Посвящается...

Она сидела в коридоре, снимая туфли на высоком каблучке. Я, наблюдая, расплетала косу, ловя в зеркале её взгляд. Лукавая улыбка. Мягкие шаги по деревянной плитке направились в комнату. Ступая следом, по дороге сбросила с плеч платье, оставляя себя полностью обнаженной. Шёлк упал мягко, глухо звякнув ниткой из переливающихся камушков. Подойдя к дивану, Катерина принялась раздеваться, а я притихла, наблюдая в дверном проёме. Раздевшись, она обернулась. Приподнятая бровь. Снисходительная улыбка. — Мне кажется или ты обронила платье? — с усмешкой поинтересовалась девушка, взглядом скользя за моей спиной. Я стояла с лёгкой улыбкой, чувствуя, как градус шампанского протекает по венам, значительно повышая уровень возбуждения. — Знаешь, — продолжила она небрежно-развязным тоном, — а в этом платье ты… — Катерина наклонилась, пальцами лаская мои плечи, трепетно скользя по рукам. — вынудила меня смотреть только на тебя, — алые губы были в считанных миллиметрах от моих; запах чайной розы вперемешку с ароматом ненавязчивого парфюма побуждал к действию, но хотелось потомить… Заставить её самой… Я знала, прекрасно знала ход её мыслей, и это только распаляло моё желание. — Как думаешь, — я вывернулась с цепких пальчиков, услышав за спиной тихое цоканье. Ухмыльнулась, прикусив губу, — если я… сделаю вот так, — присев на кожаный подлокотник, развела ноги, правую закинув на диван. — Это не всё, — тихо продолжила я, едва сдерживаясь под напористым взглядом напротив. Уняв дрожь, вновь заговорила: — Я выгну спинку… вот так, и… — И тебя возьмут не в Treats, а на обложки порнхаба, — съязвила подруга, немного резко поправляя волосы. — Нет, ну подожди, на мне же будет рубашка… — А, тогда конечно, совсем другое дело, — изображая понимание, Катерина кивнула, делая медленные шаги ко мне. Вторя её скорости, сводила колени. — Думаешь, Говард Холл оценит? — упоминание о фотографе, невинная улыбка. — Ах, так ты для него так стараешься? — я почти поверила её удивлению, через пару секунд вздрагивая, ощутив горячие пальцы на своей шее. — Мне кажется, тебе стоит выглядеть более… правдоподобно. Как-то… — оголив ближнюю сторону шеи, развязные губы прикоснулись к вене, оставляя сухой поцелуй. Я прикрыла глаза, чувствуя как покалывает щеки. — Так. — Ты… думаешь я позволю ему? — отрывисто прошептала я, практически размякнув на кожаной обивке. Губы прошлись по мочке, глубокий полушёпот подал сигнал клитору. Я зажмурилась. — Дыши глубоко… Эти жалкие дрочеры должны поверить твоему возбуждению… — Должны… — Умница, — влажным языком Катерина очертила скулу, наматывая волосы на руку. — Расслабься. Расправь плечи. Приоткрой веки… — Кать… — Да, — горячо зашептала Катерина, — ты покоришь всех… — длинные пальцы скользнули по вспотевшей ключице; щёки полыхнули. Сжала правую грудь скользя ниже, ногтями царапая мышцы живота. — Если… если они найдут другую… Я бросила жалкие попытки противостоять. Выгнула спину, отдаваясь во власть стремительно возрастающему желанию. Хриплый грудной скулёж вырывался наружу, тело требовало большего. — Тогда, — Катерина обошла меня, медленно опускаясь на колени. Из-под прикрытых век, сквозь туманную дымку я пыталась разглядеть её глаза. Наверняка сейчас её взгляд такой же неуёмный, жаждущий и жгучий, вровень моему желанию подчиниться. — Очень скоро они пожалеют о своём упущении… — мазнув языком по внутренней стороне бедра, Катерина отстранилась, вставая на ноги. — Что ты хочешь сделать? — всё ещё находясь в помутнении, проследила за действиями подруги. — Не двигайся, — попросила она, наведя объектив фотоаппарата на меня. Не имея и малейшего желания сопротивляться, я смотрела ровно в глазок. Опущенные ресницы, приоткрытые губы: лишь бы поскорее вновь ощутить нежные ласки… — Мне нравится эта капелька, стекающая в ложбинку между грудей, — воодушевленным полушёпотом проговорила Катерина, время от времени отвлекаясь от фотоаппарата, чтобы посмотреть на меня. Облизнув губы, девушка попросила. — Прикоснись. — Что? — К себе. Прикоснись к себе. — Ты уверена, что это является необходимостью на съёмке? — хрипло усмехнулась я, чувствуя пульсацию в маленьком комке наслаждения. — Выполни, — более требовательно, чем обычно, велела она. Я подчинилась. — Госпожа фотограф, вы как? — вяло улыбнулась я, скользя мягкими подушечками по набухшему клитору. Глухие щелчки пронизывали воздух, гранича с мягким поскрипыванием обивки. — Я сейчас не выдержу и закончу без вас… — нахмурив брови и закрыв глаза, я была на грани. Спустя всего полминуты неожиданная развязка поглотила меня, а несколько мгновений спустя я ощутила влажные губы на половых, и крепкие ладони, сжимающие пульсирующие, дрожащие бёдра. Спустя месяц, любуясь собой в глянце, я вспоминала тот вечер, перечитывая раз за разом одно слово, в самом уголке обложки: «Катерине…»