Помирились…

Однажды Гарри и Рон пошли к Хагриду. Гермиона же делала домашнее задание, в том числе и за них. Но, к сожалению, до лесничего добраться друзьям было не суждено. Повстречались им Малфой с компанией. — Эй, Поттер! — презрительно растягивая слова, бросил слизеринец. — Куда это ты со своим дружком направляешься? — Не твоё дело, — буркнул Гарри и добавил, будто это было самое грязное ругательство, которое он знал: — Малфой. — А я думаю, что как раз моё, — хмыкнул блондин и противно рассмеялся. Конечно же, его подхалимы тоже мерзко захихикали. Рон аж весь побагровел от ярости и грозно, как ему казалось, рявкнул: — Заткнись, хорёк! И не суй свой нос куда не надо! — Это что? Куча мусора заговорила? — и снова этот дурацкий хохот. Уши Рона запылали ещё пуще. Но Поттер уже схватил друга за рукав и поволок обратно, в сторону замка. — Послушай, Гарри, — вдруг заявил рыжий, когда они уселись на подоконнике в пустом коридоре, — я давно думаю об этом… Нам пора, эм… — он немного замялся, — помириться с Малфоем! — наконец выпалил он и уткнулся взглядом в свои потёртые ботинки. — Помириться? С Малфоем? — недоверчиво переспросил Гарри. — А чего с ним мириться? Мы и не ссорились толком никогда. Просто обзываемся и портим друг другу настроение, — легко произнёс он, поправляя очки и пожимая плечами. — И ненавидим друг друга. Полагаю, это взаимно. — Так вот в этом-то всё и дело. Этот хорёк, конечно, тот ещё хорёк и вообще сволочь, но сколько можно портить себе из-за него настроение? — М-да, ты прав… — многозначительно протянул Гарри и посмотрел на пролетавшую за окном ворону.

***

На следующий же день, сразу после занятий, Поттер, оставив Рона на попечении Гермионы, отправился на поиски Драко. Но тот, словно что-то почуяв, как сквозь землю провалился. Как это происходит обыкновенно, ситуация подчинилась закону подлости — слизеринца нигде не было видно. Гарри замер на середине шага, отчего пошатнулся и чуть не упал. Точно, под землёй.… Подземелья Хогвартса — о них-то он и не подумал! Вот куда стоило пойти первым делом. Парень развернулся на каблуках и потопал к слизеринским подземельям. Как всем хорошо было известно, пароль для входа в гостиную Слизерина оставался неизменным вот уже много лет. Но Поттер не решился проникнуть в убежище бывшего врага. Бывшего, ведь теперь настало время объявить перемирие. Гарри вздохнул, с грустью подумав о том, что дожидаться момента, пока Малфой соизволит выползти на свет божий, он может до посинения. Но цель уже была поставлена, так что он не имеет никакого морального права не попытаться добиться её. К тому же, он обещал Рону… Проход открылся, и из него в коридор в окружении своей свиты вышел Малфой собственной несравненной персоной. Поразительная удача, не иначе. Гриффиндорец, стоявший за углом, вздрогнул от неожиданности, моргнул, сбрасывая оцепенение. — Эй, Малфой! — окликнул он блондина, подходя ближе. Слизеринец обернулся и удивлённо вскинул брови. — Поттер? — выразительно произнёс он. — Нам надо поговорить. — Нам? — снова вопросил Драко и, хмыкнув, продолжил: — Нам говорить совершенно не о чем, уверяю тебя. Возможно, ты хотел сообщить мне нечто важное, в противном случае не вижу смысла приходить ко мне самолично. — Да, так и есть, ты прав, — сквозь зубы процедил Гарри, но тут же спохватился и постарался взять себя в руки, медленно выдохнув. — Не сомневался в этом, — самодовольно усмехнулся тот в ответ, — но раз тебе так неймётся, то пожалуйста — давай поговорим, — снисходительно заключил он. — Ребята, идите без меня. Увидимся на ужине!

***

— Ну, и что же ты хотел мне поведать? — насмешливо осведомился Малфой. — М-м… — Гарри откашлялся, — Драко, — с нажимом выдавил он, — я считаю, что нам стоит установить что-то вроде перемирия. Воцарилось молчание. Гриффиндорец, ранее отведший глаза в сторону, посмотрел на собеседника. — Я не понял, Поттер, — медленно начал слизеринец, — прости, Гарри, — язвительно поправился он, — но мы же взрослые люди. Какое, в жопу, перемирие?! Что ты несёшь вообще? — Я не говорю, что нам надо стать друзьями… Но мирно сосуществовать — вполне. Причём давно уже пора. — Мерлин, Поттер, ну, какой же ты идиот! — воскликнул Драко, проводя рукой по лицу. — Почему ты такой наивный? Почему ничего никогда не можешь понять? Или главный и единственный мозг вашей троицы — это Грейнджер, и без неё ты извилинами шевелить не способен? Гарри оторопел. О чём этот хорёк говорит? И с чего вдруг эта вспышка? — Малфой, о чём ты? — он бросил безнадёжную затею называть того по имени. — О чём я? Ты не понимаешь, серьёзно, что ли? — зло и как-то отчаянно отозвался Драко. — Хочешь, я покажу тебе? — Э-э… Но Гарри не успел ничего ни возразить, ни сделать. Малфой резко приблизился к парню и, дёрнув того за форменный галстук, впился своими губами в его жёстким поцелуем, больше похожим на укус. Через долгие мгновения слизеринец отстранился. Глаза его недобро горели, а выражение лица было неописуемо. Какое-то исступлённое, зверское — словно он был готов сию же секунду швырнуть в стоящего напротив человека Круциатусом. — Ну, что? Теперь дошло? — М-малфой… — растерянно протянул гриффиндорец. — Думаешь, я бы стал цепляться к тебе просто так, а, Поттер? Я же не безмозглый полудурок. Хотя тут как посмотреть… угораздило же меня в тебя… И уже столько лет… Мерлин, Поттер, я, как последний законченный кретин, трахал баб пачками, чтобы забыться, а по ночам мечтаю о том, чтобы ты обратил на меня своё грёбанное избранское внимание! А ты меня ненавидишь, и это полностью моя вина… В голосе молодого человека звучало столько боли, и столько страданий отражалось на его лице. Сердце Гарри ёкнуло. Он молча сделал шаг навстречу Драко и обнял того за плечи, притягивая к себе. Медленно погладил парня по голове, осторожно перебирая пепельные пряди. Необъяснимая, совершенно иррациональная нежность вспыхнула в груди Гарри и разлилась по телу приятным теплом. Поттер поцеловал Драко в висок, скулу, угол рта… — Там за углом туалет… — внезапно севшим голосом, едва шевеля губами, произнёс слизеринец. — Там никогда никого не бывает. — Пойдём, — так же тихо ответил Гарри.

***

Разгорячённые обнажённые тела холодил кафель пола. Драко перекатился со спины на бок, приподнялся на локте. Посмотрел, любуясь, на пылающее лицо гриффиндорца, который пытался сдуть прилипшую ко лбу чёлку. Блондин навис над любовником. — И что теперь? — сосредоточенно глядя в зелёные глаза за стёклами очков, спросил он. — Не знаю, что на меня нашло… У Драко внутри что-то оборвалось. — Но я не хочу останавливаться.

***

Второй заход прошёл не менее пылко и страстно. Малфой всё ещё ощущал себя внутри Гарри, лежавшего на нём, и это жутко заводило. Драко приблизил губы к уху Поттера и прошептал, щекоча кожу того своим дыханием: — Я люблю тебя, Поттер, Салазар тебя подери. Гарри помолчал пару минут и неловко перевёл тему: — Думаю, мне пора идти. Рон с Гермионой, наверное, меня уже потеряли. — Ну, да, конечно. Рон с Гермионой… — пробормотал Драко, выскальзывая из гриффиндорца и поднимаясь на ноги. — Как я мог забыть? Он хотел, чтобы его слова прозвучали ядовито и колко, как всегда. Но получилось как-то горько. И, наверное, жалко. Через несколько минут Поттер, полностью одетый, повернулся к слизеринцу. — Ну… Пока? До завтра… — полувопросительно произнёс он. Замялся. Напоследок подошёл к Малфою и похлопал того по плечу. — Иди уже, Поттер! Хватит ломать комедию, — устало огрызнулся Драко. — Твои дружки тебя заждались. Гарри виновато посмотрел на недавнего любовника, кивнул и молча ушёл. Когда дверь за Поттером затворилась, Драко произнёс безжизненным голосом, уставившись в никуда: — Убрался-таки восвояси.

***

Прошёл месяц

Драко было больно. После того случая «примирения» они ещё несколько раз встречались с Поттером и занимались сексом. Но каждый раз Малфой чувствовал, что гриффиндорец будто бы делает это против собственной воли. Несмотря на то, что ему бесспорно нравилось, более чем нравилось быть с Драко — слизеринец точно знал, что это так, Поттер словно боялся признаться самому себе, что секс с Малфоем может доставить ему удовольствие. И каждый раз Малфой говорил: — Расслабься, Поттер, это просто секс. Говорил, делая вид, что никакой роковой фразы не было. Что всё идёт как надо и что ему, Драко Малфою, в сущности, совершенно наплевать, как оно там идёт. Внешне ему удалось взять себя в руки. Но внутри… Они, конечно, виделись и просто так — в Большом зале, в теплицах, на совместных занятиях… Но Гарри не взглянул на любовника ни разу. Наверное, он его избегает… Действительно, зачем золотому мальчику какой-то чистокровный ублюдок со своей ёбанной любовью? Хотя он и не давал никакого слова, по крайней мере вслух, он его всё равно сдержал. Не трогал Поттера с его драгоценными друзьями, не задирал их ни словом, ни делом и не позволял своим прихлебателям того же. Как будто бы никакого Гарри Поттера не существует, а если и водится где такой, то Драко Люциусу Малфою он не должен быть интересен ни при каких обстоятельствах. Но ведь он же существовал, этот грёбанный Поттер! Мозолил глаза практически ежедневно и корчил из себя неприкасаемого золотого мальчика! Драко страдал. Душевно и физически. Он не знал, что ему делать, не знал, куда ему деть себя, своё чистое внутри и грязное снаружи тело. Впервые он, истинный чистокровный волшебник, мог применить по отношению к себе это слово. Да, он ощущал себя испачканным, грязным, потому что его любовь, страсть осквернили на полу туалета для мальчиков, воспользовались, а затем предали… Малфой стоял в Совятне, возле окна без рамы, и с горечью рассматривал землю внизу. — Драко. Он не поверил своим ушам. Его голос Малфой меньше всего ожидал услышать. Тем более здесь. Тем более сейчас. Да вообще когда-нибудь! Он порывисто обернулся, тщетно стараясь задушить слабо поднявшую голову надежду в зародыше. — Прости, я не появлялся всё это время… — неуверенно начал Гарри. — Я просто хотел понять… Разобраться в том, что чувствую. И я наконец понял. Сердце слизеринца ёкнуло. — Малфой, Мерлиновы кальсоны, я люблю тебя.