Временно женаты

Деймон

Куда ведёт нас судьба – никому неведомо, и куда она приведёт – чёрт её знает. Именно поэтому я стою в кухне родительского дома и слушаю нотации отца про моё мрачное будущее. – Когда ты уже поймёшь, что пора взяться за ум? – возмущённо пробасил отец. Его недовольная гримаса меня раздражала. Речь снова шла о фирме, которую я унаследую, как только окончу университет. Или, как любил говорить отец, о «семейном бизнесе». Это настолько выводило меня, что я позволял себе высказывать недовольства. В отличие от брата с сестрой. Да, Мэдди и Даррен обладали мягким характером, что мешало им давать отпор родителям. – Я не собираюсь повторять, – мои кулаки сжались от злости. – Мне плевать на это. В голове всплыл один из субботних вечеров. Когда наше семейство ещё не переехало в Элленсберг, мама готовила нас к тому, что скоро мы будем занимать почётное место в обществе. А я, вместо того, чтобы внимать этим важным разговорам, напился до беспамятства. Отец сильно разозлился и отправил меня на конференцию, чтобы проучить. Мне плевать на бизнес. Если быть конкретнее, мне плевать на его бизнес. Ядовитый красный цвет кухонных шкафчиков вызывал в глазах давящую боль. По телу бежали мурашки от прикосновения босых ног к холодной плитке. И хотя мы только переехали в этот дом, он мне уже не нравился. – Пойми, Деймон, – встряла мама, аккуратно пододвинув ко мне тарелку с едой, – ты старший. Проигнорировав попытку накормить меня, я сверлил родителей взглядом. – Разве Даррен не в силах справиться? – ухмыльнулся я, направляя вилку в сторону брата. Вряд ли он что-то слышал, так как сидел в наушниках. Даррен Логан Миллер – мой младший сводный брат. Из-за отсутствия в нём крови Миллеров отец не даёт ему право вести бизнес. Отец презрительно покосился на Даррена. Парень опустил голову так, чтобы его светлые пряди спадали прямо на глаза. Я был в отличных отношениях с братом, но мне всегда было трудно смотреть на то, как он старается ради папочки. – Спасибо за испорченное утро, – пробурчал я себе под нос и вышел из-за стола. Моя новая комната находилась на втором этаже, почти в самом конце коридора. Я ещё не успел разобрать вещи после переезда и от раздражения задел одну из коробок ногой. Они тут же с грохотом упали. – Чёрт! Нет-нет-нет! – выругался я. В раскрывшейся коробке оказалась одежда Мии и наши совместные фотографии. Услышав шаги в коридоре, я тут же спрятал всё. – Деймон, – тихим голосом позвала сестра, остановившись в дверном проёме. – Что? – ответил я, пытаясь не нагрубить. Мэдисон Лили Миллер – младшая в семье. На эту незаметную кроху редко обращали внимания, поэтому ей почти не доставалось от родителей. Обычный ребёнок, который не вызывал проблем. Мэдди сложила руки на груди, опираясь спиной о дверь. Сейчас у меня не было желания с ней разговаривать, поэтому, быстро схватив полотенце, я ушёл в ванную. Возможно, хлопать дверью было чересчур, но мне не хотелось слушать успокоительные речи сестры. Я хотел побыть один. Блестяще выглаженный костюм и контрастный душ уняли мои порывы злости, и я поехал на занятия. Ужасное начало семестра. Написав об утренней стычке с родителями своему лучшему другу, я включил музыку. Из проигрывателя зазвучала песня любимой рок-группы – Thousand Foot Krutch «Be Somebody». Я осматривал кампус через окно. Достаточно симпатично. Бордовый кирпич в лучах солнца выглядел старинным и таинственным. Я шёл, оглядывая территорию, и не обращал внимания на окружающих. А вот для них я стал центром внимания. Вероятно, их заинтересовал мой костюм. В прошлых учебных заведениях была строгая форма, и я оделся по привычке. Аудитория была похожа на все другие, виденные раньше. Я сел на свободное место, рассматривая студентов. Девушки бросали пытливые взгляды в мою сторону. Всё-таки в Америке больше симпатичных мордашек. – Учащиеся, запишем тему лекции: «Пространство и время в художественном творчестве», – проговорила молодая преподавательница. – Искусство, как вы знаете, не является набором формул или расчётов. Это личностно-субъективное отражение мира. Я слушал профессора и рисовал в своем блокноте. Карандаш создавал симпатичную девушку с пухлыми губами. – Преобразуя окружение по законам красоты, эстетически осмысляя его, искусство создает нечто своё – эстетическую реальность, – говорила профессор. – Может, кто-то хочет поделиться своей «эстетикой». Хитро осмотрев аудиторию, профессор подняла бровь. – Книги стали моей эстетикой, – сказал тихо парень из третьего ряда, поправляя свои очки. – Спасибо, Митчел, – натянуто улыбнулась женщина и повернулась к двум разговаривающим девушкам. – Эмери, вам есть что ответить? – Разумеется, миссис Карпер, – деловито ответила блондинка. – Думаю, что мои понятия о прекрасном – пение или готовка. – Интересно, – с ухмылкой произнесла профессор и повернулась к её болтливой подруге. – А вас, мисс Уоттерс? – Архитектура, – улыбнулась брюнетка, от чего на щеках образовались ямочки. Миссис Карпер переключилась на других студентов, но в моей голове все ещё стоял голос куколки с первого ряда. – Кажется, что одному мистеру не терпится ответить, – сказала какая-то девушка с задних рядов. Я повернулся к парню, который широко улыбался и совсем не обращал внимания на профессора. – Том, – кто-то шикнул. Парень оторвал взгляд от своих друзей. – Что? Эстетика? – спросил он. – Еда. Я живу ради неё. По аудитории прошлась волна смеха, но миссис Карпер осталась недовольна. Я сам задумался, что для меня является красотой. Баскетбол. Определённо. – Разве вы засчитаете этот ответ? – обиженно пропищала студентка недалеко от меня. – Кэнди, каждый понимает искусство и красоту по-своему, – ответила преподавательница. – Мы все разные. По окончанию лекции я вышел на улицу. Прогулки на свежем воздухе хорошо сказывались на моём самочувствии. Вытащив телефон из заднего кармана, я заметил сообщение Джеймса. Друг интересовался моим первым учебным днём. «Всё спокойно», – ответил я и отключил экран телефона. – Новенький! – сказал кто-то. Повернувшись, я убедился, что обращались ко мне, и остановился. Не торопясь, ко мне шла та самая куколка. – Держи, – сказала она, с интересом рассматривая меня. Только сейчас я смог услышать ее британский акцент. – Твой список с дополнительными занятиями. Когда заполнишь – отдай декану. Она демонстративно откинула переднюю прядь волос, обнажая участок груди. Мой взгляд скользнул по блестящей коже и снова вернулся к личику. – Спасибо, Куколка, – ответил я, взяв листок. – Кстати, я записала тебя в организационную группу, – улыбнулась она, поправляя свои волосы. – Вычеркни, – ответил я. – Не собираюсь заниматься ерундой. – Отказаться нельзя, – она развела в стороны тонкие руки. – Сделай это и вычеркни, – бросил я и отвернулся. Боковым зрением я видел, что блондинка всё ещё стояла рядом. К моей радости её кто-то окликнул. – Эми, – светловолосый парень шёл прямо к нам. – Что обсуждаете? Эми махнула рукой. Она явно была раздражена, поэтому тут же развернулась, чтобы уйти. – Послушай, парень, Эмери занята, – язвительно произнёс блондин. – А ты её парень? – усмехнулся я. Его детская ревность меня позабавила. Я сунул руки в карманы и усмехнувшись молча пошёл к кампусу.