Прости меня, Ева

      Ева ринулась к мостику у реки, когда услышала подплывающий корабль с пиявцами. Ей было все равно, что ее могли съесть, ей было все равно, что ее могли укусить, ведь сейчас среди них была Настя, которую у неё бессовестно отобрали.       Это всё была идея Валерки. Наверняка это была его идея — отрезать всех вампиров от лагеря. И как же он мог не предупредить Еву о таком. Она так боялась за Настю! Так боялась, что корабль потопят без капли жалости! Это было бы так нечестно, так обидно и так больно!       В ночном небе светила полная блеклая луна, которая хоть немного освещала путь пионерки от Прощального Костра до злосчастного причала.       — Настя! Настя! — Кричала девушка, когда из судна уже стали выбираться перепуганные и излитые кровью ребята. Их глаза были пустые, в них ничего не читалось. Случилось что-то страшное.       Ева стала вглядываться в толпу, стараясь увидеть Настю. Настя же была в самом конце медленной процессии. Она дрожала и горько плакала, ногтями впиваясь в свои плечи.       Ева бесстрашно распихала пиявцев, которые с громким шипением отскакивали от воды и спешили поскорее убраться от сумасшедшей, из-за которой легко могли навернутся в Божью Речку. Девушка взяла Анастасию за холодные ладони и притянула к себе, чувствуя сильную дрожь явно не от холода и сырости. Настя же боялась смотреть своей любимой в глаза, потому ее взор был устремлён в старые доски моста.       Так они и стояли на мосту, пока Настя не содрогнулась, заливаясь новой порцией слез. Всхлипы были такими сильными, что Еве было страшно за легкие соотрядницы.       — Что случилось, Насть? — Осторожно начала девушка, сжимая холодные окровавленные ладони в своих.       — П-П-П… Прости… — Захлёбываясь в слезах, судорожно прошептала пиявница. Она еле держалась, чтобы не закричать. Так закричать, чтобы слышал весь лагерь. Все дети. И все вожатые. Пусть это слышит Серп. Пусть услышат отчаянный вопль несчастного подростка, чья жизнь была растоптана одним чертовым укусом.       — Скажи мне… — Ева сама начала мелко дрожать. Она боялась того, что поведает ей Настя. Боялась услышать из ее уст свои самые страшные опасения.       — Я с-с-с-съела… Съел-л-ла… — Запиналась Анастасия, вдруг подняв свои большие черные глаза на девушку, что та аж вздрогнула, настолько этот взгляд был полон ужаса и боли.       — Кого? Кого? Говори же! — Взмолилась Ева, вдруг перекладывая свои ладони на мягкие щеки Насти, ещё больше мараясь в чужой крови. — Не молчи…       — В-В… — Вампира снова накрыла очередная истерика. Она скривилась, словно от боли и ещё больше слез полилось по её лицу. Руки бесчувственно болтались, а тело сгибалось, опускаясь к злосчастному мостику, который отвёл пиявницу в то место, где перевернулась вся ее жизнь, где она ничего не смогла сделать.       — Валеру? Веронику? — Пионерка растерялась, бережно начав гладить пиявницу по щекам, вискам и лбу. Она хотела забрать всю её боль себе, но к сожалению не могла.       — В-Валентина Сергеевича!!! — Вдруг заверещала Анастасия и всё-таки упала на колени, впиваясь руками в волосы. Она опустила голову, стискивая зубы. Истошный вопль вскоре затих, потому вряд ли кто-то успел его услышать. Пиявница продолжала тихо плакать.       Ева смотрела на несчастную перед собой и ее сердце обливалось кровью, а ещё сжималось так нещадно, будто сейчас разорвётся.        Валентин Сергеевич.       Девушка очень любила этого печального доктора, который пускай и был ворчлив, но был очень смешным. С ним можно было поговорить о чем угодно и поделиться всем, что тревожит, хотя такое делала Ева крайне редко, поскольку видела как же ему было тяжело. И явно не такого исхода она желала суициднику, у которого ничего не получилось. Она хотела, чтобы всё для него закончилось хорошо, поскольку была уверена, что Валера и Игорь придумают просто «потрясающий» план, который оставит в живых всех, кроме пиявцев. Как же Ева ошибалась. Доктора не спасли, так ещё и пиявцев напугали до смерти. Чего они ожидали, запирая вампиров на корабле? Что они от паники в воду полезут? Как бы не так. Но в то же время Валентин наконец-то сможет отдохнуть. Хотя девушка хотела для него совсем другого. Совсем другого.       Ева осторожно опустилась к Насте и села на колени напротив неё, вновь беря за окровавленные холодные руки. Она бережно перебирала искусанные пальцы и трепетно сжимала их, отдавая все своё тепло.       — Ты не виновата, слышишь? — Пионерка осторожно и невесомо поцеловала пиявницу в лоб, но та попрежнему боялась поднимать свою голову. Боялась осуждения Евы. — Я не виню тебя ни в чем. Ты не виновата в том, что случилось. Это не твоя вина.       Анастасия попрежнему утыкалась в причал, прислушиваясь к вою ветра и тихим всплескам. Хотелось забыться, хотелось больше не ощущать этот холод, это отвращение, этот страх.       И как только Настя приподняла голову, чтобы взглянуть на Еву — её вырвало кровью прямо той на юбку. А затем ещё и ещё.       — Прости! Прости! П-Прости! — Пиявница рыдала теперь не только от отвращения, но и от стыда. Настя думала, что теперь Ева точно оставит её, уйдёт или вовсе сбросит в реку такой отвратительный сброд. Убьёт убийцу.       Но девушка в ответ Крепко обняла своё плачущее окровавленное Солнышко. Своё милое любимое счастье, которому она была готова отдать все на свете. Отдать всё Насте, ведь Настя и была этим всем.       — Я так тебя люблю… — Голос Евы вдруг дрогнул и горячие слёзы закапали на пиявницу.       Вот все и закончилось. С этой ночью закончился весь кошмар и они наконец могут отдохнуть. Но какой ценой? Какой же ценой им все это досталось? Об этом не хотелось думать, а хотелось думать о том, что теперь все закончилось. Что завтра уже все поедут домой и все будет как всегда. И никто больше никого не убьёт. Никто больше не будет бояться и никто больше не посмеет потревожить Еву и Настю.