И это моя награда?!

      — Благодаря самоотверженности и твёрдому командованию героев, объединённым силам удалось великолепно справится с этой волной! Ни одного жителя Рюта не погибло, ни одного из солдат и ни одного рыцаря из рыцарского ордена не пало сегодня! Наши солдаты и рыцари, как и местные жители и единой раны не получили в этом сражении, ведь милостивые герои в своём великодушии исцелили их! Вознесём же кубки наши за героев! Столь славно проявивших себя в сегодняшней битве!       — ЗА ГЕРОЕВ!!!       Олткрей произнёс помпезную речь и весь высший свет королевства с ликованием опустошил свои напитки за подвиги четырёх героев, блестяще справившихся с со второй волной бедствий.       Естественно, факт заслуг героини щита на волне был опущен: заслуги её хладнокровного командования, боевой доблести, самоотверженной защиты, как мирных граждан, так и солдат с рыцарями, ударная сила её спутницы, которая единственная из всех спутников героев была способна одним единственным рубящим ударом свалить сразу трёх скелетов-командиров, факт того, что Нао исцеляла собственной магией раны бойцов и деревенских… ничего из этого не было освещено в речи короля. Заслуги были их общие, но не её… Скорее заслуги принадлежали трём… но не ей…       Впрочем, героине не нужна была никакая слава. Она в сдержанном расположении духа сидела у раскрытого окна с видом на столицу, игнорируя пышный банкет и празднество в честь сегодняшней победы. Одетая в миниатюрный мужской сюртук и брюки с мужскими же туфлями, естественно в тёмных тонах. Она без особого интереса смотрела в одну лишь ей известную точку за горизонтом.       Подле героини крутилась её спутница в милейшем бардовом детском платьице с множеством рюшек и на белых туфельках. Образ Рафталии был необычайно очаровательным, но… она была зверолюдом и то, что Нао подчеркнула красоту девочки… её звериные ушки и хвостик — это не лучшим образом сказывалось на мнении видевших всё это дворян Мелромарка и самого короля Олткрея. Особенно маленькая зверолюдка мылила глаза красноволосой принцессе, шептавшей сейчас на ухо герою копья, который с каждой её фразой становился всё хмурнее и хмурнее.       — Нао, попробуй! — С лучезарной улыбкой Рафталия очутилась под плечом у героини. — Это так вкусно!       Она протянула ей кусочек фруктового тортика на блюдце. Нао тут же улыбнулась и приняла предложенное девочкой, глядя с теплом в её радостные розовые глаза. Героиня переживала за свою рабыню, всё-таки не десятилетним детям нужно бороться с ордами монстров, но… пусть тогда давным-давно она и была в этот момент времени взрослой, да только лишь своим внешним видом. Разумом Рафталия уже давно переросла собственных сверстников… поскольку пережила такое, что и многие взрослые не смогли бы перенести в здравом уме…       — Видишь, как хорошо смотрится на тебе это платье. — Хихикнула Нао. — Ещё надевать не хотела.       — Муу, ладно, я в самом деле была не права. — Кроха вначале забавно надула щёчки, а после лучезарно улыбнулась и сделала оборот на месте. — Оно действительно очень милое.       — Я рада.       Видя, как улыбается и радуется Рафталия у Нао на душе становилось легче и спокойнее. Тануки представляла собой живой пример разительного контраста — каких-то шесть часов назад она была лютой воительницей в устрашающем (пусть и миниатюрном) закрытом латном доспехе с мечом на перевес, разившей монстров одного за другим, а теперь она как совершенно обычный ребёнок радовалась своему милому наряду и вкусной еде на банкете в честь их подвигов.       — Нао!       Но тишину и идиллию нарушил грубый и злой голос Мотоясу. Рассерженный герой быстрым и грозным шагом, пробивался в сторону двух лолей у окна. Его глаза выражали горечь, обиду и разочарование, а сжатые кулаки свидетельствовали о готовности действовать, верша справедливость и правосудие.       — И что же тебе от меня понадобилось? — Произнесла она с таким выражением лица, будто её не убить на месте хотели, а всего лишь оторвали от послеобеденного сна. (Она прекрасно знала зачем к ней шёл Мотоясу. И она ждала этого).       — … — Тем временем перепуганная Рафталия заметила взгляд героя копья на себе и в страхе спряталась за хозяйкой, крепко взяв ту за руку.       — Почему ты используешь маленького ребёнка в качестве бойца в команде?! НЕТ! Почему ты используешь рабыню?! Маленькую девочку-рабыню как ударную силу?!       — Н-Нао не использует меня как…! — Хотела возразить напуганная тануки.       — О-ой, прости п-пожалуйста… — От опасливого взгляда лоли-рабыни Мотоясу чуть не поперхнулся. — Я не хотел тебя напугать. Не волнуйся, всё будет хорошо и…       — Мотоясу, скажи мне: ты ведь наверняка видел и других рабов, пока странствовал по Мелромарку? Почему тогда ты не помог им, но завидев Рафталию тут же ринулся в бой?       — Не пытайся перевести тему и выставить меня лицемером! — Рявкнул во всё горло герой. — Как можно сравнивать взрослых зверолюдей, работающих грузчиками и помощниками лавочников с маленькой десятилетней девочкой, которую ты кидаешь в самое сердце смертельно опасной битвы?!       — О как, грузчиками и помощниками, значит. И откуда ты это знаешь, что Рафталии десять?       — Заткнись! Рафталия, идём со мной…! — Он резко потянул руку к крохе.       — НЕТ! — Вскрикнула тануки и крепко вжалась в спину героини щита. — «Только не снова!».       — Н.А.З.А.Д. — Страх в розовых глазах Рафталии пробудил в Наофуми такой древний и такой забытый гнев… гнев пропитавшийся и закалившийся чернейшей скорбью, вернее… это скорбь ангела впитала в себя данный гнев, создав нечто иное… и непроглядно тёмное. — Я никому её не отдам. — Прошипела Нао сквозь стиснутые и оскаленные зубы.       — Пресвятые трое…       — Милостивая Эссенция…       — Аааххх…       Атмосфера в зале вмиг помрачнела. Воздух еле проходил в лёгкие — до того тяжёлым он стал, а сердца забились реже и тише, предчувствуя страшную опасность. Где-то послышались возгласы дворян, несколько фрейлин попадали в обморок, как и пару господ, удивившихся тому, насколько кроха-героиня может быть жуткой. Даже Мотоясу вздрогнул, мигом, убрав руку от девочки-зверолюда. Он побледнел, а Нао поняла, что несознательно допустила ошибку, поддавшись чувствам.       — Я никому не позволю к ней прикасаться. — Повторила она, успокоившись. — Пусть она и моя рабыня, однако я поступаю так ради неё самой.       — Да как по-твоему это…?! — Начал тираду герой копья.       За данной перепалкой со стороны взирал король Олткрей. Он не хотел вмешиваться, хотя понимал, что это было бы уместно. Не так давно его старшая дочь предложила замечательный (как ему показалось) план по сокрушению героини щита и заключался он, как раз в этой маленькой девочке-зверолюде, которая сейчас тряслась у героини за спиной. Стравить демоницу с героем копья, разлучить с рабыней, манипулировать, используя девочку как морковь на верёвке перед клювом ездового филориала, а затем сломить и подчинить бесповоротно. Ооо, как бы Олткрею этого хотелось, но…       Король стоял молча, переводя взгляд то с героя, оравшего, не стесняясь присутствующих, то на героиню, скалившуюся своими клыками, будто рогатый волк, загнанный в угол. А за спинами дворян он видел свою старшую дочь, ухмылявшуюся данной сцене… До совета героев он отказал ей в исполнении плана и не согласился выступить в качестве голоса, что заставит героев выйти один на один в заведомо проигрышном для героини спарринге на арене, призом в котором стало бы право владения рабыней.       Но он не станет в это вмешиваться. Поединок сейчас не был желателен. Может быть позже, когда всё уляжется… когда спадёт угроза, исходившая от невесть куда пропавшего архиепископа и его самых высших приближённых. Может быть тогда Олткрей…       — Право, героиня щита, не престало такой как Вы иметь раба на поруках. — Внезапно в зале, где слышались лишь голоса Нао и Мотоясу, раздался третий голос. Спокойный, томный, вкрадчивый и по-особенному властный. Голос Виски Балмота. — Герой щита — защитник и бог зверолюдей и вдруг владеет рабом. Нонсенс.       — … — Нао промолчала.       — Я вызываю тебя на дуэль! — Герой копья, со всего маху, ударил перчаткой по щеке Нао, но та даже не шелохнулась, продолжая злобно смотреть на него своими бездонными нефритовыми глазами.       «Откуда он здесь взялся?!» — Ситуация приняла непредсказуемый оборот и Олткрей заметался взглядом выискивая среди фрейлин подставных агентов. В углу залы он заприметил Бертрама тут же кивнувшего ему, словно ожидая приказа по устранению архиепископа. «Он явно воспользовался тайными коридорами дворца. Проклятие… Агенты церкви засели куда как глубже, чем мы предполагали».       — Многоуважаемые герои, герой копья, Мотоясу Китамура, героиня щита, Нао Иватани, я бы предложил разрешить ваш конфликт в праведном и святом поединке чести. — Всё тем же спокойным голосом и с томной улыбкой произнёс Балмот. — Если Его Величество даст на то своё соглашение?       «Не втягивай меня в эт… Стой…» — И тут Олткрей осознал страшное. — «Она была права…». — Его рука дрогнула, он потянулся ей ко лбу, дабы утереть проступивший пот, грозивший размыть слой пудры на лице. Ненароком он приоткрыл печать со звёздным посохом… — «Малти не сумела вовлечь меня в свой план и попросила его… Но как?! Как она смогла выйти с ним на контакт, если даже наши Тени не сумели отыскать архиепископа?! Значит… они в самом деле… Значит… она… была… права…?».       — Ваше Величество? — Повторила вопрос Малти, с улыбкой глядя в сиреневые глаза отца.       Олткрей был в растерянности. Впервые за очень-очень долгое время он не знал, как поступить…       — Хм, — хмыкнула героиня и развернулась на месте, — идём, Рафталия, нам нечего здесь больше делать.       — Стоять! — Мотоясу вновь рявкнул на неё и схватил в этот раз саму героиню за руку. — Ты должна ответить за то, что творишь с этой девочкой!       — Мотоясу, отпусти её. — В этот раз вмешался Рен. — Ты сам видишь, что девочка доверяет Нао, как и сам видел, как эта девочка сражалась сегодня с монстрами. Думаю, то, что она рабыня — это действительно для чего-то нужно. Может буст какой получает или ещё что-то подобное.       — Мотоясу-сан, Рен прав, да и к тому же… — Ицуки немного замялся, но продолжил, — я не считаю, что Нао-сама может как-то навредить этой девочке.       — Да как вы можете?! — Разразился блондин. — Неужели вы не слышали какие слухи о ней ходят?!       — Слухи? Или быть может то, что тебе нашептали с явным умыслом. — Пробормотала Нао без переводчика щита так, чтобы её слышал лишь самый ближний круг спорщиков, метнув при этом взглядом в сторону принцессы Малти.       Ицуки и Рен заметили взгляд героини и увидев еле сдерживаемую ехидную улыбочку Малти пришли к определённому (нужному Нао) выводу. Сама же лоли вздохнула и выдала:       — Чёрт побери, если это поможет избавиться от твоих домыслов, то я согласна на дуэль!       Ответ героини щита был логичным и вместе с тем, как не парадоксально, ошеломительным. Мотоясу топнул ногой и развернулся, через плечо при этом взглянув на Рафталию, чтобы потом пойти к Малти, корчившей мину сочувственного понимания, хотя по глазам этой красной змеи было видно, какое сейчас у той ликование на душе. Архиепископ почти никак не отреагировал, бросив лишь краткое — «Пусть так» и зашагал следом за героем копья.       Несколько дворян пошли к выходу во внутренний двор дворца, где располагалось рыцарское ристалище. Эти несколько, как сразу понял король и были скрытыми подручными архиепископа. Естественно и остальные гости проследовали за ними, наполняя трибуны арены.       Одного Олткрей понять не мог: почему такая хладнокровная и расчётливая героиня так просто согласилась на это? И почему он сам… настолько растерялся, когда нужно было быть жёстким и непреклонным?       Сейчас о конфликте дворца и церкви ходили лишь доморощенные слухи и объяви он архиепископа предателем или врагом, то обернул бы против себя чудовищного размера паству, что грозило бы всему Мелромарку расколом. Будь на его месте Мирелия с её непререкаемым авторитетом, то Балмот не имел бы и шанса, но здесь был только он… Олткрей… Самодур, призвавший против приказа королевы сразу четырёх героев и обрёкший весь Мелромарк на чудовищную угрозу быть разорванными на части другими странами, явно давшими понять, что они не простят им такой наглости.       И вот он, будучи ведомым восседает на троне, глядя вниз на арену, где стояли герой копья и героиня щита, готовые к бою. Он сам дал своё молчаливое согласие на их поединок. Он сам ни слова не высказал невесть откуда взявшемуся архиепископу со свитой священнослужителей, что стояли с господином у самого подножья трибун. Он сам не остановил свою дочь, которая сейчас улыбалась и кричала мотивирующие фразы герою копья… Он сам промедлил, не увидев опасности… Он был слеп… Он сам ослепил себя, предпочтя слепоту суровому виду правды… Правды, где он был не прав…       «Но почему она согласилась…?» — Всё крутилась эта едкая и липкая, будто смоляной дёготь, мысль в голове монарха.       — За сим и при свидетельстве Его Величества я объявляю поединок чести между героем копья и героиней щита! — Громко объявил архиепископ, но так спокойно, что казалось, он вот-вот начнёт очередную проповедь.       — *Звуки аплодисментов*.       — Сегодняшний победитель получит право на решение судьбы этой рабыни, — он указал на Рафталию, сидевшую между Реном и Ицуки. Лишь им Нао могла доверить девочку. (Лишь их она могла обмануть собственным лживым вниманием и таким вот проявлением доверия). — Проигравший отказывается от собственных претензий и будет вынужден компенсировать моральный ущерб!       — Моя победа — это свобода для Рафталии! — Громко заявил Мотоясу.       — *Аплодисменты ликующей толпы*.       — Если победа будет за мной, то ты не только извинишься, но и, — Нао перевела взгляд на «гарем» (спутниц) героя, — отдашь то, что я у тебя попрошу и то, что будет соответствовать ценности Рафталии.       — Хах, вначале победи! А хотя, даже не надейся! — Он прокрутил копьё в руках, а после взмахом направил наконечник, указывая на неё. — Ты проиграешь, потому что на твоей стороне нет правды! Зло будет наказано, каким бы оно ни было! И даже, — он как-то еле заметно погрустнел, — даже если им будешь ты!       Нао убрала свой эсток в хранилище щита и достала оттуда совсем другой — красивый и изысканный с закруглённой гардой, на подобии рапиры, с красивейшим орнаментом на сердцевине клинка, изображающим сплетённые воедино лозы винограда и цветущей розы с шипами. Этот эсток, выкованный Эрхартом давным-давно… из её пера и клыка… казалось он был с ней всегда… Кроме Рафталии, никто из присутствующих ни разу не видел у героини щита подобного клинка. Она закрепила его ножны на поясе и взмахом указала в сторону Мотоясу.       — Уже обжилась легой? — Хмыкнул её соперник.       — С моей силой атаки тебе вряд ли будет больно. — Хмыкнула она в ответ.       После же Нао трансформировала свой щит в бледно-стальной каплевидный щит неприятного блёклого оттенка. Это был призрачный щит, который они с Рафталией открыли во время зачистки одного упокоища с восставшей нежитью в лесах у Рюта. Характеристики его оставляли желать лучшего, зато своим сиянием и неприятным цветом он отлично перетягивал внимание противников на себя, чем хитрый ангел пользовалась ещё до переноса в прошлое.       Видя, что герои готовы к дуэли, архиепископ со своей сдержанной улыбочкой обернулся к Олткрею, как бы призывая того подать им сигнал на начало поединка. В отличии от Балмота Олткрей не был столь безэмоциональным и наградил архиепископа ледяным взглядом, отчётливо говорящим — «Если бы не обстоятельства, то ты бы был уже мёртв». Но Балмот лишь легонько усмехнулся и отвернулся назад к арене.       Оказавшись в чужой партии обыкновенной разменной фигурой, король Олткрей решил плыть по течению, надеясь, что в плане своей старшей дочери он углядит момент, в котором вновь станет тем, кто и двигает фигуры на игральной доске. В конце концов даже его «партия» с героиней щита представляла собой мнимое доверие к фигуре героини, но итогом — закономерным концом было бы падение фигуры героини щита и полная победа Олткрея.       «Вначале притворись, что идёшь у них на поводу, а затем воткни кинжал в спину по самую рукоять, провернув до хруста.» — Злобно усмехнулся про себя король, уже предвкушая, как Виска Балмот будет низвержен, стоит ему лишь подыграть плану этого глупца.       — Мы готовы! — Голос героя копья вырвал короля из сладких грёз, вернув к реальности, где все ожидали его разрешения.       — Как и сказал многоуважаемый архиепископ сегодня состоится поединок чести между героем копья и героиней щита. Итогом ему и победой в дуэли станет судьба рабыни героини шита — в случае победы героя копья, или нечто равнозначное рабыни героини щита, что та заберёт у героя копья в случае её победы. — Король встал со своего трона и вознёс руки, провоцируя толпу на град оваций. — Герои, вы готовы?!       — ДА (Х2).       — Тогда! *Драматическая пауза*. Пусть победит достойнейший! — И он взмахнул рукой.       Мотоясу ринулся вперёд с чудовищной скоростью, явно воспользовавшись каким-то навыком. Прямая, по которой он пронёсся к героине щита засверкала разрядами золотистых молний. В прошлой вариации событий ничего подобного, на данном этапе, у героя копья и в помине не было, но в этой вариации событий Мотоясу с отрядом забрели в весьма высокоуровневые зоны прокачки, где он и разжился навыками, которые прошлая его версия добыла лишь ближе к середине приключений.       Однако Нао выучила не одну сотню героев копья и прекрасно распознала молниевый рывок, отскочив в сторону ловким фляком. За что получила от Мотоясу едкий комментарий:       — Ты танк через уклонения, что ли? — Задрал он одну бровь. — Значит, твой щит лишь для красоты.       — А ты проверь. — Ухмыльнулась она, демонстрируя клыки.       — *Кшшш* — Пронзительный металлический скрежет заставил зрителей поединка заткнуть уши ладонями.       — Гхх! — Стиснул зубы Мотоясу.       — Что? Наверное, приятно биться об стену, да? — Засмеялась героиня.       Мотоясу хотел протаранить наглую лолю ещё одним навыком молниевого рывка, благо откат у него был не слишком долгим, но стоило наконечнику копья встретится с поверхностью щита героини, как его руки ненадолго занемели от тупой боли. Он действительно будто воткнулся в стену или скалу. При этом Нао даже с места на единый миллиметр не сдвинулась.       — *Вшух* — Лоли тут же воспользовалась промедлением соперника, царапнув его хлёстким ударом своего эстока.       — Чего? — Удивился Мотоясу. Он быстро вызвал меню статуса над ладонью. — Пффхахаха! — И расхохотался. — Можешь сдаваться!       — *Зрители замерли, глядя на героя*.       — С тридцатью шестью единицами урона за удар, из которых проходит пять-шесть, тебе ловить со мной нечего! Хах!       — Проверь-ка свой запас сил. — Хихикнула Нао.       Мотоясу заткнулся, увидев, как почти пятьдесят единиц запаса сил улетели от этой жалкой царапины. Конечно урон эстока Нао резался из-за сопротивления героя и сопротивления его брони, зато вытягивание запаса сил и дебафф «Скорбное уныние», которое замедляло регенерацию характеристики ничем сдержаться на данном этапе развития копейщика не могло.       — Читерша! — Рявкнул блондин. — Абуз на истощение статов!       — Потом поплачешь об этом своим спутницам! — Она разогналась с места и нанесла два хлёстких рубящих удара иксом. — *Фить* — Потом лоли захотела сбить противника с ног подножкой.       — Опять издеваешься? С твоим ростом и моим копьём даже не надейся! Не достанешь! ХА! — Он сделал выпад.       Соперники в поединке действительно стали равными друг другу… нет. Притворство Скорбного Ангела и было направлено на создание и поддержание данной иллюзии. Она выжидала. Она знала. Она помнила. Когда третья сторона вмешается, она…       — Файер спеар! — Мотоясу вознёс копьё и метнул огненную его версию.       — Медленно и тупо! — Но Нао спокойно ушла из-под удара очередным фляком в сторону. — Метай на упреждение и не произноси название навыка вслух! Это не обязательно! Ха! — Она сделала выпад.       — Тссс! — Блондин кое-как отразил удар древком копья, отшагнув назад. — Ты меня ещё учить будешь!       — Лишь дружеский обмен опытом! Кха-хья! — Улыбнулась она, сделав пируэт и взмах снизу-вверх. — Мы же товарищи!       — Чёрта с два я буду товарищем той, кто поработил маленького ребёнка, используя его как пушечное мясо!       Битва закипела пуще прежнего. Герои перестали обмениваться «любезностями», сконцентрировавшись на самом поединке. Зрители на трибунах замерли, наблюдая за поединком, не обращая внимания на деятельность меж рядов и за своими спинами…       Самый доверенный из ордена Теней, а именно единственный мужчина в их ордене пробирался вперёд (правда по фигуре, в особенности в рабочем костюме, его было почти невозможно отличить от женщин ордена). Бертрам, пользуясь особым зачарованием на сапогах и плаще, глушивших звук его шагов и собственное заклинание невидимости подбирался всё ближе и ближе к единственной цели — спине архиепископа.       Всего одного точного удара парализующей ядовитой спицы хватило бы, чтобы остановить разгорающийся конфликт между дворцом и церковью. Один единственный точный удар и тысячи жизней будут спасены. Но…       — Ваше преосвященство?       — Да, о, маркиз Жиньё, как я рад Вас видеть. — Архиепископ повернулся к сухому старику во фраке, ходившему полускрючевшись, шаркая ботинками по земле. — Вы редкий гость на подобных торжествах.       Между важными особами затеялась беседа о вере, о загробной жизни, о героях, ниспосланных Мировой Эссенцией и о том, как старик был рад повидать на своём веку сразу всю тройку живых святых. Увы, как бы приятно и благочестиво это ни было, но для ассасина старичок являлся серьёзной помехой. Пришлось ждать и наблюдать за боем, а также странными людьми, кольцом окружавшими архиепископа Балмота…       А ведь на арене было на что посмотреть. Бой перешёл черту дружеской дуэли, рассорившихся товарищей, превратившись в бой, где на кон поставлена сама честь! В самом деле… какое чудо — увидеть живых святых вместе на своём веку.       Яростные выпады, часто обращавшиеся в резкие взмахи копья, отражали пылкий и напористый нрав Мотоясу. Герой копья был первым номером в этой битве — именно он навязывал сопернице свои условия и из-за него она была вынуждена защищаться.       Текучие полутанцевальные взмахи эстока, которые в миг могли стать чудовищно быстрыми взмахами и уколами, неподвластными и неразличимыми простому человеческому зрению. И щит… ооо… этот проклятый щит… В этом бою щит ненавидели двое — сама владелица орудия, коей он был рабским ярмом и тюремной гирей на цепи и Мотоясу, чьи удары если и доходили до героини, то сталкивались с её проклятым щитом.       Их поединок походил на сбивчивый и замысловатый танец. Ведущим, конечно же был Мотоясу, стремившийся вперёд, иногда исполняя пируэт, дабы задеть противницу дуговым ударом. Отскок, выпад, пируэт, красивая кульминация из навыков огненного копья или молниевого рывка — вот таким был танец Мотоясу. Текучие движения рук и корпуса, изящные па, артистичные фляки и резкие до одури взмахи в самый неожиданный момент… её танец завораживал, но каждая новая атака заставляла зрителей вздрагивать и ахать, настолько был страшным танец той, кого в Мелромарке не признают равной святым героям.       Мало чему суждено длится вечно. Вечность не бесконечна, а бесконечность не вечна. Так и этот бой подходил к своему завершению.       Мотоясу выдыхался. Проклятые атаки героини щита пусть и были редкими, но они вытягивали запас сил парня, всё сильнее замедляя саму его регенерацию. Умом герой копья понимал, что вряд ли сможет одолеть это чудовище и всё же он не дрогнул, когда бросил ей вызов. Его нельзя было назвать дураком, идиотом из-за раздражающего характера и разнузданного поведения, но не дураком.       Ещё с первого знакомства с Нао Мотоясу понял, что он ей не ровня, а слышав всё новые и новые слухи о том, какие вещи творила героиня в самые первые дни после своего призыва он лишь сильнее укрепился во мнении о ней. Она и понравилась ему этим. Однако… замкнутый характер, нежелание идти с остальными героями на контакт, тайны от своих товарищей… мерзкие слухи, в которых Нао часто захаживает в нищие кварталы города, где развлекается с детьми… и рабыня…       Перед волной и во время её отражения герой копья очень сильно удивился и даже обрадовался появлению у героини щита спутницы, да ещё и лоли-рыцарши! «Две лоли встретили друг дружку, какая милотень» — умилялся он тогда про себя. Да только слишком юный голос, рост даже ниже самой Нао и звериный хвостик… он сразу сложил два плюс два… В Мелромарке зверолюди — это рабы. Последним аккордом, предшествовавшим перед симфонией его гнева, стали слова Малти, которая чуть ли не плакала, узнав от своего отца и архиепископа церкви о истинной личине «лоли-рыцарши».       Он знал, что вряд ли победит и всё же… он сделает всё, дабы остановить Нао и вразумить её саму не совершать глупых ошибок. Мотоясу превозмогал… и себя самого…       С другой же стороны была Нао, которую это порядком достало. Как наставнице героев ей хотелось отлупить Мотоясу первой попавшейся бамбуковой палкой за столь отвратительное владение собственным оружием. Она видела, как неумело он двигается, видела, как запинается, когда делает дуговые взмахи, а уж про его технику (которой не было) в использовании навыков и магии остаётся только промолчать… Скорбный Ангел не воспринимала его даже как хоть либо какого-то противника, даже в учебном бою для неё такой противник стал бы позором и был ею же тут же обсмеян.       Нет. Это не дуэль. Это нелепое театральное представление, иллюстрирующее собой шахматную партию, в которой один противник выкладывается во всю и чувствует свой шанс на победу, а другой просто ему поддаётся, отыгрывая роль равного, когда это было совсем не так.       В характере Нао плотно засело мерзкое чувство превосходства над несмышлёными детьми. Она любила подтрунивать своих учеников, делая это частью мотивации для их роста и всё же не благими намерениями, но желанием выпендрится диктовалось данное поведение Скорбного Ангела. Любимым же приёмчиком ангела было раскрыть свои крылья, отбив последнюю надежду у ничего не знающего про ней противника… сколько же раз она так делала за прошедшие двадцать тысяч лет… не счесть… И ведь вид тускневших от чувства безнадёги глаз грели сердце Нао… Она любила видеть, как в других зарождается зерно печали и грусти…       Увы для себя и к счастью для окружающих Нао не собиралась показывать коронный приём. На самом деле она поджидала хода третьей стороны. Стороны, что с сведёнными бровями в гримасе недовольства, взирала на то, как долго герой и героиня не могут сразить друг друга. Нао ничуть не устала, пусть даже ни разу не спала с момента своего возвращение в прошлое. Ангелу редко нужен был сон… и она старалась избегать сна, ведь во снах её одолевала череда кошмаров…       Герой копья откровенно начал выдыхаться. Его шаги стали сбивчивы, а атаки и вовсе перестали доходить даже до щита противницы. Героиня же лишь подмечала изменения состояния противника, корректируя количество иссушающих атак своего эстока, которому она теперь предпочитала просто ставить магические щиты на вроде эрстшилда, в которые Мотоясу потешно врезался. Но и про свою роль она не забывала, также имитируя накопление усталости. Она ждала хода… хода третьей стороны… И она дождалась!       — Айер спиар… — прошептала финальные слова заклинания Малти. — «Давай же! Сбей её с ног! Я сама тебе в этом помогу!».       — *Хвись*.       — Какого…?!       Неожиданно для всех Нао сделала не очередной ужасно резкий выпад, а попыталась сбить Мотоясу с ног обыкновенной подножкой с разворота. Прямо как в начале их поединка, да только был нюанс… из-за роста она ели до носков копейщика могла дотянуться, не говоря, о его оружии, которое не давало нормально к нему приблизиться. Но тут было не это важным…       — Гха! — Герой копья получил сильным магическим ударов в грудь и завалился на спину.       — ОСТАНОВИТЕ БОЙ! — Заорала во всё горло Нао. — ОСТАНОВИТЕ БОЙ! В НАШУ ДУЭЛЬ ВМЕШАЛИСЬ!       «Демоница, почему именно сейчас ты сделала ему подножку?!» — Заорала про себя принцесса. — «В начале же боя должна была понять, что не достаёшь своими поросячьими копытцами до его ног! Проклятие! Ну почему именно сейчас?!».       — Остановите бой!       — *Гомон трибун*.       — Рен, ты тоже ведь видел?       — Угу… Ицуки, я тоже это увидел.       — Но Нао ведь ничего не сделала… — Рафталия уставилась на двоих героев, опекавших её всё это время.       — Именно. В их поединок вмешались. — Заключил герой меча, глядя в сторону принцессы.       — Принцесса Малти Асс Мелромарк. — Нао громко обратилась к красноволосой, начиная давить на неё своей аурой ангела, дабы та была податлива для манипуляций в диалоге. — Своим воздушным снарядом Вы намеревались ударить меня в спину, дабы я упала прямо на наконечник копья героя?       — Я… Э-т-то… — Её заколотило от страха и стыда. Она словно бы вернулась в далёкое детство, когда злобная учительница дворянского этикета собиралась отлупить её за очередную погрешность. Малти была готова вот-вот расплакаться. — «Почему… Я не… Почему мне так стыдно перед этой… Этой! Неужели я поступила неправильно?!».       — Героиня щита, — за принцессу вступился архиепископ, — не стоит лгать.       — Будь я проклята Мировой Эссенцией, если солгу во время поединка чести. — Ответила она ему прямо в лицо.       — В их бой вмешались! Принцесса нарушила правила! — Раздался крик Ицуки с другой стороны арены. Рядом стоящий Рен демонстративно закивал головой, поддерживая мнение товарища.       — Что ж, отрадно видеть солидарность и благородство святых героев, пусть оно и направлено на щит… — Отмёл архиепископ их доводы. — Вмешательства не б…       — Моя дочь нарушила правила святой дуэли чести.       Голос короля заставил всех ахнуть. Глаза Малти намокли, а дрожащие пальцы рук она сцепила в замок, дабы хоть как-то скрыть от окружающих свой страх и слабость.       — Скорее пей. Это на запас сил и хп. Не смей вставать. Жди сигнала. И… извини, что я поступила так с тобой… — Это необходимо для её же блага… — Тихонько прошептала Нао Мотоясу, пока все смотрели на короля.       — Для неё? Значит это всё…? — Герой быстро опустошил крошечную склянку зелья, которая тем не менее мигом восстановила его силы.       — Лежи тихо и жди. — Ещё раз прошептала она.       Трибуны не могли поверить в то, что король вступился за героиню щита… Многие тоже видели заклинание Малти, но, чтобы сам Олткрей пошёл на встречу щиту…       — Заклинание моей дочери было точно рассчитано для того, чтобы сбить уставшую героиню щита с ног, дав герою копья шанс на победу.       — О-хо-хо. — Вальяжно и без чувств, и со всё той же мягкой улыбкой рассмеялся архиепископ. — Ваше Величество, вы верите словам той, кого отметил щит, но не словам собственной дочери? Вы готовы нарушить святой поединок чести ради… этого?       — *Гомон и перешептывания толпы* — Дворяне впервые видели конфликт меж Олткреем и Балмотом, а недавний слух о тайной войне церкви и дворца зажил новыми красками.       — Мировая Эссенция даровала мне глаза, чьё зрение не померкло даже в старости и ей же я обязан способностями в магии. Моя дочь использовала начальное заклинание атакующей магии воздуха и это очевидно.       — С самого первого дня принцесса старалась сблизиться со мной. — Нао взяла слово, привлекая всеобщее внимание к себе. — Принцесса множество раз пыталась сойтись со мной, взять меня под опеку, стать мне подругой.       — На что вы намекаете, героиня щита? — Улыбнулся ей Балмот.       — Она целилась не в меня, но в героя копья!       — ЧТО?! — Рявкнула толпа.       «Ч-что ты н-несёшь, дура…?!» — Малти полностью утратила контроль даже над своим языком, не говоря уже о ситуации, в которой она чуть ли не плача смотрела на арену.       — Принцесса сразу догадалась о том, что я имела ввиду, когда мы устанавливали награду победителя в дуэли. Этой наградой было бы, вернее была бы та, кто также ценна герою копья, как ценна для меня моя рабыня.       — М-Майн… — В шоке вымолвил Мотоясу.       — А ведь точно, — почесал подбородок Рен, — сколько бы раз принцесса и Нао не встречались, столько же раз Малти пыталась наладить контакт с лоли.       — Именно! — Поддакнул Ицуки. — Она даже усыпить снотворным её попыталась, чтобы та проснулась в их компании.       — В самом деле? — Недоумевала Рафталия, слыша их диалог.       Но не только зверолюдка дивилась словам героев, ведь их тут же по паутине сплетен и перешёптываний несли по рядам голоса дворян. Этот шёпот ещё сильнее давил на Малти, которая будто начинала терять рассудок от происходящего. Она словно находилась в жутком ночном кошмаре, в котором все порицали её… бестолковую принцессу, уступившей в очереди на престол сестре, младшей на более чем пять лет… она стояла и слушала мерзкие замечания о себе… о дуре, с самого первого своего дня захотевшей подружиться с проклятой демоницей щита… её сердце вот-вот выпрыгнет из груди от стыда и… грусти…       — Хмм, — хмыкнул архиепископ, чувствуя, как таят его шансы на победу в этой части партии шахмат, — значит я ошибся, и принцесса Малти действительно вступилась за подругу.       — …о? — Последний человек бросил её и Малти не смогла даже вымолвить слово «что?».       — Что же, святость поединка очевидно нарушена и… — Начал проповедь Балмот, да только его прервали.       — Не тебе говорить о святости, отродье, пошедшее против этого мира и против воли самой Мировой Эссенции. — Ледяные, жуткие и кошмарные слова, произнесённые мягким тоном, который почему-то звучал как погребальный колокол, заткнули всякие голоса на арене.       — Д-да-а как т-ты…?! — Впервые архиепископ проявил эмоции и это был истовый гнев, от которого он побледнел.       — Архиепископ Виска Балмот. — Начала Нао, будто зачитывая обвинение на суде. — Своими злодеяниями вы позорите лик церкви, лик Мелромарка и лик всех людей, защищающих этот мир и волю Мировой Эссенции. Под вашим руководством церковь занималась незаконной работорговлей, контрабандой, продажей запрещенных в Мелромарке товаров, с целью накопления сил и средств для собственной армии. Вы манипулировали чиновниками вплоть до высших из них, вы шли наперекор приказам королевы и короля, действуя без их согласия, когда вопрос касался святых героев и помощи им. Вы насаждали простому люду слухи о том, что Его Величество потворствует и закрывает глаза на мои злодеяния. Вы манипулировали принцессой Малти, склоняя её к сотрудничеству с собой и через неё же вы собирались перетащить и нас на свою сторону.       — Богомерзкий демон! Мелромарк, неужели ты не видишь?! Неужели ты не понимаешь, что она твоя погибель?! — Он начал проповедь фанатика. — Она околдовала и принцессу, и самого короля-мудреца!       — Виска Балмот, твоя душа никогда не вернётся в цикл Мировой Эссенции. — Этой фразы Нао не понял никто, кроме того, кому она предназначалась.       — О-откуда…? — Задал Балмот немой вопрос.       — Жители Мелромарка. С самого первого дня я поклялась в верности королевской династии и исполняя свой долг защитницы короны я не могла игнорировать подобной угрозы. Архиепископ Виска Балмот узурпировал власть в церкви, направил силы верующих не на помощь нуждающимся, а на прославление своего имени. Он поставил себя выше самой Мировой Эссенции. Он копил силы, дабы узурпировать власть в отсутствии правящей королевы и слабости призванных недавно героев. Он копил ману дабы сокрушить корону богомерзким оружием еретиков, покусившихся на первозданное право Эссенции — на право созидать! Он хотел воспользоваться репликой святого оружия, пожертвовав той ману и жизни людей.       — ТЫ ЛЖЁШЬ!!! — Взревел Балмот от ненависти. — Ваше Величество, разве вы не слышите какой вздор она несёт?! Её нужно немедленно арестовать! Демонице щита не место среди граждан Мелромарка!       — Реплики?       — Неужели они действительно существуют?       — Я думал, что это всего лишь миф… — Шептались дворяне.       — Ты должна быть призвана к ответу за столь черную ложь и… — Балмот остолбенел, а с прекращением его лая очки на носу невольно сползли по инерции вниз.       Нао достала из хранилища щита золотую реплику меча. Аура, исходившая от заряженного оружия, не оставляла сомнений в его подлинности. Это была подлинная реплика…       По трибунам прокатились резкие вскрики и ахи, а после повисла полуминутная тишина, сменившаяся полу-паническим гомоном. Реплики легендарного оружия казались не более чем малоизвестным мифом, от чего даже не всё дворянство Мелромарка в принципе слышало о нём и всё же демонстрация Нао произвела нужный ей эффект — людей охватил страх…       Цель же данной демонстрации — тот, кто планировал сам воспользоваться репликой для уничтожения ложных героев и королевской четы, что предали, по его мнению, Мировую Эссенцию и церковь, цель… этот властолюбец в рясе архиепископа… он… Он не мог произнести и слова.       Даже самый истовый фанатик не мог ничего противопоставить силе подавления проявления самой Мировой Эссенции — воплощению всей печали и скорби этого мира. По его лбу покатились крупные капли пота, и без того бледное лицо стало болезненно синеватым, а пальцы правой руки бешено дрожали в попытках поправить сползшие очки на носу. Виска Балмот испытывал доселе неведомое чувство печали за совершённые собой поступки… от чего пожилой мужчина готов был расплакаться как малое дитя, провинившееся в глазах собственной матери…       Выдержав столь нужную паузу в своём спектакле, Нао прокрутилась на месте и прыгнула прямо на трибуны в сторону короля. Зрители вскрикнули, ведь посчитали, что героиня щита была готова напасть, пользуясь репликой, но вместо этого она просто преклонила колено перед троном и выставившим руку Олткреем, который также ожидал нападения. Даже тени на мгновение запаниковали, ведь никто из агентов не успел бы защитить короля-консорта.       — Ваше Величество, король Олткрей Мелромарк XXXII, я вверяю это богохульное оружие в Ваши руки и надеюсь, как король-мудрец никогда не воспользуется им во зло. Памятуя клятву верности, данную мною, я не мола стоять тогда, когда нужно было действовать. Когда еретик Виска Балмот пал столь низко, что захотел воспользоваться репликой священного оружия, дабы уничтожить Мелромарк и возвыситься над избранниками Мировой Эссенции — над героями.       Не стоит говорить, что и без того сбитый с толку Олткрей, был поражён до глубины души… глупый ребёнок также был обманут древним Скорбным Чудовищем, затеявшим всю эту партию шахмат. Одними из первых мыслей, проскочивших в суматошном и сбивчивом от сегодняшних событий разуме короля, стали мысли об убийстве проклятой героини щита этим самым золотым клинком. Сейчас он примет реплику из её рук, а после тут же обрушит всю мощь богохульного оружия прямо на её склонённую голову, да вот только и она предполагала подобный исход событий. Ту, кто прожила на этом свете двадцать тысяч лет и не разу не умерла, вряд ли можно назвать дурой.       — Э-это произвол! — Давление на Балмота спало, и фигура походила именно так, как нужно было самому страшному манипулятору. — Произвол! Никогда бы церковь Мелромарка не пошла бы на столь низкий ход!       — Архиепископ Виска Балмот, — обратилась к нему Нао, даже не поднимая головы. Её слова звучали громко и чётко, от чего все зрители смотрели и слушали только её. — Вы, нет, ты — не вся церковь. Ты лишь зазнавшийся и жадный до власти глупец, воспользовавшийся доверием верующих людей.       — Я… Я-я н-не… — На него вновь опустилась скорбная длань, от чего мужчина содрогнулся и в бессилии истёк вторым потоком липкого ледяного пота.       Спектакль был столь нарочито-банальным, что и представить нельзя, и всё же Нао за свою жизнь не один десяток раз устраивала подобные постановки. Люди любят смотреть на эмоциональные сцены, на пафосных героев, обвинённых за зря и после восстанавливающих свою честь, путём громогласных речей и поступков, про которые так любят писать бульварные книжонки.       — Он даже сказать ничего не способен. — Прошёл первый шёпот по трибунам.       — Этот архиепископ ничем не лучше фобрейского.       — Значит вот кто повинен в пропаже моих слуг и рабов?       — И он захотел сделать это пока весь мир борется с волнами бедствий?!       Король принял клинок в руки, не сводя при этом взгляда с Балмота. Он видел в глазах старого друга и товарища истинный страх и стыд за содеянное. Олткрею сразу показалось нетипичным поведение архиепископа, впрочем, и ситуация была абсолютно не типичной и уж какая-то неописуемая растерянность казалась не удивительной. Золотая реплика немного гудела в руках героя посоха, придавая ощущения мощи и власти лишь сильнее подталкивая к мысли об убийстве героини щита. Настал момент его выбора и…       — Аааай! — Неожиданно раздался высокий женский крик.       — Не двигайтесь, принцесса, вы слишком много знаете. — Агент церкви в чёрном капюшоне приставил к её горлу изогнутый кинжал. — Идём с нами.       — Малти! — Воскликнул Олткрей. Всякие другие мысли покинули его голову, уступив страху за родную дочь.       — УХОДИМ! — Взревел архиепископ, наконец придя в себя. — Трое…! — Вырвалось у него от неожиданности.       — *Лязг металла* — Грандмастер Теней Бертрам совершил резкий выпад вперёд, чтобы устранить Балмота, однако его удар был отражён шпагой того самого старичка, болтавшего с архиепископом и не дававшим тени подобраться ближе. Как ни странно, но рука пожилого джентльмена не дрогнула от его удара.       — Хо-хо-хо… — Проскрипел старый дворянин своим голосом. — Ваше преосвященство, отходите, а я прикрою.       — Мффф! — Малти заткнули рот и потащили прочь к выходу с арены.       — Мотоясу, давай! — Воскликнула Нао. — Рен, Ицуки, Рафталия! Защищайте людей!       Раздались крики дворян в панике, рванувших с трибун рыцарской арены кто куда. Среди толпы оказалось множество приспешников архиепископа, они вытащили спрятанное оружие или пользуясь лишь заклинаниями атаковали всех подряд, сея панику — всё ради предоставления каждой возможной секунды, необходимой для отступления их лидера.       — М-Малти…!       Происходящее вокруг короля неимоверно замедлилось. Он видел, как агенты церкви словно одичавшие звери кидаются на его граждан, проливая кровь. Он видел, как архиепископ в сопровождении слуг и двух теней-предателей уходил к скрытому проходу во внутренней стене дворца. Он видел, как его дорогую дочь насильно утаскивают во всё те же скрытые сети тоннелей, по которым можно было выбраться даже за пределы города. Он видел фигуры героев, вступивших в бой, ради защиты его собственного народа. И он видел её… Она заставила его прозреть.       Фигура Нао в глазах Олткрея будто стояла в плаще из чистого межзвёздного мрака, придававшего ей контраста и выделявшего на фоне померкшего за её спиной окружения. Нефритовые глаза, как и подобный им перелив волос горели в этой непроглядной тьме, искрясь подобно молнии. Героиня удерживала на уровне живота свой щит и неотрывно всматривалась в глаза Олткрея, который не мог понять, о чём она думает в этот момент, как и неведомо ему было, что означало это загадочное и печальное выражение лица девушки. Она будто призывала смотреть на себя.       — Герой звёздного посоха, — проговорила она тихим и мягким голоском, но почему-то Олткрея бросило в холод от этих слов, — исполняй свой долг — защищай невинных. Или… — Она немного прищурилась. — Или используй дарованное тебе оружие для спасения дорогих тебе людей.       — Я-я… — Он очнулся и увидел суматоху на арене.       — Ваше Величество! Не стойте столбом! Вам нужно срочно эвакуироваться в безопасное место! — Глава рыцарского ордена Мелромарка тряс его за плечо и тянул в сторону от трона.       Король очнулся посреди нешуточной битвы между восставшими приспешниками церкви, их прихлебателями и верными трону Мелромарка: героями, рыцарями и дворянами, сражавшимися с нападающими. Он больше не видел героини щита перед собой, а её образ в вуали из тьмы казался каким-то эфемерным наваждением, ведь героиня вместе со своей спутницей-зверолюдкой сейчас прикрывали безоружных и не способных постоять за себя.       В герое посоха закипели доселе забытые — заглушенные им же самим чувства и мысли. Олткрей нахмурился, его взгляд заблестел, а фиолетовые зрачки сконцентрировались на происходящем как у хищной птицы, не упускавшей ни одной важной детали. Он сжал золотую реплику, а после спрятал её во внутреннее хранилище своей печати с посохом. Ещё через мгновение он протянул правую руку вперёд, разжав пальцы и в ней возник платиновый звёздный посох со множеством инкрустированных драгоценных камней.       — Я герой звёздного посоха Олткрей Мелромарк XXXII, приказываю! Расшифруй законы вселенского мироздания и пусть истечёт оно гноем! Придай сил и стойкости моим людям во имя спасения дорогого мне! Олл оверолл гейн пять!       Из посоха героя посыпались бело-синие искры, окутавшие защитников голубоватой аурой увеличившей их характеристики. Рыцари и стражники стали заметно сильнее, от чего в бою тут же наступил перелом — повстанцев начали вжимать в стены и углы арены.       — Мэджик мирор беам!       Следующее заклинание короля-мудреца создало добрую сотню маленьких зеркал над всей ареной и трибунами. После же он выстрелил магическим лучом по одному из зеркал, силой мысли манипулируя углом наклона малых зеркал. Луч разбился на несколько, а после ещё раз и ещё, и ещё. После же Олткрей опустил навершие-самоцвет и обрушил прицельные магические лучи на нападавших, убивая одним единственным выстрелом в сердце.       — *Дум-дум* — Увы тащивших его дочь убить таким образом не удалось. Агенты церкви прикрылись странными щитами, менявшими форму.       Именно эти агенты и порочили честь героини щита, претворяясь ею и верша непотребства от её имени. И самое обидное в этой ситуации то, что сам король подписал документ с планом омрачнения репутации Нао, который ему передали от Балмота в самый первый день после призыва героев.       — Майн! — Мотоясу рванул спасать спутницу, но мимо него пролетела черная тень.       — О ней позабочусь я! — Крикнула ему Нао. — Помоги Рафталии, Рену и Ицуки! Добейте последних повстанцев и слушайтесь приказов короля! Я защищу принцессу!       Скрипя сердцем и стиснув зубы Мотоясу послушался приказа героини щита и отступив на шаг назад сделал выпад копьём, прикрыв спину Рафталии от нападавшего убийцы церкви с изогнутыми клинками.       — Спасибо! — Крикнула ему Рафталия. — Харья! — После же она по дуге рассекла другому рыцарю-предателю доспех на животе, повалив на спину.       — Командующий! — Рявкнул Олткрей, как в свои лучшие годы на поле брани. — Перекройте северные и восточные ворота, отдайте приказ поднять платину во втором сегменте замкового рва, обрушьте северную башню городских стражей! Мы должны перекрыть, обрушить и затопить все тоннели, по которым Балмот и предатели могут покинуть пределы города!       — Есть! — Командующий ордена с улыбкой встретил приказ своего короля. Давно он не видел у него столь осмысленного и острого взгляда.       — Хватит лыбиться, придурок! Судьба моей дочери и всего Мелромарка на кону! — Олткрей обернулся к героям. — Герой лука, по моей команде выстрелите туда градом стрел!       — Хорошо!       — Герой меча, на вас левый фланг! Помогите нашим рыцарям перебить предателей!       — Понял.       — Герой копья, рабыня героини щита, на вас защита безоружных!       — Да (Х2).       «Я защищу тех, кто мне дорог!» — Он крепче сжал свой посох, а после ударил лучом чистой магии в кравшуюся к его спине тень-предательницу.       

***

      — Ваше Преосвященство, мы связали и заключили приспешников еретиков. Собор вновь в ваших руках.       — Как быстро вы убрали стражников и магов короля. — Легко улыбнулся Балмот со своим привычным выражением лица. Он вновь был спокоен, однако ужасающе-тяжёлый взгляд выдавал всю его злобу. — Почему же тогда вы столь быстро не обнаружили пропажу священной реплики?       — Ыгх… — Агент церкви тут же заткнулся.       — Оставь меня.       — Н-но, нам нужно уходить из города?!       — Король наверняка уже отдал приказ об обрушении и затоплении тайных проходов под столицей. Мы воспользуемся услугами наших друзей-торговцев, которые вывезут наших людей и укроют на время в своих секретных схронах.       — Тогда…       — Уйди и не мешай мне. Сейчас время вечерней молитвы.       Виска Балмот находился в главном зале собора подле золотых часов Эпохи Дракона. Дождавшись, когда его агент покинет помещение он присел на колени перед этими самыми часами и сложил руки, оттопырив на каждой по три пальца.       Он действительно устрашился сегодняшних событий, понимая, что они могут привести к краху всех его планов, к краху мечты всей его жизни, мечты в которой он ведёт свою паству к новой эре без глупых войн, без болезней, без волн и без дурных властителей, не следовавших его воле, а значит не следовавших воле Мировой Эссенции.       Более же всего его устрашила героиня щита… эта демоница… Лишь от одного взгляда её пронзительных нефритовых глаз ему стало дурно, а в голову закрались мерзкие мысли… А правильно ли он поступает? Не являлись ли его действия вредоносными для исполнения воли Мировой Эссенции? Действительно ли он был тем миссией, который спасёт их мир? Эти мысли наводили на него стыд и горечь… Они словно не принадлежали ему самому, от чего его душа противилась инородным чувствам внутри себя.       Но сейчас он был спокоен. Стоя у часов, произнося вечернюю молитву и размышляя о следующих своих шагах. Героиня как он и рассчитывал кинулась спасать принцессу Малти, дабы в очередной раз выслужиться перед глупым королём, трое ложных героев бились с его пешками, а сам король носу на улицы не подаст, пока в столице нет его супруги и правящей королевы Мирелии. Всё шло так, как и должно было идти. Так как нужно было ему, а, следовательно, и Мировой Эссенции.       — Вознося Ей молитву, загибай вначале четыре пальца, а после семь пальцев.       -?! — Он резко развернулся, услышав мягкий голос за спиной. — ТЫ!       Он вскочил на ноги, приготовившись к бою и не удосужившись даже закончить молитву. Балмот со смесью страха и истовой ненависти уставился на героиню щита, стоявшую посреди главного зала.       — Убить её…!       — Можешь даже не пытаться. Никто не придёт тебе на помощь. Все твои гончие псы обрели проклятую по вашей вере — истинную смерть. Их души никогда не вернуться в цикл эссенции.       — ТЫ! — Он оскалил зубы, брызнув слюной. — Откуда такое богомерзкое отродье как ты может ведать в высших тайнах нашего священного мироздания?!       — Если уж такое презренное ничтожество, снедаемое собственным тщеславием, способно о них узнать, то уж про меня и говорить не приходится. — Героиня сделала первый шаг в его сторону.       — Демоница! И не надейся победить главу церкви в его обители! Сам великий собор раздавит тебя своей святой и намоленной мощью тысяч поколений верующих! И…! — Он отступил на шаг назад и застыл в ужасе с взнесённой вверх рукой, готовой к призыву особого заклинания святого собора.       — *ШАРАХ*.       Из спины Нао вырвались два огромных эфирных крыла. Струившиеся чёрные клубы эфира ударили из них и разбили витражные стёкла, вырываясь наружу. Забили нефритовые молнии, а над столицей полил странный свинцовый дождь.       Аура, источаемая Скорбным Ангелом, заставила свет померкнуть. Не было ничего кроме обволакивающей тьмы и всполохов нефритовой молнии. Её светившееся белизной лицо разделяли две полосы чёрных слёз. Её глаза стали бездонными мрачными звёздами, выжигавшими клейма печали на душах людей.       — Агх! — Пятясь назад, Виска Балмот споткнулся о первую ступень к золотым часам и повалился на спину. — Демон! ДЕМОН!!!       — Я. Д.Е.М.О.Н? — Спросила она, но от тона сердце архиепископа пронзила жгучая скорбь.       — Угхххх… — Он вжался в ступени. — Т-трое, з-защитите… м-меня… М-Мировая Эссенция… Уб-береги мою д-душу…       — Е.С.Л.И. Я. Д.Е.М.О.Н., Т.О. Т.Ы. П.О.К.Л.О.Н.Я.Е.Ш.Ь.С.Я Д.Ь.Я.В.О.Л.У.       В руке Скорбного Ангела появился маленький предмет. Совсем крошечный и визуально еле различимый в пальцах чудовища. Однако, источаемые им мощь и величие спокойно перекрывали оные у ангела.       — Н-но как?! Почему?! Г-где же я оступился?!       Простая стекляшка с золотыми трещинами, источала такую властную ауру, что не оставалось никаких сомнений — это был осколок самой Мировой Эссенции и каждый живой этого мира мог без сомнения почувствовать в нём присутствие создателя своего мира. Не было в этом мире ни одной души, не затронутой Золотом.       — …убереги душу мою, ибо я согрешил…       Скорбный Ангел опустила свои эфемерные крылья, и тьма поглотила всё пространство главного зала собора. В этой тьме мерцали лишь нефритовые молнии и подобно яркому солнцу горел золотой осколок.       Вся жизнь проносилась у Виски Балмота перед глазами, пронзая сердце иглами чернейшей скорби и стыда за содеянное — за прегрешения против воли Мировой Эссенции. И яркий золотой осколок был свидетельством справедливости суда над ним и тем, почему он и не пытался сопротивляться. Фанатик принял собственную смерть, ведь та была продиктована его богом.       Его душа разрывалась на части, тело опоясывала паутина тяжелейших проклятий, а разум потихоньку угасал, будучи убаюканным меланхоличной ностальгией по ушедшим временам, в которых Балмот отнюдь не всегда был тщеславным и злобным властолюбцем. Ни в одной человеческой жизни нет полностью чёрного или белого, как и нет лишь злого или доброго.       Сила Скорбного Ангела заключалась в эмоции печали, что должна была уберегать от проступков или напротив карать скорбью за их совершения. Когда же доходило до казни, эта сила уничтожала душу человека, однако дарила его разуму последнее отрезвляющее просветление, дабы он ушёл в забвение с осознанием того, за что был казнён.       Так и Балмот напоследок увидел чёрные слёзы, оплакивавшего его ангела и яркий золотой осколок… золото, которому он хотел посвятить всю свою жизнь… но оступился…       Тьма рассеялась и Нао спрятала свои крылья. Она пожрала душу Балмота, как и души всех его приспешников, находившихся в главном столичном соборе. Перед собой она теперь видела иссохший и седой труп старика, с застывшей на его лице гримасой скорбного вопля. На груди он сложил руки, с оттопыренными четырьмя пальцами на каждой.       Она подошла ближе и отодвинула сползшую седую чёлку, дабы выжечь золотым осколком на его лбу символ из четырёх священных орудий. Это станет напоминанием всему Мелромарку об их ереси и каре Мировой Эссенции за несоблюдение и неисполнение её воли.       Глядя на всё это и анализируя собственные же действия Наофуми не мог не скривиться. Он понимал, что просто-напросто повинуется воли треклятого золотого механизма, ведь поглотив души церковников, он испытал давно забытое чувство восторга. Вне всяких сомнений даже ересь церкви трёх — это не более чем очередной эксперимент Золота по созданию особых условий для испытания вновь прибывших героев. И всё же… а это ли он хотел испытать, победив того самого Виску Балмота, который был настоящим препятствием в прошлом… и вот так расправиться с ним теперь…? Пожрав его душу, он увидел лишь очередного фанатика, намеренно сведённого с ума его же божеством…       «Сколько же ещё верующих ты сведёшь с ума ради своих глупых и бессмысленных целей и амбиций? Скольких ещё мне придётся лишить жизни во имя конца твоих злодеяний? И когда наконец ты оставишь умы и волю людей в их полном распоряжении? Когда перестанешь использовать их как материал для сбора статистики?» — Увы она не получила ответы на эти вопросы, как и сами вопросы не получили воплощения в голосе, оставаясь мыслями в её голове.       В последний раз взглянув на иссохший и заклеймённый труп фанатика, она развернулась на месте и прошла сквозь портал Костей Земли, приступая к следующей своей задаче. Через секунду в зал вбегут непонятно как освободившиеся стражники Мелромарка, которые обнаружат своих тюремщиков и их лидера мёртвыми.       

***

      Глубокая безлунная ночь. Заросшая лесная тропинка. Поодаль над столицей нависала огромная чёрная туча, а по полям раздавались громкие отзвуки грома. Какое-то странное тёмно-зелёное свечение время от времени освещало лес — будто молнии были неестественно нефритового оттенка.       Хватая ртом воздух, Малти откровенна задыхалась от столь непривычного и долгого бега, однако выбора у неё в сложившейся ситуации не было. И с таким скудным умом как у неё принцесса понимала необходимость этого отступления — она увязала по уши в этом дерьме и шансов остаться чистой в глазах отца и в особенности своей матери у неё не было.       Агент церкви вовремя подоспел к ней на арене, и они отыграли убедительную сценку с её похищением. Не будь его, и она бы точно взболтнула лишнего, особенно в том потерянном состоянии, когда ей и двух слов связать не удавалось из-за невесть откуда взявшегося стыда и грусти, будто она была в тот момент не хитрой красноволосой манипуляторшей, а мылом ребёнком, которого вот-вот отругают взрослые. А отругать принцессу действительно было за что…       Если отец ещё поддался бы на её увещевания, то вот мать не стала бы возиться с дочерью за столь крупные проступки и заклеймив печатью подчинения просто заставила бы рассказать вообще обо всём, что натворила Малти за прошедшие недели после призыва героев и… и о событиях, предшествовавших этому. Об информации, которую Малти передавала архиепископу, о деньгах, которые она получала взамен от церкви, о их совместных планах на наследницу герцогства Сеавет и многом, многом другом…       Впрочем, принцесса так глубоко не задумывалась об этом, повинуясь внутреннему чутью, оравшему делать ноги из столицы, пока её мамаши ещё не было дома, а потом… А что потом? Ну разыграет она какую-нибудь сценку с её «спасением» одним из героев, да хоть героиней щита, дабы вернуться к старым намёткам её плана по свержению этой самой героини и дело с концом. Уж не впервые ей быть «принцессой в беде», ожидающей своего «героя-спасителя».       Да и шло сейчас всё как нельзя кстати. Во-первых, они относительно легко покинули пределы города, воспользовавшись тайными тоннелями в его катакомбах. Пусть её отец и отдал страже приказ затопить или вовсе обвалить некоторые из них, но кто сказал, что вся стража была сейчас на стороне королевской четы? Во-вторых, союзники церкви оттянули на себя практически все силы заступников короны, жаль лишь только герои были не в их числе… пока что, как думала Малти. И наконец, в-третьих, отступать по совершенно пустому лесу было сродни обычной пробежки по рыцарской арене во время тренировок.       Спасибо за чистый путь отступления можно спокойно было сказать самим героя, неизвестному тёмному монстру, о котором ходили слухи и в частности героине щита… этому карликовому чудовищу, о котором Малти знала из отчётов, и которое и истребило большую часть местной монстро-фауны. А уж в компании пятерых опытнейших агентов архиепископа ей и тем более бояться было нечего… хотела бы она на это надеяться…       — Стойте! — Неожиданно один из церковных убийц выставил руку и навострил всеобщее внимание. — Впереди кто-то есть!       — Ты совсем болван? — Прыснула Малти сквозь зубы. — Говорилось же в донесениях, что карлица истребила всю местную тварь. Тут крупнее кролепира ничего не водиться.       — Может быть это поисковые отряды короля? — Задалась вопросом девушка-агент с длинным луком за спиной.       — Это мы должны у тебя спрашивать, — вновь недовольно фыркнула красноволосая, — иди и разведай. Ты у нас рейнджер.       Четверо оставшихся шпиков церкви сгруппировались вокруг, недовольно топавшей ножкой, избалованной принцесски. Рейнджер их отряда, тем временем, укрылась под заклинанием хамелеона и вытащив стрелу из колчана, с взнесённым луком, побрела тихим шагом меж деревьев, вслушиваясь в каждый шорох.       Только сейчас до охраны принцессы дошло насколько ненормальным был этот лес, ведь в нём посреди ночи — времени, когда монстры наиболее активны, не раздавалось ни единого звука! Естественно, Малти они о своих опасениях говорить не стали. Чего доброго, в лесу раздаться пронзительный и недовольный визг этой избалованной особы. Это, пожалуй, было для них пострашнее всякого рёва монстров.       Рейнджер прошла пару десятков метров, взобралась на подходящее дерево, но так и не заметила ни одного потенциального источника звука. Пожав плечами, она спустилась вниз и уже без всякой маскировки зашагала назад к отряду, где принцесса теряла последние остатки терпения.       — Ну что там? Мы можем продолжать идти? — Малти смотрела на неё, как на кусок бесполезного мусора.       — Чисто. Похоже мне просто помере… АйаааааааААААА!!!       Охрана принцессы тут же обнажила клинки, поскольку из густых зарослей на их рейнджера напал огромный трёхглавый цербер, убивший девушку на месте! Судя по всему, он обладал приличным уровнем, раз сумел повалить на спину и загрызть воительницу двадцатого уровня, оставаясь при этом незамеченным       — П-проклятие…! — Выпугалась Малти. — Болваны! Не стойте на месте и делайте свою работу — защищайте меня!       Сказать было проще чем сделать и всё же охрана этой дуры действительно была их главной задачей. Вперёд вышел опытный мечник с двуручным мечом-палача, который он тем не менее спокойно держал одной левой.       — Харья! Гхооо… — Он ринулся вперёд, дабы наотмашь снести церберу пару голов, но его приложили по спине стальной палицей исполинских размеров.       — *Чш-чш-кц-чш* — Из ночной тьмы вышел скелет-генерал в тяжёлых латах и с угрозой уставился пустыми глазницами на своих жертв.       — Какого чёрта здесь происходит?! — Завизжала на всю округу Малти. Она отступила на шаг назад.       — РРРРРРР!!! — Но сзади её уже поджидали второй цербер и двухголовый пёс. Из их оскаленных пастей отвратительно стекали вонючие слюни. Монстры зажимали отряд в кольцо.       — Это же монстры волны! — Выдвинула красноволосая итак очевидную всем присутствующим мысль. — П-почему они здесь?!!!       — Если хочешь выжить, то закрой рот и приготовься к бою. — Уже не выдержал один из агентов.       — Да как-ты…?! — Не успела она договорить очередную претензию.       — Нет-нет-нет! Трое, нет! НЕЕЕЕЕЕТ!!!       — *Дуф-дум-дуф*. — Скелет-генерал превратил агента с двуручным мечом в кровавую кашу. В этом ему помогли скелеты рангом пониже, перебившие мужчине сухожилия.       Малти побледнела и затряслась как листик на ветру. Никогда хладное касание смерти не было столь ощутимым. К горлу подступила обжигающая желчь, а ноги и руки налились свинцом, сковавшим движения.       — РРРРР!!!       — *Кц-кц-кц*       — Шааа!!!       Неожиданно толпы монстров остановились и задрав головы уставились на крону одного из деревьев. Отряд принцессу последовал их примеру. Зря…       На высоком древе, напоминавшем земной дуб, восседала самая жуткая тварь из всего этого скопа отродий. Её крылья были столь огромны, что подобно плащу свисали вниз на добрые семь метров. Они плыли и постоянно менялись, как чёрный дым, а меж этой тьмы плясали тёмно-нефритовые молнии. Крылья принадлежали фигуре в чёрном балахоне, полностью покрывавшем всё тело чудовища, лишь светящиеся бледным длинные пальцы рук и часть подбородка были видны под плащом. Нечто, вероятнее всего такие же аморфные эфирные волосы, под которыми горели две точки — яркие глаза, чей взгляд был прикован к фигуре принцессы.       Из-за ауры чудовища люди, да и монстры волны, встали столбом, не способные оценить, как силу противника, так даже понять банальные размеры крылатого существа. Для всех них оно казалось исполинским и внушающим неподдельный первобытный страх и нечто иное…       — НЕТ!!! — Первой не выдержала Малти и наутёк понеслась меж скелетом и цербером, которые всё ещё смотрели вверх. — Защитите меня!       Увы, её мольба о помощи была проигнорирована, ведь агенты были до того напуганы, что кажется позабыли как дышать. Несколько секунд и Малти была от отряда уже в десятке метров. За её спиной раздались душераздирающие вопли людей… И дикий визг монстров… Крылатое чудовище расправилось со всеми…       — *Вшух-вшух*.       Задрав голову, она заметила, как этот монстр парил над ней, готовясь пикировать в любой момент. И если бы только это… Не разбирая дороги Малти неслась сквозь непривычный пристоличный лес полный монстров последней волны! То и дело ей встречались скелеты, монстры-осы, огромные кондоры, двуглавые и трёхглавые псы… целые орды монстров следовали по пустым тропам в сторону людского города, не находя достойных преград на пути.       Но принцессе было наплевать на них, как и им на неё, ведь крылатое чудовище пугало вообще всех, чем красноволосая и пользовалась, пробегая практически незамеченной.       — А! Аааа!!! АААААА!!! — Всюду в лесу раздавались предсмертные крики агентов церкви, которые должны были сменять отряд принцессы, а также помогать отступающим из столицы силам архиепископа, но… откуда им было знать о целом нашествии монстров волн, дошедших сюда по пустой местности от самого Рюта.       Отступавшие из столицы силы церкви наткнулись на тварей волны, а сзади их загоняли силы лоялистов короны… этот день можно по праву назвать началом и концом восстания церкви трёх… Последним же аккордом станет:       — *Вшух*.       — НЕТ!!!       Крылатое нечто пролетело прямо у Малти над головой, от чего принцесса повалилась вперёд, больно ударившись руками о корни дерева. Видя, что спереди стало опасно, она развернулась и побежала вбок — через заросли и кустарник, обдирая подол брони и кожу на запястьях. Словно загнанный зверь она перестала разбирать дорогу, поддавшись липкому страху, холодным и мерзким потом, покрывавшим всё её тело.       Вокруг же всё звучали и звучали крики людей церкви, рёв чудовищ волн разрывавших бедолаг на части и яростные крики солдат Мелромарка, обнаруживших нашествие чудовищ. В этой какофонии страха и смерти никто не услышал крика Малти…       — Что за…?! Гха! — Она наступила на что-то жёсткое, а после и вовсе провалилась вниз. — Бха-бха! Что это за мерзость?! Кому пришло в голову установить это здесь?!       Угодив в здоровенную и глубокую яму и окунувшись в нечто вязкое и чёрное, она оказалась в кромешной тьме… глубоко под землёй… там, где никто не услышал бы её крика…       — Больно…! — Простонала она, стиснув зубы.       Упав вниз, принцесса ободрала руку о корни деревьев, чьи зазубрины торчали из стен этой… ловушки… Словно огромная охотничья яма, в которых загоняют крупных монстров. Хуже было лишь её содержимое. Мерзкий непроглядно-чёрный дёготь, который странно жёг по коже и…       — Б-больно! АААА!!! КАК БОЛЬНО!!!       И впивался в открытые раны, будто бы он был живым и кровожадным паразитом. Она попыталась взобраться наверх, однако отвес и острые корни деревьев стали непреодолимым препятствием. А жжение и боль всё возрастали и возрастали… как и страх перед неизбежной смертью… Смертью в какой-то охотничьей яме по шею в вязкой грязи… Бесславный конец, подобающей красноволосой глупой и избалованной свинье, лишь волей случая, родившейся в королевской семье… Ах если бы всё было именно так…       — П-пожалуйста… н-н-нет… — Захныкала она без сил, когда крылатая фигура нависла над ямой с дёгтем.       — *Вшух*, *Плюх*.       — НЕТ! НЕТ!!! ПАПА! МАМА! СПАСИТЕ М…!       Крылатое чудовище погрузилось в дёготь, от чего тот загорелся нефритовым цветом, а бледные руки схватили Малти и потянули вниз. Они исчезли в меланхоличной и тёплой тьме, пропитанной какой-то тонкой материнской грустью… Где никто не услышит её скорбного крика.       

***

      Маленькая, стеснённая и тёмная дворцовая комната с одним единственным окном, куда бил яркий луч солнечного света, напоминавший о бескрайнем и светлом небе по ту сторону. Низкие потолки старого крыла дворца, создававшие атмосферу давления древнего и ветхого над новым и ещё не окрепшим. Письменный стол и тройка стульев, заваленные учебными материалами и пособиями по воспитанию. Капельки крови, не успевшие застыть на плитке пола…       — *Хнык-хнык*.       — *Громкий хлёсткий звук удара деревянной линейки*.       — Кххх…       — Не хныкать! — Рявкнула наставница Биония Перервер.       — … — Пятилетняя принцесса Малти собрала все силы в кулак и стиснула зубы, сжимая кровоточащую от ударов линейкой руку.       — И только посмейте запачкать своё платье! — Вновь крикнула наставница. — Время занятий окончено. Полчаса вам на отдых. Чуть позже занятия дворцовым этикетом, не забудьте предупредить горничных, чтобы они сменили ваше платье на рабочее. — На сей холодной фразе она элегантно покинула комнату занятий.       Стоило женщине исчезнуть из поля зрения, как принцесса тут же сжалась от нестерпимой боли и даже так она отводила разбитую руку подальше от одежды, ведь запачкать платье кровью — это ещё больше боли в будущем… Она принцесса и единственная наследница престола, а значит должна быть идеальна во всём. Эту мысль ей вдалбливали с самых пелёнок… это стало её цепями — её проклятием…       В столь юном и хрупком создании кипели совершенно не свойственные её возрасту обида и ненависть. «Ты наследница трона, поэтому будь достойна его» — Слова Мирелии всегда крутились в её мыслях. Каждодневные занятия арифметикой, историей и ужасающим дворцовым этикетом убивали в совсем крохотной девочке всякую радость и волю к жизни. Это было слишком тяжким бременем для неё…       Малти была глупой… вернее… она была совершенно обыкновенным ребёнком, не обладавшим талантами гения или стальной волей трудолюбивого и честного человека. Как и все дети её возраста она тянулась ко всему, что было ей интересно в данный момент, как и все дети она часто сбивалась с мыслей, переключаясь на новые и, как и все дети ей не хватало взрослого цинизма и умения сконцентрироваться на нужном в данный момент. Но она не «все дети», она единственная наследница королевского престола Мелромарка.       Жестокие и тяжёлые занятия принцессы начались, когда она произнесла своё первое слово, а за воспитание и обучение Малти отвечала старая наставница Биония Перервер, воспитавшая не одно поколение четы Мелромарк, включая даже саму Мирелию. Эти уроки, как вы уже могли понять, были трудны и напоминали дрессировку, нежели уроки в школе.       Неверный ответ — удар линейкой по руке. Плач — удар линейкой по руке. Пререкания — два удара линейкой по руке. Жалобы родителям — три удара розгами по спине и неделя домашнего ареста в комнате, без права выхода за её пределы.       В жизни принцессы не было ничего кроме нескончаемых занятий. Встречи с вечно занятыми родителями были столь редки, что она могла пересчитать их по пальцам. Её отец пропадал на стратегических и оборонных советах с рыцарями и командующими войсками, но в те моменты, когда ему удавалось вырваться к дочери, он был невероятно добр к ней, пусть и почти не слушал, как и не слышал, как она молила его о спасении… Её мать же чаще отца встречалась с дочерью, однако последняя практически всегда читала в глазах матери недовольство и разочарование… Глупая молодая мать в виду скудного опыта и из-за подобному Малти воспитанию, не знала, как растить ребёнка… Она надеялась, что у Малти хватит сил и ума, чтобы стать такой же королевой, какой была Мирелия… Увы… нельзя судить своих детей по себе и надеяться, что те станут твоим идеальным продолжением…       В самом начале воспитания с Малти обходились сколь либо сносно, увы, когда отсутствие талантов и гения стало очевидным, Мирелия решилась кинуть Малти в жестокий омут истинно-дворянского воспитания, в надежде на то, что это закалит её дочь, сделав сильнее и придав её мышлению взрослого цинизма. Сделав её достойной наследницей трона. В конце концов в детстве Мирелии вообще не было хоть чего-либо простого или спокойного, что было теперь у Малти.       В редкие моменты встреч с семьёй Малти вечно сравнивали с её способным братцем… Какой позор — в матриархальной монархии уступать какому-то жалкому принцу, которого вероятнее всего женят на наследнице из другой страны, дабы наладить дипломатические отношения. Её брат был во всём лучше неё… за что Малти его ненавидела так же сильно, как и нескончаемые занятия. Хуже были лишь слухи, ходившие между горничными о том, что королева намеревается родить ещё одного ребёнка… дочь… замену Малти…       Из-за этого Малти будто бы и не жила вовсе. Как можно назвать жизнью бесконечные уроки? Отсутствие друзей? Банальное отсутствие хоть каких-либо собеседников, ведь даже её горничные постоянно сменялись? С кем ей было общаться и кому было выговариваться? С наставницей Перервер, которая тут же ударит её или накричит? Воистину, Малти была скованна цепями, насильно тянувшими её к трону…       Наконец принцесса подняла голову… Её зубы были стиснуты в чудовищном оскале, в зелёных глазах горела неудержимая ненависть, а пальцы сжимались с такой силой, что ногти почти до крови пронзали кожу. Она намеревалась отомстить им всем. Всем и каждому кто издевался над ней, всем кто называл её глупой и неспособной, всем, кто считал, что она недостойная претендентка для трона!       Сознание ребёнка строило планы как манипулировать глупым отцом, как заставить Перервер поплатиться за жестокость, как отравить её зазнавшегося братца и как доказать Мирелии, что её дочь достойна трона. Ложь, коварство, обман, манипуляции, игры на противоречиях и слабостях — вот путь, что избрала Малти. Если будет нужно, то она обманет саму себя, отдавшись тяге цепей, что притянут её к подножию трона!       — Ненавижу… — Прошипела девочка. — Все вы будете валяться у моих ног… Ненавижу…       — *Громкий гул кладбищенского колокола*.       — Ч-что происходит?! — Принцесса содрогнулась, ведь комната для занятий будто бы начала таять.       Стены плавились аморфной массой стекая на пол, потолок капал здоровыми пластами цветной смолы, и всюду виднелся золотой перелив, как от нефтяных пятен на воде.       — Нет!       Маленькая девочка вскочила со стула и побежала к выходу. Её ноги тонули в мягкой жиже, от чего каждый шаг давался с большим трудом. Однако из-под этих толщ выскочили оковы с цепями и сковали её руки и ноги… потянув к появившейся в центре комнаты воронке. Из этого чрева светил яркий золотой свет.       — Кто-нибудь! ПОМОГИТЕ!!! ПОМОГИТЕ МНЕ!!!       Но некому было откликнуться на её отчаянные мольбы. Цепи утянули её вниз… в самую бездну…       

***

      Бескрайняя выжженная пустошь. Завывающий ветер и миллионы хриплых посмертных криков. В этой пустоши не было ничего кроме рыхлой и пропитанной телесным гноем земли. Немногие иссохшие и кривые деревья либо пали, либо сильно кренились к земле, обнажая чёрные корни, упившиеся человеческими нечистотами. И человеческие тела… бессчётное число человеческих тел повсюду…       Из-за слепящего солнца зловонные массы нестерпимо смердели и словно сам этот мир гнил и разлагался прямо на глазах. В этом мире не осталось ничего стабильного или имеющего хоть какую-то пристойную форму. Всё в нём умирало в агонии и мучениях.       Цепляясь своими разбухшими пальцами без ногтей, кое-как пытались убегать из-под палящего солнца фигуры освежёванных людей. Эти несчастные больше напоминали груды костей и сухожилий, на которых волею судьбы кое-как её свисало мясо. У них нельзя было различить ни черт лица, ни даже точного возраста или пола. Единственное зачем они жили — это бесконечная боль и муки.       Груды таких несчастных были разбросаны по всему этому миру. В надежде спастись от палящего солнца они заползали друг под друга, измазываясь в ихоре и ломая своим весом тела других собратьев, по несчастью. Кто-то пытался зарываться в землю, некоторые десятками забивались под кренившиеся деревья, где их тела пронзали сухие чёрные корни и очень часто деревья из-за этого падали, раздавливая сразу дюжину несчастных.       И посреди же всего этого апофеоза предсмертных мучений возвышался грандиозный в своей отвратительности трон. Это был королевский трон правящей четы Мелромарк. Он стоял на вершине освежёванных и всё ещё живых тел. Эта груда мяса и костей была скованна в единую массу чудовищными золотыми цепями, исходившими из-под трона. Он же сам, эта деревянная лакированная конструкция, опалился солнцем и обветшал от времени. Ничего царственного или великого не было с сей, отвратительной одной лишь своей концепцией, конструкции, украшенной четырьмя головами.       Несчастная пятилетняя Малти кое-как поднялась на ноги, но её ступни тут же увязли в клейкой земле, откуда забил полуразложившийся человеческий ихор. В нос ударил трупный яд и запах серы с аммиаком. Одного вдоха хватило девочке, чтобы её лёгкие обожгло болью и отвращением. Ей было ужасно жарко и душно под палящим солнцем, а гулявший здесь ветер лишь приносил ещё больше жара и смрада.       Глаза Малти отказывались верить в происходящее, а сердце нестерпимо разрывалось в груди, от происходящего прямо перед ней. Зелёные глаза девочки наполнились слезами и в них заблестел ужас от того, что она видела и что отражалось в её взгляде.       С верхушки горы из тел, с этого отвратительного трона, на неё смотрели точно такие же зелёные глаза — её глаза. Королева сих земель восседала над их величием и подобала их несомненной славе, ведь именно она была стержнем, на котором держался и основывался текущий мир.       Почти прозрачная и полопавшаяся нечеловечески серая трупная кожа. Длинные сучковатые и мироточащие жёлтой тухлой кровью руки с грязными наслоившимися ногтями. Тощая женская обнажённая фигура с выпирающими рёбрами и костями таза. Груди обвисшие и походившие на иссохший изюм. Запачканные в крови и грязи ноги с такими же ужасными, как и на руках ногтями. Руки и ноги, которыми она ступала по человеческим трупам… Развёрстанные куски изодранного мяса на месте промежности — инструмент, которым она пользовалась, чтобы склонять чарами обольщения и мужчин, и женщин. Лицо… словно разбитый фарфор. Бледное, с торчащими скулами и надбровными дугами. Ничего красивого не было в коже, натянутой на череп без мяса. Грязные и выцветшие красные волосы, в которых виднелись седые пряди, серые от нечистот и корни, пропитавшиеся собственной кровью.       Зелёные глаза. Мёртвый взгляд замученной и разочарованной. Пересохшие гнойные слёзы, помешанные с желтоватой кровью. Голова королевы дёрнулась как у тряпичной куклы и кое-как уставилась на маленькую принцессу. В глазах Малти не было ничего… лишь разочарованная пустота.       Зато четыре головы у подножия трона захохотали, заприметив внизу и поодаль маленькую принцессу. Оскальпированная голова Олткрея, чьи глаза напоминали блюдца с молоком — он был полностью слеп… вернее его ослепила собственная дочь. Голова брата Малти, с выдранным языком и лопнувшая посередине. Голова её сестры Мелти, чью кожу она разодрала ногтями, а глаза выдавила каблуками туфель. И то… что осталось от головы её матери — королевы Мирелии… Малти жгла её, давила руками и ногами, била своей рапирой, насаживая как яблоко на тонкое лезвие.       Головы тех, кого она ненавидела более всего. Слепого к её горю отца, идеального брата, с которым её вечно сравнивали, прекрасной младшей сестры, которую растили как её замену и конечно же матери, принесшей Малти страданий более всех прочих.       — Достойный трон достойной королевы! — Хохоча воскликнула голова Мирелии.       — ДОСТОЙНЫЙ ТРОН ДОСТОЙНОЙ КОРОЛЕВЫ!!! — Хором подхватили остальные головы четы Мелромарк.       Сидящая на троне королева Малти скривилась от боли. Потоки её грязных слёз усилились, а мерзкие ногти руки и ног, будто грифьи, вцепились в дерево трона. Над её головой прямо из воздуха вспыхнула корона из белого золота. Прекраснее короны не существовало на свете! Она горела всеми возможными цветами, даже теми, которые человек никогда не видел! Она была невообразимо-изысканной формы, с неисчислимым количеством драгоценных камней и орнаментов на металле! Она была соткана из человеческих душ…       По лицу королевы Малти потекла кровь, а её голова зашипела от жара, что излучала светящаяся корона. Дёрнувшись от боли, королева дала наконец увидеть толстые цепи, выходившие прямо из задней части её черепа… Это были цепи величественной короны, что пронзали тело королевы, связывали её народ и земли и тянулись к маленькой принцессе…       — Нет! Я-я не хочу…! Гхххх…!       Маленькая принцесса отшатнулась назад, но кандалы с цепями потянули её вперёд и даже более… они засветились ярким золотым светом, а их метал обжигал кожу девочки до самых костей…       — РЬАААААААА!!! — Завопила от чудовищной боли королева Малти.       Из груди королевы вырвались ещё сотни и сотни цепей, разодрав грудную клетку в кровавое месиво… Эти цепи были живыми лозами, которые агрессивно побежали вниз, опутывая и пронзая освежёванных подданных.       — ХА-ХА-ХА-ХА!!! — Вновь захохотала голова Мирелии. — Достойный трон достойной королевы!       — ДОСТОЙНЫЙ ТРОН ДОСТОЙНОЙ КОРОЛЕВЫ!!! — Повторило её семейство.       — П-пожалуйста… — Маленькая принцесса повалилась вперёд, но горячие цепи игнорировали её мольбы и тянули к трону.       Чудовищное строение зашевелилось и заверещало… Этот трон… эта гора освежёванных закричала в радостном безумии. Мириады мясистых пальцев начали цепляться о гнойную землю, повинуясь воле золотых цепей, тянувших их в сторону маленькой принцессы. Теперь все несчастные полутрупы скандировали одну единственную фразу:       — ДОСТОЙНЫЙ ТРОН ДОСТОЙНОЙ КОРОЛЕВЫ!!! ДОСТОЙНЫЙ ТРОН ДОСТОЙНОЙ КОРОЛЕВЫ!!!       — РЬАААААААА!!! — Но сама королева кричала от боли. Она кричала в унисон с принцессой, которую тянули прямо к ней.       Раздался страшный гул чудовищного механизма и само отвратительное и зловонное небо этих земель треснуло и разломилось, будто стеклянный купол. Огромные осколки пространства устремились вверх к белому и голодному чудовищу, чей осколок также горел в короне королевы, и который и помог Малти взойти на этот… трон…       Запах серы стал невыносимым. По всему миру послышался оглушительный гул земли, за которым последовали огромные разломы и трещины. Пропитанная кровью и гноем почва разверзлась и из неё забили нечистоты, которые тут же сжигались раскалённой магмой, обращаясь в убийственный дым. Этому миру настал конец… Вот-вот его пожрёт белое нечто из иных миров.       И причиной смерти этого мира была та, кому этот мир уподобился — королева Малти. Она так мечтала, чтобы весь мир оказался у её ног, славя её величие, но… Лишь глупец жаждет восседать на чужих спинах, ведь сковать разум или душу непосильная задача, ведь их мысли и устремления всё равно будут довлеть над одиноким разумом тирана. Так и души порабощённых слились в прекрасной короне, которая довлела над королевой Малти, сжигая её чело своей неудержимой силой.       — ДОСТОЙНЫЙ ТРОН ДОСТОЙНОЙ КОРОЛЕВЫ!!!       — … — Принцесса Малти больше не могла сопротивляться.       Безвольное тельце, почти потерявшее сознание, потянуло к обнажённому телу вопящей королевы. Они слились воедино, расплавившись от жара золотых цепей и белой короны. Заплаканные зелёные глаза девочки слились вместе с безжизненными и безвольными зелёными глазами королевы. Наконец Малти увидела истину… слишком поздно…       Этому гнилому миру из человеческих нечистот настал конец.       

***

      — Кххх!!! — Маленькая Малти очнулась в комнате для занятий и грубым вдохом схватила слишком много чистого воздуха, от чего заболели рёбра.       Вся в поту она принялась осматривать комнату, ведь ей было трудно поверить в то, что она вырвалась из того ужасного смрадного кошмара. Она попыталась встать на ноги…       — Гхх! Больно! П-почему…? — И обомлела.       На её руках и ногах зияли чудовищные ожоги от тех самых раскалённых кандалов.       — А…       И тут она схватилась за голову, ведь ту пронзила неописуемая и немыслимая простому человеку боль. Она осознала страшное… И вновь взглянув на свои руки и ноги увидела, что те принадлежали взрослой принцессе. Она не была никакой пятилетней девочкой. Нет. Эта была та самая принцесса Малти…       Неудачница, проигрывавшая во всём своему брату в детстве, которого же она после и отравила. Плутовка и шлюха, через постель добивавшаяся расположения знатных особ, как мужского, так и женского пола. Настоящий позор для своей матери Мирелии, чьей полной противоположностью она и являлась. И настоящее бельмо на глазу её отца Олткрея, которому она долгие годы морочила голову и намеренно ослепляла, дабы он не видел, кем именно являлась его старшая дочь.       Малти упала на колени и сжала руки на груди. Из её глаз хлынули слёзы… Глубокий ужас откликнулся в ней чудовищным чувством стыда, что переросло в сожаление. Она увидела простую истину — её правление станет гибелью для всего мира и неё самой в частности…       Свет стал меркнуть, как и сознание Малти. Она так и осталась в этой злосчастной тесной и давящей комнате для занятий. Она так и не сумела вырасти, оставшись озлобленным на весь мир ребёнком…       Маленькая девочка лишь жаждала тепла от своей семьи, своего королевства и мира, в котором она родилась, но… Всё что она получила в ответ было лишь болью и холодом… И тогда маленькая девочка сожгла свою семью, сожгла своё королевство и весь мир, дабы наконец почувствовать столь необходимое её душе тепло! Увы… она была частью всего этого… и поэтому… сгорела вместе с ними…       — Я…Я-я… не хочу этого… — Пролепетала Малти, вновь став пятилетней крохой. — Я больше ничего не хочу… Простите меня… — Она закрыла глаза и сжалась от нестерпимого стыда и скорби.       

***

      Огромные чёрные крылья сделали взмах, и тёмное чудовище выбралось из мрачной трясины на дне ужасающей ямы-ловушки. Нао выбралась на поверхность и начала смахивать с себя липкую эссенцию проклятия, перемешанную с зельем для резервуара исцеления. Треугольные части этого самого резервуара поднялись со дна ямы и закружившись в воздухе влетели в хранилище кристалла щита ангела. Сидя на коленях она перевернула голову принцессы, дабы осмотреть тельце девочки.       — Получилось… — Хрипло произнесла Нао.       Увидь эту картину кто-либо со стороны и ему на всю жизнь были бы обеспечены кошмары… Скорбный Ангел рыдал, а её глаза-звёзды горели нефритовым светом, однако на лице чётко виднелась улыбка неописуемого восторга. Всю свою жизнь, как прошлую, так и текущую Наофуми мечтал, чтобы Малти познала боль, что познал он. Он хотел увидеть, как она плачет и как кричит от осознания чудовищности своих поступков. Поэтому Нао ликовала, видя, как груз поступков и проклятия Малти уничтожают её саму…       Воспользовавшись резервуаром исцеления, Нао хотела загнать Малти и в высшей мере исцелить её душу. И у неё получилось… Скорбный Ангел точно не знала, что именно видела Малти во время ритуала исцеления и омоложения, но это нечто обратилось чернейшим проклятием, в котором помимо золотого мерцал и бледно-стальной. Нечто не свойственное этому миру сидело в душе принцессы и это нечто Нао сразу же узнала и раздавила.        «Интересно, не будь я в прошлом такой сукой… Как бы всё сложилось? Вот бы узнать…» — Говорила когда-то очень давно Малти. И Нао прекрасно помнила данное желание, пусть и исполнить его вышло лишь через двадцать тысяч лет.       Перед ней теперь лежала ни злобная на весь мир шлюха, ведомая белым и золотым, но и не та пустышка, которую воскресил своим желанием Наофуми. Эта маленькая Малти никогда не забывала своего прошлого, но она сумела увидеть своё будущее.       Очень-очень давно, во время последней битвы Наофуми и лже-богини, когда товарищи героя стояли за щитом, а Малти вероломно предала хозяйку, став новой богиней. Тогда давным-давно она, сгорая в щите гнева бешено металась меж мирами и временем, ища спасения. Вместо этого Малти заполучила множество проклятий, неизвестных даже самой Мировой Эссенции и часть из них впитались в душу Наофуми. Теперь же Нао вернула эти проклятия, чтобы Малти познала боль, а после исцелила её, дабы Малти очистилась и увидела истину в своей скорби.       Успокоившись и приведя в порядок свои эмоции, Нао опёрлась на эсток, как на трость, и со вздохом взглянула на правую ногу.       — Что ж… За такое и цена будет подобающей.       Для ритуала исцеления и омоложения Малти потребовалось слишком много эссенции, но, как и в подобных случаях до этого, Нао восполнила недостаток своими отрубленными конечностями, состоявшими по сути из эссенции. К тому же отрубленная по колено нога станет отличным дополнением того спектакля, что она провернёт чуть позже.       Подобрав маленькую Малти и удостоверившись в том, что она более не проклята, Нао всё-таки не смогла сдержать своей жуткой улыбки… Такое древнее существо как Скорбный Ангел действительно ликовало, поддаваясь низменным человеческим чувствам, никуда не девшимся из него… Победа над ребёнком… что может быть отвратительнее этого? Но Наофуми радовался, видя слёзы Малти, которую он сам и без помощи Мировой Эссенции превратил в пятилетнюю и не испорченную девочку. Нао вернула ту самую Малти, которая желала прошлого, где она не была злобной шлюхой.       

***

      Комната совещаний дворца столицы Мелромарк. Висела тяжёлая атмосфера ожидания. Король громко спорил за столом, на котором лежала карта города и окрестностей, ругаясь на начальника городской стражи и командующего рыцарским орденом.       — Как вы умудрились проглядеть столь большую вербовку своих сил?! — Кричал король. Впрочем, не ему было сетовать на подобное. — Если бы северо-восточный проход был обрушен, то они не смогли бы уйти!       — Ваше Величеством, мы поступали так…! — В очередной раз оправдывался начальник стражи, который за сегодняшний день разве что не успел поседеть.       Оно и не мудрено. Восстание церкви с множеством тайных агентов во всех слоях общества Мелромарка. Вооружённые столкновения на улицах столицы, нападения в тоннелях под городом, полноценные военные действия у стен города и как финальный аккорд — нашествие монстров последней волны, добредших сюда за какие-то считанные часы по пустым лесам. И ведь это можно было предотвратить или хотя бы сгладить, будь в городе больше авантюристов, но опять же нет.       Глядя на планы города и сопоставляя произошедшее, Олткрей лишь убеждался в том, что был слеп к действиям архиепископа Виски Балмота. Этот позор ему никогда не смыть… И всё же сейчас для него была важнее судьба старшей дочери, которую похитили и вывели за пределы столицы, в леса, кишевшие опасными тварями и фанатиками церкви.       — Ваше Величество! — Занёсся бледный слуга в зал совещаний.       — Малти нашли?! — С надеждой уставился на него Олткрей.       — … н-нет… — Пролепетал слуга. — Виска Балмот… обнаружен…       И он рассказал присутствующим об иссохшем плачущем трупе, который обнаружили у священных золотых часов в главном столичном соборе церкви трёх. Это повергло в шок вообще всех, ясно дав понять — Мировая Эссенция наблюдала в этот день за смертными, и она осталась недовольна поступками некоторых из них.       Бедный король присел на стул со спинкой и накрыл глаза своей ладонью — «Неужели Мировая Эссенция гневается на нас? И все эти беды — Её наказание?».       Пока Олткрей дивился реальности, которую долгие годы старательно не замечал, другие присутствующие в лице трёх героев со своими спутниками обсуждали произошедшее, попутно успокаивая героя копья.       — Мотоясу-сама, не волнуйтесь, — Рафталия более прочих пыталась приободрить грустного героя. Хоть и она сама не могла найти себе место, ввиду долгого отсутствия Нао. — Когда д-дело касается защиты и спасения, л-лучше героини щита никого не найти!       — Чего ж ты тогда с-сама дрожишь? — Без радости заметил Мотоясу.       — *Хнык*, — Рафталия не выдержала, и расплакалась.       — И-извини… — Перепуганный блондин поспешил извиняться, не замечая, что и сам пускает слёзы и сопли.       — Тц, — щёлкнул языком Рен, отводя взгляд от сего депрессивного дуэта, который уже успел опостылеть ему за эти пару часов.       — Они вернуться… Они должны вернуться. — Тоже без энтузиазма заметил Ицуки, переводя взгляд на окно, за которым потихоньку светало.       При поддержке трёх героев и их спутников (ну и Рафталии, которая по силе была сравнима с героями) столица была полностью зачищена от церковных прихвостней. Сейчас они восстанавливали силы, готовясь биться с нахлынувшими монстрами у стен столицы, попутно выясняя судьбу пропавшей принцессы и героини щита, отправившейся её спасать.       Герой копья тридцать раз пожалел о том, что отпустил Нао… Возможно он бы смог спасти Малти… Впрочем, помня их поединок на арене и ту силу, что продемонстрировала ему героиня, он понимал, что если она до сих пор не вернулась, то ему в этом случае точно не светило бы ничего хорошего.       — *Звук межпространственного портала*.       — МАЛТИ! — Олткрей подскочил с места.       — МАЙН! — Мотоясу последовал его примеру.       Все присутствующие не веря уставились на появившуюся из портала своего щита героиню. Сказать, что Нао выглядела потрёпанной — значит ничего не сказать. Она словно через войну прошла… Хуже выглядела лишь Малти, чьего лица не было видно под копной алых волос, что свисали через плечо героини, несшей её на спине.       За такое небрежное отношение к принцессе Олткрей и Мотоясу захотели наорать на Нао, однако видя, как та опирается лишь на одну ноги и свой собственный эсток, будто на трость, всякие претензии отпали — всё-таки замотанная в штанину кровавая культя говорила лучше всяких слов. Героиня молча выстояла пару мгновений и начала шататься.       — Я… спасла… её… — Нао повалилась вперёд.       — Нао! — Рафталия тут же подхватила хозяйку, не дав той удариться лбом о плитку пола. — Нао, что с тобой случилось! П-пожалуйста вылечите её кто-нибудь?!       — Ч-что… что с моей дочерью…? — Промямлил король.       — М-Майн… — Не верил герой копья.       И только сейчас они увидели, что Малти стала ребёнком. Король тут же вызвал дворцовых медиков, которые унесли принцессу и героиню в тайный королевский госпиталь. Олткрей бросил всякие дела в зале совета, ведь судьба Малти была ему важнее, чем даже судьба самого Мелромарка. Вместе с ним в тайный королевский госпиталь были допущены герои и Рафталия, которая хныкая не выпускала из рук ладони героини щита.       Сама же Нао отнюдь не теряла сознания. Она, лёжа на носилках, пока их с Малти перемещали в госпиталь, поведала королю и героям «правду» о событиях этой ночи и неудавшемся восстание церкви трёх.       По её версии событий архиепископ через Малти специально разделил области пристоличных полей и леса таким образом, чтобы расчистить пути для его войск, но не учёл, что лес соприкасается с горным перешейком, через который чудовища волны добрались из Рюта к ближайшему густонаселённому людскому поселению — столице. Кроме того, если бы героиня щита не выкрала золотую реплику из тайного хранилища, то чуть позже сам архиепископ при поддержке лояльных ему сил попросту сверг бы Олткрея силой, заняв столицу, которую даже Мирелии с её войском не удалось бы отбить.       Олткрей внимательно слушал рассказ героини, подмечая, что на некоторых, показавшихся ему спорными фразах, Нао смотрит ему в глаза, намекая, что чуть позже расскажет о событиях… по-другому, так чтобы остальные герои или дворцовые служители не услышали этого. Скорбный Ангел — страшный манипулятор и сегодня она во всю воспользуется наработанной за эти недели репутацией.       О Малти же она рассказала следующее — «Когда агенты церкви поняли, что не смогут вывести принцессу живой, то решили устранить её. Однако появившееся крылатое чудовище, о которых я упоминала в отчётах, когда занималась зачисткой данной области леса, напало на их отряд в результате чего принцессе удалось сбежать. Увы, агенты церкви загнали её в тайную ловушку и именно в ней принцесса приняла тот вид, что имеет сейчас… Могу только предположить, что далеко не все похищенные церковью дети, действительно являлись детьми…».       — Мировая Эссенция… — Пробормотал Олткрей, выслушивая тихий отчёт героини щита. Он ни на шаг не отходил от носилок Малти. — Пусть моя дочь будет в порядке…       — Не прикасайтесь к ней, — Нао остановила руку короля, потянувшуюся к волосам принцессы, — на ней должно быть висят неимоверно сильные проклятия. Одного контакта с той жижей в яме, куда провалилась принцесса, хватило чтобы я потеряла ногу.       — … — Король тут же одёрнула ладонь и с ужасом взглянул на героиню.       — Я потратила всю святую воду, что у меня была, но этого вряд ли достаточно.       Король немедленно отдал приказ об сопровождении Малти к источникам святой воды, куда чуть позже и погрузят принцессу на долгие дни. Крылатое же чудовище ликовало, злорадствуя участи красноволосой… участи через которую она сама когда-то давным-давно прошла.       

***

      Пару часов спустя. Палаты тайного госпиталя. Маленькая Рафталия ни на шаг не отходила от кушетки своей хозяйки, проводя постоянные увещевания её по поводу отдыха. С момента возвращения она так и не прилегла и не на минуту, занимаясь отчётами о произошедшем с ней и Малти в притолочном лесу. Кроме них в палате также находилась и Альен Жедуфи, которую вызвали сюда по приказу короля.       — Нао, хотя бы поешь как следует! — Дулась тануки. — Альен, ну хоть вы ей скажите!       — Получается в той яме-ловушке было нечто сродни концентрированному проклятию? — Монахине было откровенно наплевать на восклицания маленькой зверолюдки, ведь загадка омоложения Малти заботила её куда как больше.       — Именно так, — кивнула героиня, — похоже на смесь мощных ядов, но возможно, там были и чары. Я…       — Можешь не объяснять, — махнула рукой монахиня, — в той ситуации, через которую вы прошли, вряд ли удалось распознать ещё и какие-то чары. Хвала Мировой Эссенции и героям за то, что вы вообще вернулись оттуда живыми.       — Неужели никого не волнует, что она потеряла ногу и даже не отдохнула после такого! — Окончательно взорвалась зверолюдка.       — Цыц, *Щёлк*. — Нао отвесила ей щелбан по носу. — Принеси лучше воды. Знаешь кого нужно попросить?       — Мууу… — Дула она щёчки. — Да, сейчас.       Стоило Рафталии покинуть их, как героиня и монахиня тут же перешли к более тяжёлым темам:       — Значит это конец для нашей церкви, — вздохнула Альен, — интересно какая участь уготована мне. Хотя… учитывая, как долго я потакала желаниям архиепископа…       — Хах, с тобой точно ничего не будет. — Хихикнула героиня. — Потеря такого ценного актива будет отнюдь не выгодна Его Величеству. Не забывай, что именно ты стояла в аппозиции основным силам Балмота, и именно тебя схватили, когда выяснилось, что ты сотрудничаешь со мной, а значит сотрудничаешь с Его Величеством.       Повисла недолгая пауза. С одной стороны, Альен прекрасно догадывалась, что сыграла под дудку Нао, вернее под дудку Олткрея и всё же почему-то она была рада такому исходу. Церковь разбита, Мелромарк отразил вторую волну бедствий, все герои в целости и сохранности… не считая Нао, потерявшей ногу или принцессы, невесть как вернувшейся в возраст пяти лет.       — Не смотри на меня с такой жалостью. — Хмыкнула Нао, видя грустный взгляд подруги. — Я понимала на какие риски я шла. И какая-то нога — это, как говорится: «Легко отделалась».       — И как теперь ты будешь выполнять свой долг героини?!       — У тебя от недосыпа совсем мозги стухли? — И естественно на жалость в свой адрес лоли ответила очередным оскорблением. — Через несколько минут, по моей просьбе, нам принесут все необходимые компоненты для ритуала исцеления.       — Но… — Замялась Альен. — Ты сама говорила мне, что чем выше уровень, тем слабее будет действовать этот твой ритуал с «резервуаром исцеления». — Пробормотала она богомерзкое название героини.       — Да, но это в случае исцеления цели с противоположным типом эссенции, то бишь маны. Когда ты исцеляешь саму себя, то никаких проблем не возникнет.       — … — Шаблон ранее выстроенных знаний в голове Альен вновь треснул. — Погоди минутку, но разве тогда и твои же собственные заклинания низшего ранга не должны… — Её прервали.       — Героиня щита, как вы и просили из королевских хранилищ принесли все нужные ингредиенты. — В комнате возникли две фигуры «горничных». — Я считаю, что этого будет достаточно.       — Премного благодарна, — кивнула лоли, — вы там мою непутёвую рабыню по дороге нигде не видели?       — Я не непутёвая! — из-под бока тени возникла тануки.       — Сестрёнка Нао! — И… ещё пяток ребятишек.       По дороге к палате Рафталия встретилась с Сарсаррой, Салефом, Керкетом, Шоа. Казалось бы, что делать бездомным сиротам в одном из самых охраняемых мест всей столицы.       — И что вы здесь все делаете?       — Нао, это я попросила Его Величеством спасти детей. С Жирюдом и Елией тоже всё в полном порядке — за их домом присматривают тайные службы королевы.       — Подрядила Теней охранять каких-то нищих босяков? — Задрала лоли одну бровь. — Впрочем, учитывая твои связи не вижу ничего удивительного.       — Нао! — Буркнула Рафталия.       — Сестёнка, а чтё с тёбой слусилось? — Маленькая Сарсарра с детским непониманием всматривалась в культю героини, завёрнутую в бинты.       — Ничего особенного, — хмыкнула лоли, погладив девочку по её белым волосам, — просто-напросто встретилась с плохими и глупыми дядями, вот и поплатилась за поспешность. Помните, как мы вылечили Шоа?       — … — Синеволосая девочка-скромница, взяла руку Керкета чуть крепче. Ей не нравилось внимание монахини и работников госпиталя.       — Тут же нужно восстановить всего лишь ногу.       — Трое… — Альен устало потёрла виски. — Всего лишь ногу… Как же ты недооцениваешь те способности, которыми одарила тебя Мировая Эссенция.       — О, — тут же ухватилась за эту фразу злыдня, — значит ты признаешь моё равенство с остальными героями? Попахивает ересью.       — … — В этот момент Альен хотелось либо треснуть её чем-нибудь, либо раскраснеться от стыда. — Дети, надеюсь с вами хорошо здесь обращались? — По итогу она просто перевела тему разговора.       — Ха! Пока мы вместе ничего с нами не случиться! — Как всегда бахвалился мальчик-пёс Салеф. — Правда, здесь очень скучно.       — А мне не было здесь скучно, — не согласился жирафообразный Керкет.       — Ещё бы, — хмыкнул пёс, — ты вообще не вылезаешь из своих книжек.       — Главное, что с вами всё в полном порядке. — Подытожила Нао. — Теперь можете выметаться отсюда.       — Нао! — Опять крикнула Рафталия.       — Сестёнка как всегда… — Насупилась кроха Сарсарра.       — Сейчас мы будем лечить её ногу, — Альен была солидарна с Нао, правда формулировка героини и то, что она подобным образом выражалась перед детьми ей, совершенно не нравятся. — Вам здесь точно делать нечего.       — Муу… ню ладно… — Кроха Сарсарра отцепилась от руки Нао и последовала за группкой детей, которых повели в соседнюю палату.       — Познакомилась с ними значит? — Улыбнулась Нао, глядя на Рафталию.       — Да. — Кивнула тануки головой. — До сих пор… впрочем…       — Что «впрочем»?       — Я не понимаю почему ты выбрала именно меня… — Она свесила голову. — Любой из них был бы сильнее меня.       — Тем не менее не они подле меня, а ты.       — … — Она как-то непонимающе подняла на неё глаза, а после отошла к углу комнаты, где для неё был приготовлен стул. — Не буду вам мешать.       После же Нао попросила расчистить центр палаты, где она установила резервуар исцеления из составных треугольников, хранившихся в её щите. Работники королевского госпиталя с изумлением смотрели за тем и как именно работают изобретения героини щита, впрочем, их можно понять. Даже Альен, до этого видевшая, как используется данное устройство.       А Нао? А что Нао. Она просто воспользовалась столь сложным устройством как тазиком для отпаривания ног. Опустив культю и здоровую ногу в появляющуюся из ниоткуда магическую жидкость, она вылила туда пару ампул зелий исцеления и выпила высшее зелье маны — жадина запросила их из королевской казны, не желая тратить свои собственные.       Несколько минут она бубнила про себя заклинание, а присутствующие дивились тому как на глазах отрастала нога героини. Работники госпиталя были в полном шоке от магии Нао, а та лишь лыбилась, занимаясь своим любимым занятием — выпендрёжом. Со стороны за всем этим наблюдала Рафталия, уже привыкшая к подобному поведению хозяйки, правда ей не давало покоя понимание того, что Нао так и не прилегла отдохнуть…       «Она сражалась с волной, билась с героем копья, дралась с людьми церкви, участвовала в погоне за похитителями принцессы, отбивалась от монстров в лесу и даже потеряла ногу в какой-то ловушке… Но она не выглядит сейчас ни капли уставшей» — Тануки подняла взгляд и посмотрела на хозяйку, которая смеялась над удивлёнными лицами Альен и её помощниц. — «Что ты за человек, Нао Иватани? И почему ты так сильно отличаешься от остальных героев? И почему… почему именно я стала твоей спутницей?».       Маленькой Рафталии не суждено было сейчас узнать о том грандиозном в своей чудовищности плане, который приводила в жизнь Нао. Как и не дано было ей понять логики и мотивов Скорбного Ангела — самого страшного манипулятора, что видел этот мир. Наофуми сделает всё, чтобы спасти тех, кто ему дорог. Пусть даже ему придётся столкнуть разные миры… он пойдёт на это…       

***

      Белое эфирное пространство. Красивая ванная с горячей водой, по которой плавали мыльные пузыри. Прекрасная беловолосая богиня вытянула ногу, любуясь как капли воды сбегают вниз по её невообразимо идеальной коже.       — Чш…! — Неожиданно она почувствовала странный и похожий на укол приступ боли в своей голове. — Это ещё что такое?!       Она поднялась из ванной о чего пена побежала по её элегантной фигуре. Вызвав экран характеристик, она завидела странное системное оповещение.       [Осколок души был уничтожен. Договор неразглашения расторгнут. Контроль над индивидом потерян].       — Хо-хо… вот как значит. — Она покивала сама себе. — И в каком же мире это произошло? Да и не могу припомнить, когда в последний раз самолично делилась осколками своей души.       Вызвав список из миров, как уничтоженных, так и находившихся у неё на прицеле она обнаружила напротив захудалого пред-предперефирийного мирка знак.       — О-о-о-о-очень интересненько, — усмехнулась она, — в этой области такого быть не должно. Как и не должно быть такой.       Перед её лицом висел портрет черноволосой с нефритовым отливом молодой девушки с ангельскими крыльями.