***
Джеин хорошо знала, что университет — это место, где молодые люди, только освободившиеся от родительского контроля и захваченные эйфорией свободы, выпускают пар и делают, что хотят. Но, увидев то, как Чхве Сынчоль, её сонбэ со второго курса, надевает чулки на желание прямо перед ней, она поняла, что пределы её воображения были слишком малы.
Пока она мешала соджу с пивом, он как-то успел снять штаны и остаться в самых обычных боксерах. Никто, по-видимому, не был против. Она с горем пополам смирилась с этим на пьяную голову, но на вопрос, откуда появились эти чёртовы чёрные чулки из спандекса, так и не было ответа.
Если честно, Джеин всё ещё была более-менее трезвой в тот момент и хорошо запомнила, как её сонбэ
сексуально и осторожно, чтобы не порвать, надевал спандекс.
Кажется, никто в их маленьком круге даже не обратил внимание на него после проигрыша, когда сонбэ Намджун с литературы принёс коробку соджу. Только Джеин продолжила смотреть за тем, как Сынчоль миленько натянул
это, уселся и выпил пиво из алюминиевой банки. Он пьяно заулыбался, увидев её, и на миг Джеин стало стыдно за всё это, но это же вечер студентов, здесь всякое бывает, и это даже норма. Чулки — норма.
— Джеин-а, подойди сюда, — Сынчоль говорил через силу, и стоило ей приблизиться, он вцепился в её руку. — Ты такая холодная, Джеин-а, — вторил он её имя. Кажется, это был первый раз, когда он так мило обращался к ней. До этого их отношения можно было охарактеризовать как «сонбэ-донсэн», которые общаются в большой компании. Сынчоль несколько раз угощал её и других своих донсэнов, дважды даже обедал с ней наедине. Это было мило. Он имел отличные качества, чтобы стать тем, кто мог нравится ей. Поэтому Джеин временами тяжело вздыхала по нему и лайкала его посты в инстаграме. В этом не должно было быть ничего серьёзного.
— Сонбэ, ты пьян, — Джеин констатировала факт, и Чхве на это надул губы и прищурился. Он затих на время, что-то обдумывая. Кажется, решив для себя что-то, он покивал головой несколько раз, словно мудрый старец.
— Ты права, поэтому… поэтому мне стоит закончить на этом. Прошу меня простить, дамы и господа, я ухожу, — он встал, по-джентльменски склонил голову, пока на нём всё ещё были эти идиотские чулки, его руки крепко были вцеплены в её руку, так что все его пьяные движения отражались и на ней.
Джеин не было понятно, куда они идут, но она следовала за Сынчолем, чтобы он не уснул где-то около туалета. Возможно, она поможет ему зайти в ванную, включит свет и оставит его. Да, хороший план. Она — отличная донсэн для своих старших. Когда Джеин решила, что так и сделает, Сынчоль ещё крепче сжал её запястье и заговорил.
— Дом моего друга… как его там… Шуа! Да, точно, мой друг Шуа, его квартира этажом ниже. Помоги мне туда попасть, пожалуйста, — что, наверное, было самым удивительным в Сынчоле сейчас, так это его вежливость и ставшая намного логичнее, чем минуту назад, речь. Она могла бы даже сказать, что он вполне в норме, если бы не видела, как он заливает в себе соджу и пиво по очереди, а иногда и вместе. Несколько таких стаканов она сама ему и предложила.
— Хорошо, ты знаешь пароль? — Сынчоль несколько раз кивнул и направился к прихожей вместе с ней. Он отпустил её руку, чтобы одеться, что было немного странно, казалось, Джеин хотела, чтобы его руки всегда были на
ней. Возможно, эта её маленькая влюбленность была сильнее, чем она ожидала.
Джеин не собиралась что-либо надевать и лишь быстро обулась в чьи-то тапки. Чхве надел свою куртку, по крайней мере, она сначала подумала, что это его, он с очень важным лицом открыл шкаф, осмотрел его и выудил тёмно-синюю куртку, затем он уселся и тщательно зашнуровал кроссовки.
Джеин ждала, пока он их наденет, но Сынчоль лишь связал разную обувь между собой и с хитрой улыбкой быстро надел другие тапки. Сегодня кому-то придётся остаться без обуви, если один из владельцев будет слишком пьян. Таким образом, он был в точно таких же тапках, как и она, чьей-то тёмно-синей куртке (потому что она вспомнила, как он пришёл в зелёном свитере) и чулках. Отлично. Они готовы выдвигаться.
Спускаться с Чхве на всего лишь один этаж оказалось тем ещё приключением. Ему нужны были перерывы каждые две минуты, и через пятнадцать минут Джеин решила, что не против закурить прямо сейчас, даже если она не курит.
Когда пароль от двери наконец был угадан с третьей попытки, они ввалились в квартиру и Джеин уже не была уверена насчёт своей влюбленности в Сынчоля. Может, к чёрту эту любовь?
Поход Чхве от маленькой прихожей до комнаты тоже стал приключением. Сначала он деликатно попросил закрыть дверь и начал раздеваться. Сперва всё было не так плохо: чья-то куртка, его зеленый свитер, красная жилетка. Но тут он снял футболку и остался в чёртовой майке (и всё ещё в боксерах и чулках). Джеин сначала удивилась, что ему не было жарко всё это время, но потом стало понятно, что ей стоило удивляться самому Сынчолю и его телу.
— Сонбэ, тебе нужна вода? — когда они прошли половину предполагаемой пути, Сынчоль остановился и уставился на графин с водой на кухонном столе. Он покачал головой на вопрос, но посмотрел на стеклянный графин ещё раз, будто запоминал в деталях. Единственным источником света был свет луны с окна, и это даже было немного красиво.
Квартиры в этом жилом доме были плюс-минус похожи, поэтому сориентироваться в квартире Шуа было несложно. Джеин придерживала Сынчоля, ощущая температуру его тела. Он был… горячим. Она даже подавила смешок от своих мыслей.
Продолжая путь, он начал напевать гимн Кореи и, зайдя в спальню друга, включил свет и оглянулся. Теперь она хорошо могла увидеть
всё, в отличие от раздевания в тёмном коридоре.
Майка, кажется, была ему на размер меньше. Может быть, Сынчоль надел чью-то одежду, потому что майка плотно обтягивала его торс. Его спина из-за этого казалась огромной. Джеин на минуту представила, как, наверное, хорошо с ним обниматься. До этого Сынчоль опирался на неё, поэтому разглядеть его было невозможно. Но сейчас она могла заметить, как боксеры немного обтягивали ягодицы сонбэ, а чулки создавали ещё больше эффекта. Безусловно, бёдра Чхве были прекрасны. Джеин могла бы похвалить его за любовь к тренажёрному залу, но любое слово из её уст могло звучать двусмысленнее некуда. Поэтому она предпочла промолчать.
— Сынчоль-сонбэ, ты засыпай здесь, а я скажу кому-то из старших, что ты тут, хорошо? — её миссия по отправке сонбэ на кровать почти закончилась, поэтому она хотела побыстрее уйти. Она еле держалась от того, чтобы не смотреть на него
всего. Ей хотелось остаться уважающей своего сонбэ, и в её план не входило наблюдать за тем, как он ходит к окну и обратно в этих обтягивающих чулках. За время её рассуждений он открыл окно, видимо, ему всё же было жарко. Джеин отвела взгляд, когда Сынчоль заметил её, наблюдающей за ним. Он хитро улыбнулся этому и хихикнул.
— Ты хочешь меня? Думаю, я выгляжу классно в этих чулках, — Сынчоль остановился у шкафа и разглядел себя с разных сторон в зеркале. Глаза Джеин так и просились опуститься к его ногам, но хоть какая-то часть её ещё трезвого рассудка напоминала ей, что стоит она не с кем-то просто пьяным, а со своим сонбэ. И что она, вообще-то, не может глупо флиртовать с ним, даже в таком состоянии.
— Возможно, чуточку, но ты пьян, — Джеин обратила своё внимание на прикроватную тумбу и деревянную рамку на нёй. Так она могла отвлечься и смотреть не на Чхве, а на фотографию в рамке: на ней тот самый друг Шуа стоял с девушкой и улыбался. На тумбе также стояли электронные часы, показывающие полвторого, и, может быть, ей стоило пойти домой.
— А ты к сонбэ так легко на «ты» обращаешься? Не знаю, поправлять мне тебя или посмеяться, — Сынчоль уселся с забавным «ой» на кровать и положил руки на мягкий матрас. Джеин по чуть-чуть приближалась к двери, чтобы сбежать. Это было единственным разумным решением для неё сейчас. Ведь это была логичная реакциея — «бей или беги», и, конечно, бить сонбэ она не собиралась.
— Тебе стоит поспать. Пожалуйста, ложись на кровать, я хочу выпить ещё пива, — по правде, ей только хотелось полежать и поспать, и чужая кровать выглядела довольно уютной.
— Можешь остаться? Я… Мы могли бы пообщаться, — выдал Сынчоль неожиданно. Его расслабленная поза теперь выглядела не очень-то и расслабленной. Джеин видела только то, как сонбэ отводит взгляд, словно смущаясь. Наверное, это было впервые, когда она заметила, что нравится кому-то взаимно так быстро.
Джеин уселась рядом с ним и уставилась на потолок. Сынчоль молчал, так как не ожидал, что она останется. Они сидели так около двух минут, и как только Чхве попытался заговорить о чём-то общем и неважном, она задала волнующий её вопрос:
— Хочешь, поцелую тебя? — Сынчоль сначала не ответил, решил, что ему послышалось, но после смущённо улыбнулся. В свете луны и при близком расстоянии она заметила его немного краснеющие щеки. Он был красивым. Красивым в момент, когда поднял глаза, встречаясь с ней взглядом.
Одна его рука поднялась выше по предплечью, а другая нашла место на её коленях. Джеин сделала то, о чём его спрашивала. Поцеловала его. Сначала осторожно и мимолётно, смотря на его реакцию. Потом играючи поцеловала за ухом, то уходя к шее, то возвращаясь к линии челюсти. Сынчоль не ждал своей очереди и руками исследовал её тело, пробираясь всё ниже и ниже. Это было трепетно и немного щекотно. Джеин целовалась до этого и не раз, но в этот раз всё было несколько по-другому. Её желания были другими.
— Боюсь… — возможно, она бы не позволила другому мужчине заткнуть её поцелуем, но Сынчоль мог это сделать. Вкус соджу и пива вскоре исчез, либо она просто привыкла к нему.
Возбуждение внизу живота брало верх над ней, и она без раздумий переместила свои руки с плеч Сынчоля на его бёдра, а он притягивал её ближе, устраивая руки на её спине. Она сделала то, чего хотела до этого. Коснулась его горячей кожи, выступающей между боксерами и чулками, и сильнее сжала. Ей сначала пришлось слепо щупать его ноги, потому что поцелуй всё ещё продолжался.
Сынчоль вёл эту игру искусно. Он притормаживал в какие-то моменты, позволяя набрать воздуха, а после целовал ещё развязнее, посасывая нижнюю губу и заставляя хотеть большего. Джеин не знала, что с языком можно вытворять столько вещей. Одна её рука сильнее сжала бедро в спандексе, а другая схватилась за спину, иногда спускаясь ниже. Майка казалась ненужным предметом сейчас, но тратить время на то, чтобы избавиться от неё и прерывать поцелуй, ей не хотелось. Поэтому она пробралась под майку и стала медленно водить пальцами по его коже, вызывая мурашки. Их стоны смешались друг с другом.
Когда они прервали поцелуй, потому что кислорода в их лёгких не осталось, Джеин уселась на его бёдра. Материал её джинс неудобно сжимал ноги, поэтому она предварительно сняла их и попросила Сынчоля сделать точно также с мешающей майкой. Из верхней одежды она оставалась только в рубашке с двумя расстёгнутыми пуговицами, что вскоре тоже была снята.
На утро они оба проснулись на двух концах кровати, завёрнутые в два разных одеяла. Они засыпали в рубашке и майке с нижним бельём, потому что они всё ещё находились в чужой квартире, но, видимо, кому-то не понравилось, что они были только в этом.
— Боже мой, должно быть, Шуа видел, как мы лежим, и решил, что мы занимались непристойностями на его кровати, что, вообще-то, правда, но… — руки Сынчоля с хлопком закрыли лицо, и Джеин понадеялась, что это было не больно. Когда она попыталась вывести себя из этого кокона, она поняла, что её голова зудит. Возможно, она выпила чуть больше меры.
— Не могу поверить, что ты такую мысль можешь вывести из себя. Заткнись просто, — не сумев выбраться из одеяла, она вернулась к лежанию. От боли в голове все звуки казались ужасными.
— Теперь мы парочка, и я никогда не заткнусь. Тебе придётся терпеть, а потом мы заведём детей, и они будут моей точной копией… — Сынчоль быстро-быстро проговаривал свои мысли, и ей пришлось перебить его ради своего спокойствия.
— Какие ещё дети? Прекращай называть нас парой. Я ухожу, — уходить она, конечно, не собиралась, хотя бы потому что она всё ещё была укутана в этот кусок ткани, в котором было теперь адски жарко. Но ей просто хотелось подразнить парня.
— В смысле? Я думал, что мы встречаемся. Ты мне нравишься, — голос Чхве поменялся буквально за секунду, и она могла услышать то, как он уже обижался на неё. Это было частью характера Сынчоля. Быстро дуться из-за чего-то, а потом также быстро забывать об этом. Сонбэ был милым и почти ребячески смешным человеком.
— Правда? Вот бы так сразу и начал, — Джеин порадовалась тому, что Сынчоль наконец-то замолчал. Она могла попытаться посидеть в тишине и успокоить свои мысли, пока Чхве пытался примириться с ней. Он должен был понимать, что это не она будет его терпеть, а в точности наоборот. Хотя теперь это будет называться не терпеть, а любить и принимать каждую сторону личности. И хорошие, и плохие моменты.
Пока, сильно закрыв глаза, она просила свою голову не взрываться, Сынчоль аккуратно освобождал её от захвата одеяла. Видимо, он уже сумел забыть о своей обиде и решил помочь ей. Отбросив одеяло, он лёг к ней поближе, перекинув руку через её тело, и вскоре она уткнулась в его плечо. Это было удивительно удобно, словно они делали это в тысячный раз.
— Надеюсь, что этот твой друг не побеспокоит нас, потому что я ужасно хочу поспать. Даже если это его спальня, — пробубнила она в плечо. Сынчоль на это тихо рассмеялся, ощутив вибрацию по телу. Его губы оставили лёгкий поцелуй на её волосах, и Сынчоль порадовался тому, что всё-таки надел чулки ради её внимания и попросил Шуа переночевать у него.
А он, тот самый Шуа, пожалел об этом, потому что вместо своего удобного матраса ему приходилось довольствоваться диваном в гостиной. И когда они выйдут из его любимой спальни? Он, вообще-то, в тот вечер тоже напивался до упадка, но никто не помог ему дойти до квартиры.
***
