C'est la vie

Грегори всюду спешил. Вот уже которую неделю его жизнь шла кувырком, не намереваясь сбавлять свой бешеный темп. Всё кипело, спорилось, взрывалось и Лестрейд чуял, скоро тоже самое произойдёт и в его голове, ведь температура её нагрева была на пределе. Грегори казалось, будто сам Мориарти захотел оказать ему посмертную услугу и похоронить все его надежды на размеренную жизнь (уж не об этом ли мечтают все работающие в Скотланд—Ярде?), загнать в угол, используя свои изощренные методы, задушить его картинами тех ужасных преступлений, которые происходили в Лондоне последний месяц. Но великого злодея-консультанта больше не было и зла причинить он уже никому не смог бы, хоть Грегу и казалось, что это именно он, подобно Зевсу, так щедро осыпал его с небес молниями и заковыристыми делами. Лестрейд злился на всякого, кто тревожил его. Разнообразные преступления валились, будто из рога изобилия, забирая последнее терпение и силы. Совершенно не зная, чем был вызван такой рост криминала, Грегори снова и снова выезжал на вызовы. Казалось, о свободном времени в собственный выходной можно было забыть. Так бы поступил кто угодно, но только не Лестрейд. Он не пожелал больше терпеть подобного беспредела. Любезно перебросив два убийства на Шерлока, дабы тот развлёкся на досуге, Лестрейд поспешно смотал удочки и к пяти часам оказался на Джерлин стрит у кафе «Пол Пикадилли»*. Майкрофт уже ожидал его у телефонной будки. — Как всегда до невозможности пунктуален, — подумал Грегори и нерешительно направился к своему компаньону. Он знал, что выглядит не так хорошо, как бы ему хотелось. Он знал, что у него нет для Холмса подарка и что в любой момент может произойти очередной форс-мажор, который вернёт его в прежнее бешеное русло. Но как бы на это ответил сам Майкрофт? Наверняка, со своим невероятным акцентом бы произнёс: — C'est la vie, mon cher. * А началось всё неделю назад, когда Лестрейд не мог заснуть. Духота раскаленными пальцами брала за горло, любимая подушка казалась невыносимо твёрдой и от того, как она впивалась в голову разгоралась нестерпимая головная боль. Спустя полчаса таких мучений Грегори вылез из-под одеяла и пошёл на кухню, надеясь отыскать там средство, способное хоть немного облегчить боль, с которой он жил уже не первый день. Ещё бы, они с Донован совершали чуть ли не по десять выездов за день, и это начинало казаться Грегу сущим адом. Работа подорвала его здоровье и сказалось это на сне. Лестрейд и обращался к доктору Ватсону за снотворным, и курил перед сном, и пил успокаивающие чаи, но ничего не помогало. Мысли о том, что он видел на работе, не давали покоя и по ночам. Блеклыми пятнами воспоминания мелькали в его голове, одно за другим. Часто там, в этом кровавом хаосе, появлялся и Майкрофт. Он будто приводил всё в порядок, бережно расставлял по полочкам, словно библиотечные книги по алфавиту. Холмс старший был для Грегори чуть ли не единственным утешением. Все хорошие моменты, связанные с Майкрофтом, Лестрейд вызывал в памяти, когда мучила бессонница. Они помогали заснуть хоть на пару-тройку часов. Они освещали путь Грегори, где все дни сливались в один, где царил мрак. Тогда-то и пришла идея сделать для Холмса старшего что-то хорошее и сперва Лестрейд решительно заявил самому себе, что пригласит члена британского правительства на ужин. За советом пришлось обратиться к Молли Хупер. Она некогда составила Шерлоку чуть ли не пивную карту Лондона, поэтому сомнений в её компетентности даже не возникло. Но Грегори вскоре понял, что рестораны ему чужды. Он не терпел лишней мишуры, тем более помпезности. Лестрейд лишь хотел, чтобы место, которое он выбрал, напоминало дом, чтобы оно было искренним и душевным, прямо как их взаимоотношения с Холмсом старшим. Затем грянули сомнения. Что, если Холмс не примет приглашение? Что, если все надежды окажутся бесплодными и пустыми? Вперемешку с вопросами всплывали воспоминания. Лестрейд ясно видел одну из последних картин: Холмс старший снимает перчатку и гладит его по волосам, бережно перебирая пальцами пряди. И тогда Грегори понял — вот оно, притяжение. Не приятельское, а именно чувственное и, находящееся, правда, ещё в зачаточном состоянии, любовное. Они оба его ощущали, каждый, разумеется, по—своему, но сходясь в одном — в искренности. Грегори видел, как менялся Майкрофт, как внутри него кристаллизовались хорошие качества, как наивно, чуть по—детски, он дарил любовь. Холмс был ещё очень нерешителен и неумел, ему было крайне сложно отойти от тех рамок и принципов, что были привиты в далёком детстве. Груз ответственности, страхи неприятия и одиночества, нелюбовь к себе камнями ложились на плечи тогда ещё маленького Майкрофта. И вот он вырос, вытянулся, повзрослел, и всё вколоченное, вбитое в подсознание, всё осевшее, то, из чего у Холмса старшего сложился личностный фундамент, начало давать трещины, причём довольно серьёзные. С возрастом камни стали ещё тяжелее, начали ещё сильнее давить на плечи и вот Майкрофт уже ходил неестественно прямо, не позволяя себе расслабиться. За его жёсткостью и наигранной гордыней стояла слабость, порожденная надломом души. Холмс чувствовал, как утопает. Он шёл ко дну, но Грегори подхватил его и стал тянуть вверх. Лестрейд понимал, остановиться сейчас — потерять всё хорошее, что помогало Майкрофту постепенно всплывать на поверхность. Ещё немного и он смело оттолкнётся от дна, навсегда оставив его и позабыв о том, что его туда привело. Лестрейду оставалось вытянуть Холмса из воды на берег и помочь вдохнуть полной грудью совершенно иной воздух. Но Грегори боялся, что воспользовавшись его помощью Майкрофт исчезнет, переменится и заживёт по—новому, без него. Так поступила его прошлая жена. Притворилась однокрылой бабочкой, потерявшей свою половину. Грегори охотно ей поверил и полюбил, помог взлететь. Но обручальный круг не сумел спасти их брака. И корабль мечт и надежд, управляемый ретивыми ветрами, пошёл ко дну. Одному Грегори было бы не выбраться. Но он встретил Майкрофта и их взаимоотношения стали постепенно выстраиваться не на инстинктах бегущих с корабля крыс, а на доверии. Это отличало прошлый брак Лестрейда от этой связи. И именно тогда, переварив всё скопившееся в голове, Грегори понял, что Майкрофт согласится на чашку чая. Во всяком случае, в ней будет больше пользы, чем в стейке с кровью, особенно если твой компаньон не ест после шести. Пока Молли возилась с пробирками и какими-то анализами, Лестрейд вошёл в лабораторию. Он испытал существенное облегчение, когда, окинув взглядом помещение, не увидел Шерлока. Тот бы точно сдал детектива—инспектора с потрохами, не дав объясниться. — Грегори? Какой неожиданный визит! — Доброго дня, Молли. Извини, что так прямо и просто, но мне нужна твоя помощь. Лестрейд изъявил все свои пожелания и предоставил намеченный список мест, которые ему приглянулись. Хупер же, в свою очередь, пообещала помочь с теми пунктами, где стоило бы побывать. Грегори было сложно выделить одно-единственное место. Он не хотел, чтобы оно было как-то связано с работой, криминалом и прошлыми интригами, ведь всё это отвлекало бы от свидания с… возлюбленным. Впервые Грегори осмелился обратиться так к Майкрофту. А как ещё назвать человека, с которым тебя столько связывает? Вероятно, слово «возлюбленный» было слишком ярко окрашено эмоциями, но оно превосходно подходило Майкрофту, прямолинейному, немного гордому, но в то же время такому доброму и чувственному. — Хочешь пригласить его на чай? Это кто-то не очень близкий? — поинтересовалась Хупер. — О, нет, Молли, напротив, — мягко возразил Лестрейд. — Хочу начать с малого. С простого. Его привлекает простота. — Грегори, я всё-таки спрошу, кто твой компаньон? — она не осмелилась взглянуть ему в глаза. — О Молли, мой компаньон — большая шишка, — несколько обнадёженно вздохнул Грег. — Неужели это тот, о ком я думаю? — спросила Хупер. На её лице показалась робкая добрая улыбка. — Прости, не могу знать, о ком ты думаешь, я не Шерлок. Молли засмеялась и, вычеркнув последний пункт из списка, показала Лестрейду блокнот, где был написан оставшийся вариант. — Тогда тебе в «Пол Пикадилли». Там очень уютно, вкусный чай, кофе, свежая выпечка. Находится на углу Джерлин стрит. Ориентир — телефонная будка. И вот, Грегори шёл к этой телефонной будке. Небо всё сильнее хмурилось. Майкрофт стоял у дороги, глядя вдаль. Лестрейд чувствовал, что он там, где должен быть. Рядом с человеком, который дарил ему ощущение дома. — Я скучал, — тихо сказал Грегори, касаясь рукой плеча Майкрофта. Тот невольно вздрогнул от неожиданности. — Бога ради, Грегори, избавь меня от своих резких появлений со спины, — Холмс старший обернулся, оказавшись крайне близко к Лестрейду. — Я тоже… Мне тебя не хватало, — произнёс он чуть тише. Грег видел, как порозовели его щёки. — Ты не замёрз? — заботливо поинтересовался Грегори. — Нет, что ты, — коротко, как истинный англичанин, ответил Майкрофт. — Мне, наверное, кажется, но у тебя от холода румянец. Может пройдём внутрь? На предложение Лестрейда Холмс старший лишь молча кивнул, пряча волнение. Скрывать его было ещё труднее, чем обычно. Сердце скакало, как бешеное. Майкрофт заметил, он всё чаще хочет выключить его или остановить, когда взблагорассудится. Жаль, что мысли не могут быть настолько материальными. — Как прошёл твой день? — осторожно поинтересовался Грегори. Он был с Майкрофтом бережен, как с фарфором. Но сегодня это почему-то особенно вгоняло возлюбленного в краску. — Нормально, — вновь кратко отозвался Холмс старший. Его речь, сдержанная и без лишних подробностей, означала неготовность говорить, в данный момент — от смущения. Панический страх того, что его румянец был замечен Лестрейдом окончательно заткнул ему рот. Майкрофт вдруг пожелал ещё и провалиться под землю. Тут остановки сердца оказалось бы недостаточно. — Сегодня обещали ливень. Надеюсь, мы не промокнем, — бросил вдруг Грегори почти у самого входа в кафе. — Я захватил зонтик. Не волнуйся, — выдавил Холмс старший из последних сил. Чересчур торопливо он открыл дверь перед Лестрейдом. Возникало ощущение, будто действия Майкрофта руководили им и он поддавался этому порыву слегка резко, механически. Грегори уловил напряжение своего компаньона и решил взять инициативу на себя. — Столик у окна всегда самый чистый. Пока его не заняли, мы могли бы… — Я забронировал его, Грегори. Для нас. Никто его не займёт, — внезапно перебил Холмс. — Забронировал? — Я также связался с хозяином этого места, предупредил его, чтобы всё было, как нужно… — Предоставь мне своё пальто, Майкрофт. Я повешу его, — взяв личную вещь возлюбленного, Лестрейд на долю минуты почувствовал себя особенным. Он ощутил тонкий аромат парфюма, исходящий от воротника, и убедился в том, что его компаньон подошёл очень ответственно к этому событию. Во всех смыслах. — Присаживайся. Мне безразлично, куда сяду я, потому выбирай любое место, — вежливо обратился к Лестрейду Холмс, — Тебе будет душно, верхнюю одежду лучше снять. — Не беспокойся так обо мне, Майкрофт, — улыбнулся тот, вешая пальто. Грегори занял место поближе к стене, а возлюбленный послушно сел напротив него. — Что будем заказывать? — спросил как ни в чём не бывало Холмс старший. — Для начала — меню. Его нет на столе. И они в унисон крикнули «Официант!», за чем последовал смех. — Что пожелаете? — возник из ниоткуда юноша. Он мило улыбался, держа в руках блокнот. — Меню, пожалуйста, — произнёс Майкрофт, переводя взгляд на официанта. — Мистер… Холмс? — глаза юноши тут же широко распахнулись от удивления. — Бога ради, давайте не здесь, — вздохнул политик, обременённый своей известностью, — Просто принесите меню, разве я прошу многого? — Хорошо, сэр. Всё будет на высоте, обещаю Вам! — и официант исчез так же быстро, как и появился. — Ого, да ты известен во всём мире, — с улыбкой заметил Лестрейд. Ему захотелось взять Холмса за руку или хотя бы прикоснуться к нему. Очень бережно и аккуратно, как и всегда. Не понимая, почему, Грег сдержал себя. Ещё не время. Ещё не найден повод. — Если ты считаешь Англию маленьким миром, то да, — ответил Майкрофт. Его скованность и смущение вдруг испарились, — Моя известность не даёт мне ужинать в подобных местах, вот что плохо, — иронизируя, добавил он, — Как твоё самочувствие, кстати? Ты как-то говорил, что плохо спишь в последнее время. — Весь этот кошмар на работе не даёт мне покоя, — болезненно вздохнул детектив—инспектор, — Но сейчас всё хорошо. Мне легче с тобой. Едва Грегори успел поймать несколько растерянный взгляд собеседника, как тут же явился официант, всё также широко улыбаясь. Это выглядело забавно и политик даже улыбнулся краешком губ. — Ваше меню, господа! — живо воскликнул он, — Зовите меня, когда будете готовы сделать заказ. — Обязательно, — с долей скупой доброты ответил Майкрофт. Юноша чем-то ему не понравился. Это же и заставило его принять невозмутимо важный вид. Он выпрямился и погрузился в чтение меню. Лестрейд какое-то время наблюдал за ним, подмечая какой же Холмс — павлин, когда что-нибудь изучает. — Со мной поделиться не хочешь? — поинтересовался Грегори, поднимая бровь, — Ты гармонично сочетаешься с любым меню, однако, мне тоже хочется перекусить. — Pardon, mon cher, — виновато улыбаясь, промурлыкал Майкрофт и передал меню компаньону. Он снова отвлёкся на свои мысли, пока Грегори был занят буклетом. Взглянув на собеседника украдкой, Холмс старший вспомнил, как получил сообщение с приглашением. День тогда выдался до того отвратительным, что политик ещё с утра пожелал, чтобы он кончился. Холмса в очередной раз мучали кошмары и он прекрасно понимал Грегори, когда тот рассказывал ему о своих ощущениях. Чувство жара и леденящего страха сталкивались друг с другом, воображение рисовало страшные картины, на щеках появлялись влажные дорожки от слёз. И вот Майкрофт уже не мог определиться, что хуже — очередной холодный день или жуткая, полная кошмаров, ночь. Всё валилось из рук, чётко выверенные планы менялись. Время неустанно бежало вперёд, но Холмс старший ничего не успевал. Позвонить туда-то и сразу же после этого оказаться там-то, расписаться в экземплярах того-то и того-то… Майкрофт забывался в потоке дел, стараясь высвободить время для выходных. Теперь он делал это чаще, чем когда-либо, ведь ему хотелось провести как можно больше времени с Грегори, словно он боялся чего-то не успеть. Каждая его рабочая неделя сейчас больше была похожа на марафон, где он гнался за этим драгоценным временем. Неоднократно Холмс ловил себя на мысли, что детектив—инспектор занял неприлично много пространства в его жизни, но потом проглядывала мысль «А почему бы и нет?». В конце концов, такое своего рода времяпровождение, обращённое в еженедельную цель, уже приелось и стало привычкой. Единственным человеком, кому Майкрофт действительно боялся попасться, был родной брат Шерлок. Их разговоры об аквариумных рыбках, несмотря на все заботы и неурядицы, остались в памяти. Порой Холмс старший представлял себе картину, где Шерлок снова и снова произносит слово «рыбка», будто смакуя его во рту, злорадствуя и наслаждаясь правильностью всех своих догадок о личной жизни старшего брата. И вот, Майкрофт, в очередной раз подорвавшись, собрался уезжать на работу, как вдруг его окликнула Антея: — Мистер Холмс, Вы забыли свой телефон! — Сколько раз я просил не называть меня так? — удручённо вздохнул Холмс старший, закрывая кабинет на ключ. — Прошу прощения, — улыбнулась она, — Могу ошибаться, Майкрофт, но Вам, кажется, кто-то писал. Я видела, как загорелся экран и пришло сообщение. — Что за вздор, Антея? Кому я мог понадобиться в… — он бросил взгляд на наручные часы, —… полшестого вечера? — Значит, кто—то любит Вас, Майкрофт, — и девушка отдала ему телефон. Последняя фраза откликнулась у Холмса старшего внутри, но он закатил глаза, показывая явное недовольство словами помощницы. Без задней мысли, что пришедшее, по словам Антеи, сообщение может быть никак не связано с работой, Майкрофт разблокировал телефон. И вдруг сердце совершило кульбит. Стоило Холмсу увидеть имя отправителя, как он почему-то разволновался. «Как насчёт чаепития на этих выходных? Пол Пикадилли, Джерлин стрит. ГЛ» Сказать, что текст начисто обескуражил Майкрофта — пожалуй, не сказать ничего. Несколько минут он стоял на одном месте, вновь и вновь перечитывая сообщение Грегори. Он позабыл о том, что спешил на совещание и что на улице давно ждёт машина. Рука Холмса застыла на дверной ручке, а брови вдруг самопроизвольно поднялись, изогнувшись от удивления. Его, Майкрофта Холмса, члена британского правительства, самого влиятельного человека в стране, пригласили на чай. Не решившись упускать эту уникальную возможность, он, без тени сомнения, ответил: «Увидимся в воскресенье, в пять. Хорошего вечера, Грегори. МХ» За окном кафе полил дождь. Снова по улицам распылился запах гнетущей сырости. Узоры дождя расписывали глянец асфальта, окна домов и тротуарные плиты. Кругом всё двигалось. Громкому Лондону дождь не был помехой. Он был с этим живым и быстротечным городом в одном ритме. Лондон и дождь дополняли друг друга, и этот гармоничный тандем запоминался всем, кто хоть раз побывал в Англии. Холмс старший следил, как капли дождя скользили по стеклу, оставляя за собой влажные следы. Казалось, город плакал, а временами вообще ревел в три ручья, когда ветер хлестал его по лицу ледяными ливнями. Поток собственных размышлений ненадолго увёл Майкрофта от реальности. — Ох, и когда же в Лондоне закончится дождь? — вздохнул Лестрейд, откладывая меню. — Я бы не хотел, чтобы дождь кончался. Но всему рано или поздно приходит конец, — Холмс вдруг отвёл взгляд от окна, не желая пускаться в долгие и обременительные размышления, — Прости мне мою сентементальность, Грегори. Она меня не красит. — Наша истина в наших недостатках, — произнёс Лестрейд, глядя на собеседника, — Не помню, кто так сказал. — Пусть это будет твоя личная мудрость, — парировал Майкрофт. — Пусть так, — улыбнувшись, ответил Грегори, — Не пора ли нам выпить чаю? — Если только классический чёрный. Больше ничего не нужно. — Может, что—нибудь на десерт? Здесь вкусная выпечка. — Только если разделить это с тобой. Всё равно, что ты закажешь. — И всё же, как ты думаешь, — спросил Лестрейд, вновь глядя в окно, — может ли быть Лондон без дождя? — Нет, Грегори, никогда. Вообрази это сам: Лондон и ни капли влаги на асфальте. — Уму непостижимо, — согласился детектив—инспектор. Почему-то сейчас он почувствовал себя очень спокойно, как если бы решилась проблема, от которой зависела чья-то жизнь. В кафе царила приятная рабочая атмосфера, которую дополнял приглушенный желтоватый свет и аромат выпечки. Посетители и сотрудники были заняты своими делами. Люди будто разбились на небольшие группы и пары. Никого не волновало происходящее вокруг. Никто не обращал ни на кого внимания. Это успокаивало Майкрофта. Прятаться от кого-то необходимости не было. Холмс заглянул в глаза Грегори. Они были цвета тёмного шоколада. Подумав об этом, политик уловил его глубокий шлейфовый аромат. Он пренебрегал сладким при других, но в тайне любил его. Болезненная неприязнь к самому себе, тянущаяся из далёкого прошлого, останавливала Майкрофта всякий раз, когда он хотел попробовать даже маленький кусочек шоколада. Вскоре это стало чем-то вроде одержимости — не дать себе прикоснуться к тому, что делает тебя чуть счастливее и полноценнее. Однако, слово «полноценнее» Холмс всегда заменял словом «полнее». Потому что такова была его жизнь. Затем взгляд политика скользнул вниз по лицу детектива—инспектора. Прямой нос, тонкие губы, гладко выбритый подбородок. Всё это показалось таким простым и невыносимо притягательным. Белая строгая рубашка, серый пиджак, уложенные на левую сторону волосы, на которые будто лёг серебристый иней. — Как же всё просто, — улыбаясь, прошептал Майкрофт. От пересечения собственного взгляда со взглядом Грегори на душе сделалось ещё теплее. Внутри зажёгся новый огонёк. Он искрился каким-то очень близким к любви чувством. Осознавая это, Холмс едва верил самому себе. — Что «просто»? — спросил Лестрейд. Он, казалось, забрёл в синюю чащу. Глаза собеседника увлекали его за собой прозрачностью и чистотой неба, лазурностью мечт и глубиной океана. Морозный лес становился темнее, стоило пройти глубже и погрузиться в его тайны, столкнуться лицом к лицу с жуткими тенями прошлого, которые были внутри у обладателя этих глаз. Но страха у Грегори не возникало. Он был спокоен в этом голубом лесу, где всё застыло в безмолвии. Ветер не шевелил ни трав, ни деревьев. Царила идиллия и прохлада. И в это самое мгновение зрачки Майкрофта расширились. Одновременно с этим шире раскрылись и глаза детектива—инспектора. Он понял до банальности простую истину. И она была заключена в глазах Холмса старшего. — Так что просто, Майкрофт? — произнёс наконец Лестрейд, касаясь пальцами запястья собеседника. — Всё происходящее, Грегори, — касание показалось Холмсу старшему несколько обжигающим и он опустил глаза, — Порой мы усложняем себе жизнь ненужными домыслами и сомнениями, иногда не осознавая, что они лишь вредят нам. Иногда достаточно взгляда или слова, чтобы понять всё, что внутри у тебя самого или кого-то другого, — Майкрофт поднял глаза и взял Грегори за руку, — Я хочу спросить, что у тебя ко мне, Грегори? Что ты чувствуешь? Вдруг из ниоткуда возник официант. Его отличал взволнованный вид. Всё это время он метался по кухне, где кипела работа и рассказывал всем, какого знаменитого гостя обслуживал. Получив за это лишь подзатыльник от шефа, юноша тут же ринулся к своим клиентам. — Вы решили, что будете заказывать, господа? — резко спросил он, отчего Холмс и Лестрейд одновременно вздрогнули. Момент был безвозвратно упущен. Оба разжали руки. — Чёрный чай и что-нибудь из Вашей фирменной выпечки. Без шоколада, — ответил Холмс настолько невозмутимо, насколько это было возможно, — И ещё, моё личное пожелание или даже скорее замечание, — слова его прозвучали едва ли не резко из-за личной неприязни к официанту, — Не выскакивайте, ради всего святого, как чёрт из табакерки. Так ведь и за`икой остаться можно. — Записано, сэр! — почти весело воскликнул юноша, — Какие-нибудь конкретные пожелания насчёт выпечки? — Плюшки. Две фирменные плюшки, пожалуйста, — вмешался пришедший в себя Грегори. Отринув все мысли о расширенных зрачках Холмса, он наконец заставил себя заговорить. — И последнее, — добавил Майкрофт, глядя на официанта, — поскольку я читал отзывы Ваших прошлых посетителей об этом месте, то знаю, что вы подаёте все напитки в бумажных стаканчиках. Моя просьба заключается в том, чтобы вы обеспечили чайник и две чашки для меня и моего… — он на секунду запнулся, —… коллеги. Я буду крайне признателен хозяину Вашего заведения, тем более, что мы с ним неплохо пообщались накануне. — Как скажете, мистер Холмс. Долго Вам ждать не придётся, — ответил юноша, пряча блокнот в карман фартука. — Очень надеюсь на это, — в довершение ко всему Майкрофт одарил официанта натянутой улыбкой, после чего тот исчез. — Ты читал отзывы об этом месте? — удивлённо спросил Грегори. — На всякий пожарный. Я подумал, если ты забудешь, хоть я буду знать что здесь да к чему, — парировал Холмс старший и присмотрелся к собеседнику, — Я читаю на твоём лице многочисленные вопросы. Что тебя интересует? Прошу тебя, не стесняйся спрашивать. — У меня не вопрос. У меня утверждение, — тут Лестрейд будто осёкся и улыбнулся, обнажив зубы. Когда он посмотрел на Майкрофта его одолело смущение и он адресовал свои слова меню, которое лежало перед ним на столе, — У тебя красивые глаза. Ты сам, как и всегда, невероятен. — Правда? — немного по—детски спросил Холмс старший. — Правда, Майкрофт, — ответил Грегори, поднимая взгляд, — правда. Тут Холмс старший вздрогнул от внезапного звонка. В кармане пиджака завибрировал телефон. — Прошу прощения. Кажется, что-то по работе. — Пустяки. — Да? — Майкрофт взял трубку, готовясь выслушать очередную рабочую информацию. Однако, по мере того, как шло время он постепенно менялся в лице. В глазах читалась явная тревога. — Какая флешка? Какой ноутбук? Что похитили? Вы можете говорить толком? Грегори обеспокоенно смотрел на возлюбленного. Тот чуть сильнее сжимал его руку. Ещё не зная, что произошло, Лестрейд понял — что-то важное, что-то заставляющее переживать. — Ваш чай и выпечка, господа. Счёт на подносе. Приятного чаепития! — с этими словами официант поставил поднос на стол. Белый фарфоровый чайник, две такие же чашки, каждая из которых с блюдцем. Посередине большая тарелка, где в бумажных пакетах друг на друге лежали плюшки. Аромат у выпечки был настолько аппетитным, что Грегори тут же захотел наброситься на свою порцию. Только Лестрейд взял руки чайник, намереваясь наполнить чашку возлюбленного, как вдруг тот бросил трубку. — Грегори, это катастрофа! Кто-то, я не имею понятия, как, похитил мою флешку. Там продублирована вся информация, что есть на ноутбуке. Если она попадёт в руки какой-нибудь группировки… — Что же мы сидим, нужно спасать Англию! — Лестрейд тут же выскочил из—за стола, хватая ещё горячие плюшки. — Вызывай машину, я захвачу пальто и портфели. С чаем разберёмся потом. — Счёт! — внезапно опомнился Майкрофт. — Я заплачу. — Но Грегори… — Сейчас на споры нет времени, Майкрофт. В опасности мы, Англия и твоя флешка. Моментально в жизнь обоих мужчин ворвался очередной ураган. Вот Майкрофт уже вызвал машину и, схватив зонт, выбежал на улицу. Лестрейд ринулся следом, держа в руках его пальто. Наспех Грегори бросил выпечку в портфель Холмса и пробрался к нему под зонт, не желая промокнуть. Их захватила ударная волна и её уже было ничем не остановить. Майкрофт осторожно обходил лужи, а Грегори следовал за ним, уговаривая надеть пальто. Холмс, как мог, отпирался, убеждая возлюбленного, что ему не холодно. И где-то, в портфеле Холмса, среди важных бумаг и подписанных соглашений лежали две ещё тёплые плюшки. Вот они, двое мужчин, нетронутый чай и сорванное свидание, которое обратилось очередным приключением. Это не случайность, такова жизнь.