Боязнь сердца

Открыв дверь, Соня почувствовала, что дома до жути было тихо и тревожное чувство снежным комом охватило девушку. Зайдя в гостиную, она увидела, как тетя Элоиза стоит посреди комнаты, лицо ее имело странное выражение холодного спокойствия. Дядя Майкл сидел на диване и опустив голову, смотрел на свои руки, которые он сложил в замок. Услышав шорох, оба повернулись в сторону Сони, и на лицах обоих появилась наигранная улыбка мнимого счастья. Соня подумала, что уже ненавидит эту улыбку. — Соня, родная, садись пожалуйста, нам необходимо поговорить. — улыбнувшись, сказал дядя Майкл. София на ватных ногах подошла к дивану, в голове все перемешалось, мысли спутались, девушка гнала их, пыталась приводить разумные аргументы почему дядя и тетя собрались здесь и упорно строили из себя «счастливых» людей. Она медленно опустилась на диван и во все глаза смотрела то на дядю, то на тетю. Они молчали. Это молчание так давило на Соню, она все выдумывала причину этого странного «собрания». «Может переезд? Или новая работа? Может тетя хочет сменить агентство, она что-то говорила про это…» — все пыталась успокоить себя София, но сердце и разум говорили, то о чем она не хотела думать, то, что она спрятала глубоко в себе, то что не давало ей покоя последние дни, тревожное чувство беспокойства теперь давило на легкие, заставляя тяжело дышать, ведь это странное поведение дяди и тети, и их лица, и эти слова… Она понимала к чему все идет, но упорно отрицала это. — Родная, я знаю ты очень переживала за меня и за тетю Элоизу последние дни. — начал мужчина. — Мы хотели, чтобы ты спокойно сдала экзамены, отпраздновала выпускной и поступила в университет, но обстоятельства сложились иначе… Сонечка ты уже взрослый человек и надеюсь поймешь нас, не будешь держать обиду не на меня не на Элоизу, родная, мы очень любим тебя и всегда будем любить… — Мы разводимся. Хватит тянуть уже, я и так долго ждала пока она сдаст экзамены, ты просил подождать, но сколько можно! София, ты взрослая и должна понять, тебе же не пять лет. Все равно наши чувства уже давно остыли, и мы жили как соседи. — холодно процедила Элоиза. На глазах Сони выступили слезы, она ничего не слышала, ведь давно уже поняла к чему все идет просто глупо отрицала. Дальше к горлу подступил ком, а затем плач и истерика, она упала на колени и плакала, просто не хотела признавать, не хотела понимать, семья рушилась, а значит и ее мир рушился, ее детство, ее жизнь, все… — Соня, малыш, не плачь, родная, все хорошо, все нормально, просто жизнь теперь немного изменится, мы все равно будем вместе только немного… По-другому… — успокаивал и гладил по голове девушку дядя Майкл. — Прекрати устраивать истерику, это не конец света, люди меняются, женятся, расстаются, теперь на все так реагировать? В жизни не все будет так как ты хочешь, я тоже хочу быть счастливой, и сейчас я нашла свое счастье! Я встречаюсь с человеком из семьи Дейл, вскоре мы поженимся, возможно он мой истинный, я сразу почувствовала его энергетику… Господи я в первый раз ощутила себя такой живой… — сказала Элоиза. — Что?! Что ты сказала?! Какой еще Дейл? Какая энергетика? Ты с ума сошла! Рушить семью из-за какого-то чужого мужчины, вы с дядей столько лет вместе, вы единственная моя семья, у меня больше никого нет, а теперь ты хочешь все разрушить, разрушить меня! — кричала Соня. — Не выводи меня! — зло крикнула Элоиза. — Майкл до такой степени разбаловал тебя, что ты вообще не понимаешь как устроен мир, живешь в каких-то своих детских фантазиях, пора взрослеть! Ты еще несовершеннолетняя, поэтому по закону будешь жить со мной, мы переедем жить в новый дом, он тебе понравится… — Нет! Нет! Не хочу! Я останусь с дядей, я никуда не поеду с тобой! Дядя! Можно я буду жить с тобой, пожалуйста, пожалуйста…- билась в истерике София. Майкл с трудом сдерживал слезы, и продолжал гладить девочку за волосы. — Элоиза, подумай еще раз, пусть Соня останется со мной, ей так будет лучше, пожалуйста, ты же знаешь она мне как дочь, так ей будет легче справиться с этим. — с мольбой в голосе произнес Майкл. — Прекрати считать ее ребенком, пора бы уже быть серьезней. И так ты испортил ее, что она ходит, как пришибленная, ничего и никого не замечает, я в ее возрасте давно искала себе истинного и хотела найти хорошего партнера, но так и не получилось, она вообще не похожа на меня, потому что все время проводила с тобой, но сейчас, когда мы переедем, она познакомится с другими людьми и поймет, что настоящая жизнь находится там. — с вдохновением сказала Элоиза. — Нет! Я никуда не поеду с тобой! Я сбегу! Не буду там жить, буду жить с дядей! И всегда буду сбегать! — кричала София со слезами на глазах. — Попробуй только! Посмотрим, что скажет полиция, когда я заявлю на твоего дядю, который, между прочим, не является тебе родным, что какой-то чужой мужчина удерживает несовершеннолетнего ребенка, ох какое будет общественное порицание и как это скажется на карьере! Хотя какая тут карьера, тут до тюрьмы недалеко. — произнесла Элоиза. — Ненавижу тебя! Никогда, никогда не буду любить ни тебя ни твоего ублюдка! Ты больше мне не семья! — заливалась слезами Соня и схватив школьную сумку, убежала к себе в комнату. — Элоиза зачем ты так, ты ведь разрушаешь ей психику, не надо так. Я сам с ней поговорю и объясню ей, не нужно так пугать ребенка. — вздохнул Майкл и поплелся на второй этаж, потом резко обернулся и сказал. — Элоиза ты стала совсем другой, не тем человеком, которого я любил. Прошу одно не становись жестокой, она ведь твоя племянница, ты ее семья, для нее мир теперь изменился, и принять это очень тяжело. Пожалуйста, Элоиза, оставайся человеком… В комнате Соня лежала на кровати и долго плакала в подушку, пытаясь хоть как-то заглушить душевную боль. «Почему? Почему это так больно… Ничего не хочу, не хочу жить, не хочу ничего знать, не хочу ни о чем думать…» Весь ее маленький мир разрушался, те воспоминания детства, когда дядя укладывал ее спать, читал сказки, заплетал волосы, сидел с ней за уроками, а когда она не могла выучить параграф, то вместе с ней пытался научить ребенка методике проецирования на предметы, для легкого запоминания, когда Соня болела и отказывалась пить горькие лекарства, пытался добавлять мед, чтобы вкус хоть немного был лучше, когда она захотела научиться кататься на велосипеде, то до ночи проводил с ней в парке, поддерживая велосипед, а когда она не хотела спать, то вместе с ней изучал звезды и созвездия на ночном небе… А теперь все, больше этого не будет, ее мир и была семья, и она была счастлива. Вдруг чья -то рука опустилась на голову девочки, Соня, даже не оборачиваясь, знала кто это, столько лет эта рука дарила только любовь и заботу. — Родная, я знаю как это больно, как это тяжело пережить, поэтому не хотел говорить, не знал как правильно сказать об этом, но пожалуйста, не закрывайся в себе, ты не виновата, дети никогда ни в чем не виноваты, ты самое лучшее, что было в моей жизни, и я всегда буду любить тебя, родная, единственное мое желание, чтобы тебе не было так тяжело и больно со всем остальным я справлюсь. — печально произнес дядя Майкл. — Дядя, прости меня, тебе ведь тоже больно, ты любил ее, ты хотел сохранить нашу семью, дядя, я люблю тебя больше жизни, спасибо за заботу обо мне, за мое детство и прости меня… — проговорила с тоской София. — Соня, за что ты просишь прощение? Ты мое маленькое солнышко и всегда будешь им, ты моя семья, слышишь? Я всегда буду любить тебя, мы будем видеться, всегда, когда захочешь. В любое время, в любом месте звони мне, и я приеду, мы всегда, слышишь, всегда будем вместе. — сказал дядя Майкл. — Обещаешь? — с надеждой в голосе спросила Соня. — Обещаю, родная. — поцеловал в лоб, засыпающую девушку, дядя Майкл.