Матра(с)ц

Сяо успел уже три раза проклясть самого себя за желание сделать ремонт самостоятельно. Он думал, если они с Венти смогли купить квартиру без мам, пап и кредитов, то смогут и осилить всё остальное. Ох, как же глубоко он был неправ.

      — Левее! — громко командовал Сяо, когда газель пыталась задом въехать на территорию весьма маленького, заставленного машинами, двора. — Стой, тупица!       Венти ухахатывался с данной картины, наблюдая с высоты пятого этажа. Он давно признал, что его коротышка-парень весьма очарователен, когда злится. Эти густые злые брови и насупившийся носик — лучшее, что смогла создать природа. Венти наизусть знал это выражение лица Сяо, потому, несмотря на этажи и повернутый к нему затылок, музыкант весьма четко мог вообразить эту злобу.       Сяо желал, чтобы эта несчастная машина с их новым матрацем просто подъехала чуть ближе к подъезду, дабы быстрее пропихнуть этот матрасик в двери, протащить пять этажей по узкой лестнице и быстро рассчитаться с грузчиками. Одна мысль заставляла дергаться глаз.       Венти на секунду отвлекся от наблюдений за весьма уморительной, по его мнению, картины. С высоты пятого этажа хрущевки были видны лишь голые ветви деревьев, что давно пора спилить из-за нарушений правил россельхоза, другие серые дома и несчастная детская площадка, на которой игры с детьми превращались в квест «не напорись на арматуру или шприц». Выпускник консерватории часто думал, что лучше было отложить деньги на более благоприятный район, но остатки юношеского максимализма уже не могли дождаться своего отдельного места жительства. Под «своим» Венти слегка преувеличивал. Квартира принадлежала Сяо, ибо без злощастного свидетельства о браке ничего оформить или купить вдвоем нельзя. Огромная несправедливость…       Серость неба не отягощала теплые вечера. Хотя опять же, эти вечера были согревающими только из-за душевного тепла, ибо представители ЖЭКа не спешили подрубать отопление в октябре. Прекрасные вечера и ночи на кухоньке с кружкой горячего кофе с зефирками, мотыльки, что глупо бились об абажур лампы, пьяняще приятные прикосновения чужих рук и тревожные звонки отца Сяо. Эстетика совместной жизни.       Конечно, неопределенность весьма омрачала существование. Музыкальная школа, колледж искусств и консерватория не делали почву под ногами тверже. Наоборот, казалось, что тогда, в семь лет, было сделано абсолютно неверное решение, которое как ни что другое повлияло на всю жизнь. К концу четвертого курса Венти зачастую погружался в пучины весьма саморазрушительных суждений, что его «корочка» никому будет не нужна, мол, расплодившиеся музыканты сейчас не сдались никому. Иногда даже посещало отчаяние, что придется играть в переходах. И что в итоге? Играет! Тысяч сорок в месяц и плюс подработки дают небольшие, но сносные для столицы деньги. Изредка может перепасть работа на заказ, но поставить на поток подобную деятельность не получалось. Толи дело Сяо. Подающий надежды студент, будущий судмедэксперт. Ему открыли двери многие инстанции, дерущиеся за бывшего олимпиадника.       — Венти! — кто-то снизу прервал поток весьма печальных мыслей.       Юноша резко спустил взор с небес на землю. Газельки уже во дворе не было, лишь одинокий матрац, что валялся во дворе. Сяо стал определенно злее за последние… пять минут? Венти сразу напрягся, с грузчиками определенно был договор, который четко требовал поднять этот матрац на пятый этаж.       Без слов горе-музыкант понял, что дело пахнет керосином. Он в мгновение ока пролетел одну лестничную клетку, вторую, на третьей немного запнулся, зато четвёртую и пятую пролетел по перилам. Венти любил компенсировать отсутствие лифта катанием по ограждениям. Главное не спускаться так при Сяо. Можно схлопотать…       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Венти уже подбежав к возлюбленному.       Одинокий матрац валялся на земле в метрах двух от дверей подъезда. В такие моменты радуешься, что подобные покупки для спален всегда в упаковках. Рядом нервно курил Сяо. Видимо, расстройство было очень велико. После начала отношений он курил в крайне редкие моменты.       Сяо — это, тот самый мальчик, который одиноко сидит на последней парте. Его взгляд отрешенно разбросан по всей площади окна. Даже если захочешь, не поймёшь, куда направлен его взор. Общая отстраненность, на фоне которой появилось свободное время на получение огромных знаний. Он не был гордостью школы в привычном понимании. От него не дождешься ношения формы или участия в школьной самодеятельности. Но на это все закрываются глаза, когда ученик стабильно приносит баллы в рейтинг школы за участия во всевозможных олимпиадах.       Он, до скрежета на зубах, тот самый лучший парень из фанфиков. Загадочный, закрытый, вечно у себя на уме, даже курить начал не из-за стадного инстинкта. Но более зрелый человек легко заметит большой красный флаг в его поведении. Вся эта загадочность только со стороны кажется манящей. За ней скрывается куча комплексов и большой недостаток любви, которую не смогли в полной мере возместить приемные родители.       Венти, конечно, раскусил одаренного ученика сразу, влюбляясь в эту тихую тоску еще в одиннадцатом классе. История их знакомства весьма уморительна. То был первый пробник по математике. Весь пятый этаж оцепили на целый день, отдав кабинеты одиннадцатиклассникам. Только не подумали, что мужские туалеты находятся только на четвертом этаже. Этим и хотел воспользоваться Венти, который ничего не смыслил в математике после появления в ней «букв», то есть класса с седьмого. Тут как бы базу не завалить…       Сяо часто прогуливал уроки в туалете. Он мог скурить по пачке за урок. Но никто не мог донести на него. Это было предельно ясно Венти. Еще ему было известно, что Сяо сто процентов будет на дальнем подоконнике.       — Не одолжите ли мне телефон, сударь, — горе выпускник даже не пытался завуалировать свои намерения.       — Вы-то загуглить нормально сможете? — Сяо приподнял бровь, протягивая гаджет. — Я могу сам помочь Вам с решением.       Обращение на «вы» весьма удивило. Между ними было всего года два. И это еще при том, что Сяо слыл гением, а сам Венти главным раздолбаем. Музыкант редко сталкивался с уважением…       — Что случилось? — Венти отчетливо помнил о договоренности поднять матрац на их пятый этаж.       — Этим пидорам не понравилось, что я много командую, — фыркнул он, явно недоговаривая чего-то.       Венти почувствовал, что Сяо не честен на все сто процентов. Но, понимая что могло вызвать такую бурную реакцию, парень не стал продолжать тему. Лишь плюхнулся на матрац звездочкой, пролепетав:       — Получается он, — Венти ударил ладонью по пружинам. — Теперь на наших плечах?       — Я смогу сам дотащить, — Сяо притоптал окурок, но тут же опомнился и решил отнести его в мусорку.       — Тут должна быть шутка про «мы справимся с эти вдвоем».       Сяо слегка прыснул от смеха, протягивая своему парню руку. Венти сразу ухватился за нее, поднимаясь. Хотя очень хотелось бы задержаться на мягких пружинках подольше. Главным критерием в покупке матраца была именно мягкость, ибо они с Сяо всю жизнь мучились из-за слишком жестких подстилок. Так как во времена их детства считалось, что твердые, как гранитные плиты, матрасы — лучшее, что на чем могут спать дети.       Венти в жизни не поднимал ничего тяжелее собственной гитары. Ну ладно, один раз контрабас удавалось подержать, но то показалось слишком серьезным испытанием. А теперь на его плечи легла ноша в двадцать пять кило. Ладно, двенадцать с половиной, ибо несли они вдвоем. Венти предполагал, что всего десять, ведь ясно ощущалось, что большую часть веса Сяо принял на себя. Музыкант хотел было обидеться, но посчитал, что следует приберечь силы для чего-то более серьезного, уж тем более не ругаться на пустом месте.       На первом этаже им придержала входную дверь одна милейшая старушка, которая начала в след что-то шептать об удивительной порядочности нового поколения, мол, перестали детишки бояться физического труда.       Подъезд встретил ядреным запахом краски. В постановлении Госстроя подъезды должны красить и штукатурить каждые 3-5 лет. Этот богом забытый дом, по словам соседей, последний раз красили лет шесть назад. И так уж удачно совпало, что юноши заселились в самый разгар работ! И в квартире страшно наступить в банку с краской, и на лестничной клетке боишься случайно оставить «наскальную живопись» в лице случайного отпечатка на стене.       На втором этаже дышать было еще сложнее: рабочие только вчера закончили прокрашивать самую исписанную подростками стену. Венти даже было жаль, что такое, хоть и специфическое, искусство было безжалостно закрашено. Конечно, он не сомневался, что через пару недель там появятся новые граффити. Он скорее жалел, что в любом случае не сможет внести свою лепту, ибо давно пережил тот возраст, когда изрисовывание стен — единственная доступная форма выражения творчества.       На третьем этаже возникла угроза запачкать упаковку матраца. Но юноши легко скооперировались, сохранив шаткое равновесие. На четвертом этаже они столкнулись с молодой семьей. Сложновато было разминуться на узкой лестничной клетке. У той семьи недавно родилась двойня. Двухместная коляска, матрац и шестеро человек (точнее четверо и два карапуза) никак не могли найти себе место.       Наконец. Пятый этаж. Спасительный звон ключей. Венти и Сяо устало ввалились в квартиру. Матрац был сразу закинут в спальню — единственную чистую и полностью отремонтированную комнату. Еще никогда не хотелось банального человеческого: лечь прямо на пол, желательно перед вентилятором! Что они собственно и сделали. Будет правильнее сказать так сделал Венти, утягивая за собой парня. Это лето убивало зноем!       Сяо, совсем не привыкшего к ласке, приходилось буквально приручать. Потихоньку… Очень медленно… Подержаться за ручки — настоящий праздник. Первый поцелуй оба пометили в своих дневниках тринадцатью восклицательными знаками! Корни такой зашуганности тянулись из прошлого… Родной отец Сяо, как это обычно бывает, считал насилие главным методом в воспитании. Этот ирод каждый день колотил и жену, и сына. Однажды отец направил нож на Сяо за просьбу выключить мешающий спать телевизор. Мать прикрыла собой.       Приемные родители давали безграничную любовь и понимание. Они не скупились на врачей и психологов, которые помогли ему залатать психологические и физические травмы. Но, как известно, разбитую вазу тяжело склеить.       — Может заправим матрац в кровать? — простонал Венти, пытаясь отлепить собственное размякшее тело от прохладного пола.       — А куда ему деться? — голос Сяо казался заспанным. Он правда так быстро уснул?       — Просто хочу поскорее прилечь на него!       — А секунду назад тебя и пол привлекал.       Сяо трепетно прижался губами к обнаженному плечу Венти. Тот же в свою очередь сразу запрокинул шею, как котик, желавшей ласки. Ключицы покрылись лёгкими прикосновениями губ. Нежную атмосферу разрушил сосед с дрелью, которой нужно было воспользоваться именно сейчас! Именно в этот момент!       Матрац был уложен на ламели. Пришлось слегка повозиться: в ширине кровать оказалась на пару сантиметров меньше самого матраца. Пока Сяо сетовал на бессовестных производителей всей матрасной промышленности (он не сомневался, что дело не кровати, ибо ее забрали с родительской дачи, на которой все было родом из СССР, где властвовал идеальный гос стандарт), Венти скакал на несчастных пружинах с целью загнать матрас поглубже. Просто так, конечно, ему бы не разрешили прыгать на новом тюфячке.       — Боже! — радостно засмеялся музыкант.       Сяо все еще задумчиво пялился в проблемные углы кровати, не обращая ни малейшего внимания на своего парня.       — Боже, господь всемогущий! — он уже стукался головой о потолок.       — Венти, — Сяо наконец-то клюнул на удочку таких радостных возгласов. — Я же просил поменьше бога упоминать в суе, — Сяо в прошлом был весьма воцерковлен, и даже спустя столько лет, придя к атеизму, он соблюдал основные «правила».       — Господи, как же я люблю тебя!       Венти с одного прыжка налетел на юношу, утягивая того за майку на кровать. Весь раскрасневшийся музыкант буквально сел на парня, нежно обхватив щеки последнего. Он трепетно сжимал каждой подушечкой пальцев мягкую кожу щек. Сяо честно пытался приподняться на локтях, однако был быстро уложен обратно порывом поцелуев.       — Я тебя люблю, meine liebe, — в эту фразу он вложил всю нежность и каждый оттенок сильнейших чувств.       — Баобэй, — выдохнул студент. Это было его своеобразным «я тоже тебя люблю». — Слезь с меня, пожалуйста.       — С моей-то зарплатой я с тебя никогда не слезу! — очередной приступ смеха разлился по душной комнате.       Гитарист вновь прижался к уже распухшим губам. Сяо попытался углубить поцелуй, но Венти резко отстранился. Он начал шарить по карманам шорт, выуживая небольшую красную бархатную коробочку.       — Я тут подумал, — Венти медленно приоткрыл крышку. — Сяо, выходи за меня…