды на Диком Западе

Дазай расстегнул жилет и, оставаясь в рубашке и брюках, лег на живот. Накахара сел на поясницу мужа, начиная поглаживать его по спине. Тонкие нежные руки волнообразно щипали широкие плечи, плавно переходя ниже. Голубоглазый, сосредоточенный на своих действиях, не заметил, как тихие вздохи и мычания от удовольствия сменились на милое сопение. Чуя аккуратно встал с шатена и попытался прокрасться к выходу. Ключевое слово «попытался». — Чу~а как же продолжение? — Осаму обхватил со спины фигурку вздрогнувшего индейца, — Неужели тебе так не нравится заниматься со мной любовью? ~— шёпот на ушко заставил рыжего подкоситься в ногах и глубоко вздохнуть. — Нет, но… — Дазай убрал мешающие пряди, припав к шее, краем глаза наблюдая за прикрывающим голубые омуты, холодные, словно лед, но до безумия красивые и пленящие, такие родные, Равниной. — Но? — руки скользнули по впалому животу, скрепляясь. — Мы так часто этим занимаемся… — И? — горячее дыхание расслабляло Чую. — Мм~я не высыпаюсь из-за этого. — Сейчас день~ — А если кто-то услышит? Шатен развернул рыжего к себе, нежно целуя в губы. — Пусть слышат, — Осаму сводили с ума чуть приоткрытые губы и распахнутые в удивлении глаза мужа, что потихоньку расстегивал его рубашку, — Дорогой, я буду в одежде, а для тебя… — кареглазый достал две красные широкие ленты и, разворачивая индейца снова к себе спиной, завязал ему глаза и руки, — я нашёл это. Теперь ты будешь только слышать и ощущать, — лёгкий поцелуй в мочку уха успокаивал. — Осаму?.. — француз поставил на колени рыжего, приспуская с него леггинсы и держа за связанные руки за спиной. — М? ~ — Почему связал? Ах~, — Накахара почувствовал, как в него постепенно входят. — Ух~я слышал, что ощущения будут ярче, если убрать какой-то из чувств, — стоя на коленях и одной рукой играясь с сосками, шатен медленно входил в пассива. — Кажется, это правда, мгх~, — индеец дышал через рот, из которого текла струйка слюны. Дазай поцеловал в губки рыжего, резко в него вошёл. Накахара простонал протяжно и пошло, выгибая навстречу бёдра. — Чу~ах, — Осаму попал по заветной точке, меняя темп на более быстрый, наслаждаясь прекрасными звуками и видом: голубоглазый закинул голову назад, с его плеча сползла рубаха, открывая взору багровые и фиолетовые засосы. Пора поставить новые. Проходясь по открытым зонам короткими мокрыми поцелуями, Дазай второй рукой надрачивал любимому, что бесстыдно вскрикивал и звал мужа по имени. — Осаах~му~ я сейчас ммм~, — индеец изливается в руку французу, грудью встречаясь с полом. — Я ещё не кончил~потерпи чуток, — кареглазый опустил связанные ручки рыжего, обеими руками хватась за его талию и вдалбливать в податливое тело. Ещё пара движений и оба стонут, устало полностью падая на шкуры оленя. Француз развязал ленту, давая Чуе осмотреться. На глазах застыли слезы, а улыбка не сходила с лица вместе с румянцем. Руки тоже почувствовали свободу. — Осаму~, — Равнина повернулся к мужу лицом. — Чу~я довёл тебя до слез? Неужели было так хорошо? ~ — Накахара пересел на колени к Дазаю, кладя левую руку и голову на его грудь, слушая учащённое сердцебиение. — Да. Хорошо, — тонкие губы накрыли губы шатена, невинно целуя, после чмокая и приподнятые краешки. — Я рад, солнышко~, — кареглазый припал к изящным рукам, где виднелись красные полосы от лент, — Прости, не больно? — Нет...Ой, а с Ацуши, интересно, всё хорошо будет? — рыжий забеспокоился за друга. — Поверь, с ним будет всё в порядке, — поцелуй в макушку расслаблял. Индеец кивнул, прикрывая глаза, наслаждаясь моментом в объятиях любимого.