In purple-blue

***

Некоторым встречам просто суждено случиться вне прописанного кем-то сверху сюжета. Так думает Влада, когда её взгляд скользит по личику красотки в чёрном (тягуче долго и сладко сверху вниз, заставляя её обратить на себя внимание практически мгновенно), когда он же задерживается на её длинных ногах и кокетливом вырезе на бедре. Она шумно сглатывает и тяжело выдыхает. Эта вечеринка уже обещает быть интереснее прочих наличием хотя бы одного симпатичного ей человека. — Здравствуйте, господин Дагбаев. — Рыжий пижон в светло-аквамариновом костюме протягивает руку шефу и сильной цепкой хваткой её сжимает. Его золотейшество отвечает деловым холодным взглядом и дежурным приветствием — пока им друг друга не за что ещё уважать, но уже есть дела, которые можно обсудить и нужно решить. Красотка в чёрном скромно, но гордо держится рядом с рыжим красавчиком, и Влада быстро понимает, что между ними ничего, кроме задушенного романтического напряжения нет — он давно женат на работе, она давно его ждёт и надеется, что тот с «первой женой» разведётся. Но момента просветления так и не наступает, и красотка в чёрном уже устала его ждать. Она истосковалась по ласке, хорошей компании и всем этим Владе хочется её обеспечить, стоит той всего лишь обезоружить наемницу улыбкой. — Меня зовут Настя. — Вот так вот, просто и прямо, без лишнего официоза. Она смотрит на Владу горящими сверкающими глазами, и наёмница мгновенно считывает — тату вызывает бурную реакцию, сравнимую практически с детским восторгом. — Вот наши помощницы и познакомились. — Шеф пробегается едва ли заинтересованным взглядом, однако Влада по реакции видит, что даже его непрошибаемую толстую корку льда обдало весенними лучами и ветром с Южного фронта. То, что он вообще обратил внимание на Анастасию, говорило уже о многом. — Думаю, мы можем вас оставить друг на друга. Нам нужно с Сергеем переговорить насчёт партнёрства. Если что будет не так, ты должна будешь мне немедленно сообщить. Влада «подбирает слюни» и с усмешкой смотрит на него поверх плеча, сузив глаза. — Как прикажете, шеф. Но если вдруг что, неудобства мы устраним. Правда, красотка? Настя удивлённо (приятно явно) округляет глаза, реснички её трепетают, улыбка становится ещё более мягкой и располагающей, чем до этого. Влада ощущает, что внутри груди у неё будто устраивают пляски бывшие кубинские революционеры. — Несомненно. Она принимает протянутый ей локоть, ловко обхватывает его пальчиками и ныряет с Владой в толпу — рыжий босс не успевает ни окликнуть, ни возразить. Только кривится такой вопиющей наглости, потому что не привык, что у него отнимают «его» без дозволения. — Давно ты работаешь на своего рыжего босса? — Влада тянет её к барной стойке, где они обе заказывают по шипучему коктейлю; несмотря на то, что пить было нежелательно, с концентрацией от алкоголя у Влады хуже не становилось, поэтому она смело могла себе это позволить. — Достаточно, чтобы успеть стать профессионалом своего дела и начать хорошо на своей должности зарабатывать. — Настя прикасается к серебряным сережкам-звездочкам и кокетливо их крутит, пока им не приносят заказ. — А ты? Смотрю, твой босс довольно-таки… Молодой. — Но солидный. — Влада с улыбкой добавляет и обводит ловко пальчиками ободок своего высокого коктейльного бокала. — Работаю несколько лет, успела у него в семье уже практически прижиться как родной член. Он, конечно, гоняет меня, как проклятую собаку, зато платит достаточно. — И тебе, похоже, это ещё и нравится. — Настя проницательно щурится и склоняет голову к плечу. — Не буду спорить, мне моя работа по душе. Интересная, драйвовая… Но и твоя ведь отличается ненамного, как я погляжу. — Это Влада уже выдыхает прямо в ухо, касаясь кончиками пальцев спрятанного на бедренной повязке ножа. Настя поражается тому, как не успела на её приближение отреагировать раньше. Она шумно глотает и смотрит в упор, не мигая, на наглое женское лицо, пока пальцы не начинают двигаться выше. В этот самый момент их захлопывают вторым бедром. — Ай, это было довольно грубо. — Влада смешливо щурится. — Никого к себе близко не подпускаешь, да? — Только если человека не знаю. — Настя парирует с хитрой улыбкой. Влада руку убирает. — Вот узнаем друг друга лучше, тогда дальше и посмотрим. — Ага. И что же ты хочешь узнать? — Влада демонстрирует хищные зубы в улыбке. — Родители? — Отец вышел за сигаретами и не вернулся. Есть мать, с которой мы очень дружны. Твои? — Это не была та самая болезненная тема, которую нельзя было обсуждать, и потому Влада говорила на неё очень просто и спокойно. Период, когда она ненавидела отца за исчезновение, давным-давно прошёл. — Ммм… — Настя проводит в похожем жесте по ободку бокала, собирая с него влагу и растирая ту меж пальцев, словно она интересует её сейчас больше, чем сама Влада. На самом же деле Твердынская старается подобрать как можно более нейтральные слова. — Умерли. Никого не осталось. — Ох, мне так жаль. — Влада выглядит виноватой, причем весьма искренне. Хотя Насте показалось, что она тот тип людей, которых чужие чувства не особо заботят. — И почему вы, сиротки, все такие привлекательные. Настя смотрит на неё в упор. Брови её иронично выгибаются. — Была плохая попытка подкатить, да? — Очень. Больше так не делай. — Есть, мэм. — Она шутливо ей салютует бокалом, и они ими чокаются. — Хммм, какая профессия и область тебя интересовали до того, как ты стала наемницей? — Настя делает для неё уступок и сразу же уходит от неудобного момента, демонстрируя максимальную вовлечённость в их беседу. — Ты же не сразу начала всем этим заниматься. — История. Я преподавала у старших курсов. — Ого! А у меня прикладная экономика и коммерция. — Да ты экономист у нас, как интересно. — Взгляд Влады так и говорил, что чисто внешне в Насте распознать с первого взгляда экономиста было трудно. — Не могу сказать, что экономика была большим моим увлечением, но дед сразу дал мне направление, которое должно было приносить свой хлеб. Вот я в нём и обосновалась. У Влады были и раньше такие спонтанные связи, — с мужчинами, женщинами, без разбору, — но, она клялась, ещё ни с кем ей не было так интересно с первого же разговора. Ни с кем ей не хотелось так страстно переспать, как с ней. Когда они дошли до темы партнёров, это стало более чем заметно. — Значит, опыта с девушками у тебя никогда не было? Любопытно стать первой у той, кто никогда не пробовал киску. — Влада вальяжно раскинула крепкие ноги на скрипучем пластмассовом стуле и покрутилась чуть на самом сидении. Настя подавилась из-за её слов напитком. — А ты самоуверенная. — Не привыкла отступать, если взялась уже за что-то. — С чего ты вообще взяла, что я отвечу тебе взаимностью? — Настя пошла с её же карт, придвинувшись ближе и нарушив абсолютно все догмы по личному пространству. Её лицо было так близко, что Влада смогла спокойно рассмотреть цвет её глаз. Сейчас, будучи подсвеченными светом от бара, они были похожи на стекло. — Ты просто не сможешь мне отказать. — О, докажешь? — Разве у тебя появится повод и желание это сделать после такого? — Влада с усмешкой заскользила кончиками пальцев вновь по бедру, минуя чёрный разрез юбки. Бледная кожа покрывается мурашками, каждый микроволосок под её пальцами восстаёт. Настя следит за ней взглядом, оценивает, видимо, насколько привлекательно было её предложение, а потом хватает за оттороченный ворот кожанной куртки и тянет за собой. Уже за первым же поворотом, где людей не находится (то была отдельная вип-комната с тяжёлыми парчовыми винными занавесками) Настя припадает губами к её губам, и этот поцелуй оказывается настолько сладок, что у Влады уходит земля из-под ног. Практически буквально, потому что секундой позже она валится на бархатный чёрный диван, на котором не имевшая ни разу опыта с женщинами девушка взбирается весьма ловко на её колени. Находясь сверху, Настя заправляет прядь волос за ухо и шумно выдыхает что-то вроде: — У меня ведь и правда никогда не было опыта с женщинами. Покажи, что нужно делать. И Влада показывает. Буквально у первой же стенки зажимает её, выигрывая преимущество доминирования высоким ростом, заглядывает в глубокий вырез, любуясь упругой приподнятой грудью, а потом ныряет ладонью под чёрную юбку. Платье на Насте сидит, как влитое, будто вторая кожа; даже касаясь через него, Влада ощущает, как Твердынская вздрагивает, стремясь податься вперёд и вкинуть своё бедро в её ладонь для ласки. — Ты такая красивая… — Все это сначала замечают. — Настя на её слова только усмехается. — И очень умная. — Влада исправляется и урчащим голосом шепчет ей на ушко. — Я давно не встречала столь эрудированных особ. — Ох, ну и невезучая же ты, раз так. Общаться с дураками — такая пытка. — Настя смеётся заливисто, и звук её голоса ласкает Владе слух. Она прикрывает глаза и с секунду наслаждается им, прежде чем резко опускается вниз и встаёт на колени. — Но остаток вечера я собираюсь провести с тобой, слушая твои стоны. Так что спасибо за то, что спасаешь меня. — Влада придаёт особой глубины своему голосу и добавляет тягучести, при этом умудряясь оставаться несерьёзной, весёлой и очень смешной. Смех Насти прерывается. Она давится им ровно тогда, когда Влада, как и обещала, показывает ей из первых рядов, насколько невообразимо богат и широк женский мир гениталий через призму ублажения оных ртом. Приходится навалиться с силой на стену. Влада обхватывает её бёдра и разводит так, что при желании Настя могла опуститься и опереться ими о её плечи. Она оттягивает её крайнюю плоть зубами, лижет, петляет языком меж складок, прежде чем укладывает с силой ладони на ягодицы. За них Влада притягивает Настю ближе к себе и в буквальном смысле начинает «поедать её киску», размашисто врезаясь языком во влажное лоно. Интенсивность проникновения убивает, кажется, будто каждый натянутый сантиметр кожи полыхает в огне. Настя не припомнит, чтобы хотя бы один из её мужчин умел делать это так хорошо, как делала сейчас Влада. Настя на вкус была как женщина. Мускусная, тёплая и приятная, немного сладкая, и это определённо шло ей в плюс. Влада с голодным любопытством представляла её алеющее лицо и раскрывающиеся в стонах вишнёвые губы. Увидеть всё это сама, увы, она не могла, Настя слишком сильно её сжимала бёдрами и притягивала пальцами за волосы к себе. Но эта страсть, эта дикость, скрывавшаяся внутри этой куколки, они находили отклик в самой Владе. Так что делать ей приятно было потрясающе хорошо. Настя отталкивает её ровно в тот момент, когда её уже охватывает предоргазменной дрожью. Она едва стоит на ногах и передвигает ими, ей Богу, скованно, как медсестрички из Сайлент Хилла. Уже позже Влада на своей шкуре чувствует, как это обманчиво, потому что Твердынская толкает её снова и снова заваливает на один из диванов. Оказываясь сверху, она стремится разобраться с застежкой её кожаных штанов, когда как Влада хочет лишь одного — почувствовать заветное сокращение вокруг пальцев. — А-а, котеночек мой, так не пойдёт. — Влада машет и останавливает приподнятым указательным пальцем перед её лицом, свободной рукой сжимая женское бедро, и скользит им же под юбку, где за тканью чёрных трусиков в сеточку всё трепетало, ожидая её дополнительного внимания. — Дай я сначала с тобой закончу, а потом займёмся мной. Тебе ведь хочется получить самое сладкое, разве я не права? Настя отступает, поумеривая ненадолго свой пыл, но не до конца сдаваясь. Пальцы её всё ещё сжимают верхнюю часть кожаных штанов Влады и оставляют серебряную блестящую пуговицу вне петли. — Ты как ребёнок… Хочешь получить всё и сразу, а так нельзя. — Владе ли подобные рассуждения вести, однако под осуждающим взглядом Насти она не может сдержать ухмылки и не закусить нижнюю губу; свободная ладонь вплетается в светлые волосы напротив и давит на затылок, вторая обосновывается по-хозяйски с удобством во влажной впадинке лона, и чувствовать, как она хотела её, полноценно это ощущать, настолько же замечательно, насколько позволять касаться себя самой. Твердынская у неё в руках выгибается, глаза прикрывает и стонет; бледная кожа, контрастирующая так выгодно с чёрным платьем, манит для поцелуев, и Влада ей их раздаёт сполна: она припадает к шее, к груди, кусает ту, играет с ней даже через ткань, уходит влажными поцелуями к впадинке ключиц, покусывая её и оставляя заметные следы. — Заметят. — Настя шипит и тянет её за туго заплетенные волосы, но поздно; Влада ускоряет движение её бёдер на своих пальцах, и это окончательно забирает у Твердынской способность связано говорить и уж тем более возражать. Она с жалобным вымученным наслаждением на лице продолжает в своём темпе двигать тазом на ладони Влады, пока оргазм не взрывается внутри неё ярче нейтронной звезды. Тогда Настя широко пораженно раскрывает глаза, всё её тело застывает, только грудная клетка не перестаёт ходить ходуном. Влада, поджав пальцы внутри неё, понимает, что ещё чуть-чуть — и кончит сама. От её голоса, от вида её растерянного лица, наполненного блаженством, о котором она и не могла подозревать. Настя долго в упор смотрит, пока её тело переживает послеоргазменную дрожь. Соскользнув ладонью на открытую женскую спину, Влада ощущает, что дрожь перебегает и на неё спину тоже. — Ну… Как тебе? — Влада с ленивой сытой улыбкой интересуется и ощущает на себе давление ответной инициативы и силы, способной сравниться с её собственной. Настя переживает ощущения своего оргазма недолго, но по её довольной улыбке видно, что она осталась удовлетворенной. Однако когда её ладошка проворно забирается Владе в кожаные штаны, минуя влажное хлопковое бельё, хочется завыть и поджать кончики пальцев в сапогах. Девчонка сразу же находит нужную точку давления, пробуя на ней ровно то же самое, что она буквально недавно использовала сама. — А ты… Шустрая. — Владу начинает нешуточно потряхивать; жмуря от удовольствия один глаз, она разъезжается покорно на диване и позволяет ладошке в своих штанах двигаться. Это опьяняет и окрыляет одновременно, желание и возможность отдать себя под контроль, особенно когда тебя хотят так взять. Настя отвечает ей всё той же приятной сладкой глазу улыбкой и Владе кажется, что она встретила настоящего ангела, пускай и пляшущего под дудку чёрта. — Повторяю за тобой. — Свободная рука Насти упирается над её крепким плечом. Влада запрокидывает голову — да, вот так, именно то, что нужно. Чуть глубже проникнуть, надавить и ускориться. — Боже… Это её голос сейчас так надломленно звучит со стороны? — Всё нормально? — Настя спрашивает на всякий случай, видимо, не до конца разобравшая её реакцию. — Да-да-да… — черт, блять, да! Продолжай, только не останавливайся, — ты делаешь всё верно. Проникни чуть глубже, котеночек. — Вот так? — Она совершает поступательное движение ладонью, и Владу под ней практически прошибает. Она выгибается и хватается за плечи Насти. — Да… Вот… Так. — Характерная дрожь в женском теле служит верной подсказкой, что делать дальше. Для Насти это были своего рода открытие и эксперимент. И его ход ей определённо нравился. Ощущать приятную женскую пульсацию под ладонью было настолько же волнительно, насколько прикасаться к себе или к мужчине. Но было в этом и нечто более сокровенное, чего не мог дать по ощущениям ни один представитель мужского пола. — Боже, детка. — Голос Влады звучал зазывно и жалобно, словно ей оставалось совсем чуть-чуть. Настя ускорилась. Она добавила к внутреннему скольжению пальцев движение большого по клитору. Её губы жадно накрыли губы напротив. Каждый последующий женский стон буквально был выпит ею. Влада кончила ровно в тот момент, когда язык Насти не зазорно проник между её губ, толкнувшись и совершенно пошло коснувшись её языка. Она с жадностью ответила на поцелуй, надавив на затылок Твердынской и буквально впечатав ту в себя. Они целовались до сжижения кислорода в лёгких, когда начинало уже жгуче кусать и крыть его недостатком. Настя выглядела осоловевшей, когда Влада отпрянула от её губ. — И ты ещё мне говоришь, что никогда не спала с женщинами?.. — Голос Влады звучит неверяще. Настя скромно, но очаровательно улыбается, трепетая ресницами. Тени от них, длинные и узкие, потянулись по её щекам. — Мой первый опыт случился сейчас.

***

Они выбежали растрёпанные, восторженные именно тогда, когда на ресторан напали. Влада чувствовала, что что-то подобное сегодня произойдет — а чутье её подводило крайне редко, и вот очередное доказательство тому; они с Настей наспех привели друг друга в порядок, крепко расцеловались и разбежались по разным углам клуба — каждый за своим боссом, чтобы вытащить из пока не сильно закрутившейся заварушки. — Увидимся позже, детка! — громко вскричала Влада. — Я обязательно тебя найду! С тёплым насмешливым взглядом по типу «иди уже» Настя вытянула у неё один из пистолетов, запримеченных ещё во время их маленького турне по вип-комнатам, и выстрелила в коренастого мужчину, приготовившегося спалить бар. С нападением террористов никогда нельзя было угадать точно, а местная система безопасности оставляла желать лучшего. — До встречи!

***

— Меня никто раньше не приглашал на свидание в музей. — О, значит, я могу сделать вывод, что ты приятно удивлена. — Влада мурлычет голосом и широко улыбается, поглядывая хитрыми голубыми глазками сверху вниз. Сегодня она была в свободной белой рубашке с закатанными рукавами и джинсах тёмно-синего цвета. Смотреть на неё в гражданской одежде было интересно — за лоском крутизны и нарочитой агрессивности скрывалась ещё и немалая доля интеллигентности. — Что сказала своему рыжему боссу? — Честно так и сказала, что у меня сегодня планы на вечер и я занята. — Ох, ну и крепко же он будет беситься. — Владу этот факт больше радовал, чем нет. Сверкнувшая хищная улыбка в очередной раз это доказала. — Ты ведь ему нравишься, сама знаешь. — А еще он жуткий трудоголик, который ничего, кроме своей цели, не видит.Так что я в таких отношениях пас. — Настя с любопытством осматривается вокруг; стоял тёплый летний вечер, уже громко трещали сверчки и воздух пах влагой и флоксами. — А вы с ним?.. — Влада не заканчивает вопрос, спрашивает одними лишь глазами и Настя отмахивается. Трдельник осел сладкой крошкой смеси корицы и сахара, которую она слизывает незаметно с кончиков пальцев, а потом вытирает салфеткой. — Нет. Он порывался пару раз, но толкового из этого ничего не вышло. Я его в этом не виню, в конце концов, он реализует собственный потенциал. А при таком образе жизни места отношениям не находится. А вы с твоим?.. — Теперь Настя многозначительно и весьма прямолинейно смотрит на неё снизу вверх. — О, нет. — Влада заливается смехом и отмахивается в похожей манере. Всё её тело приходит в движение благодаря этому действию. Грудь и плечи особенно подпрыгивают. — Шеф для меня маловат. Плюс у нас чисто деловые отношения, он и не пытался. Я слишком большая заноза в заднице, чтобы со мной начинать крутить роман на работе. — О, как мне повезло, что эта заноза в итоге досталась мне. — Настя улыбается кокетливой улыбкой и, взяв Владу за руку, упирается лбом ей в подбородок. Из такого положения заглядывая ей в глаза, она вызывает внутри схожие ощущения с полётом бабочек. — Господи, какая же ты милая. — Влада не выдерживает и приподнимает её над землёй, крепко обнимая и кружа. Настя заходится ещё более громким смехом, едва не теряя бумажный стаканчик из-под трдельника. Они отправились в музей, куда в рамках обмена ненадолго привезли сокровища Ярославля. Экскурсия была тихой, экспонатов не то чтобы много, но все были оригинальными и безумно красивыми: Настю поражал кропотливый труд людей, создававших столь утончённые вещи. Влада негромко рассказывала ей про работу по камню, про особую ценность предметов, происходящих из ризниц Ярославского архиерейского дома, про панагии и наперсные кресты, усыпанные драгоценными камнями, которые были выполнены лучшими мастерами своего времени. Отдельный зал был посвящён школе ярославских ювелиров периода её расцвета — 17-го века. В это время ярославские серебряники работали наравне с лучшими мастерами других русских городов, создавая произведения в неповторимом и легко узнаваемом стиле — пышном и нарядном, необычайно детальном, с фантастическими и затейливыми орнаментами. В собрании коллекции сохранились сотни виртуозных произведений ярославского ювелирного искусства, лучшие из которых были представлены в рамках экспозиции. В залах выставки также можно было увидеть блестящие образцы ткацкого искусства крупнейших центров Средневековья: Италии, Ирана, Турции, Франции, драгоценные русские ткани 18–19 веков. Ещё были представлены произведения драгоценного лицевого шитья, среди них изделия прославленных светлиц «именитых людей» купцов Строгановых середины 17-го века и менее известных, но не уступающих им по уровню ярославских мастерских. Пышные оплечья священнических облачений и ризы икон дольше всего задерживали их обеих рядом с собой. Пока Настя детально рассматривала оклады, украшенные перламутром, жемчугом, бисером и стеклярусом, Влада прижималась к ней со спины, водрузив подбородок на её макушку. Ладони, сцепленные на талии, постепенно скользили в вырез лёгкого летнего белого сарафана, оглаживая во впадинке между грудями, а уже потом и по самой груди. Настя сначала её руки просто перехватывала и скидывала. Потом уже сама же цепляла обратно на своей талии. — Сама виновата, не надо было вести меня в место с религиозным уклоном. Теперь будь добра, терпи до дома. — О, так ты у нас девушка верующая? — Влада тихо усмехнулась, но руки покорно убрала. — Скажем так, заниматься сексом даже для меня непозволительно в таких местах. Их разговор переходил от темы к теме по мере продвижения выставки. Насте казалось, что ризы без самих икон выглядели жутко, на что Влада весьма цинично отвечала, что людей волновали не они, а лишь богатое украшение, которое и сохранялось. Они закончили через час и вышли в ближайший парк, где взяли по мороженому. Бродить вместе под руку оказалось здорово — они обе отдыхали от работы и наслаждались обществом друг друга. Кончилось всё тем, что охранник едва их не запер, когда время перевалило за десять. Потом они поехали к Насте. Она настояла на том, что хочет накормить Владу сама за такую приятную образовательную прогулку. Пока они ехали, Влада решила прямо спросить. — Ты сказала ему, с кем уехала? — Нет. — Настя ответила весьма просто. — Так лучше будет пока для всех. Это ведь не проблема? Она коснулась крепкого плеча сквозь рубашку, на что Влада тихо усмехнулась. Быть чьим-то секретом ей было не в первой, однако в ситуации с Настей это особенно будоражило. Стыдилась ли она связи с ней? Едва ли. Но иногда Владе казалось, что она не способна до конца отгадать, что творится в этой светлой голове. — Нет, всё норм. В конце концов, не хочу, чтобы из-за нашей интрижки у тебя начались проблемы на работе. «Интрижка» было весьма неприятным словом, обесценивающим всё, что между ними происходило. Оно словно сокращало время, которые они могли провести рядом друг с другом. Наверно, Владе так было легче, потому что она привыкла к недолговечным связям. Или она боялась глубоко внутри, что недостаточно для неё хороша? Причин (забористых и не очень) могло быть много, но Влада предпочитала в них не копаться. Признаться себе в том, что она втрескалась, как девчонка, с первого взгляда было сложно. Особенно не зная до конца, насколько это было взаимно. Как серьёзно Твердынская к этому относилась? Может, для неё это был эксперимент, не более? Но мысли эти развеялись буквально сразу же, как только Настя усадила её за стол. Пушистый мурчащий комок шерсти весьма радостно вскочил на её, Влады, колени и под активными интенсивными почесываниями начал крутиться и подставлять пузо. Сама она вскоре залилась похожими звуками удовольствия — пирог с персиками, вишней и творожной прослойкой был чудо как хорош. — Господи, милая, я люблю тебя и готова позвать жениться. Это так вкусно! Настя с широкой улыбкой посмотрела на неё поверх плеча. Пока она заканчивала для них обеих китайскую лапшу с жареными кусочками курицы, внутри головы всплыло, как Олег когда-то давно учил её всё это готовить. — А ещё я очень понравилась твоему пушистику. Он что, ко всем так лезет, когда у тебя приходят гости? — Не ко всем. Портос тот ещё горделивый засранец. — Настя выставила вкусно пахнущие порции перед Владой и собой. — Ты одна из немногих, кто ему понравилась. Ее игривый ласковый взгляд прошёлся по лицу Влады снизу вверх, заставив ту невольно приятно заволноваться. После плотного ужина они решили наконец вскрыть купленное гранатовое вино на двоих, но здесь возникла настоящая проблема — она ни черта не хотела открываться. Они уже испробовали все методы — использовали штопар, пытались бить туфлей по дну бутылку, вбивали нож и поддевали его за основание вилкой. Всё в бестолку! — Как так, мы, две профессиональные наемницы, не можем открыть бутылку вина! — Последние потуги по открытию кончились тем, что в пробке вновь оказался штопор, Настя тянула его на себя, а Влада в свою сторону бутылку. Горлышко треснуло, вино брызнуло из образовавшейся трещины на пол, залив заодно и платье упавшей следом Насти. От неожиданности Влада тоже не успела сгруппироваться и рухнула параллельно Твердынской. — Твою мать, — застонала Настя. — Проклятые грузины. Закрывают так, будто у них вина каждый день крадут! Захочешь, не откроешь! — Хэй, детка, ты там жива? — Влада вскинула светлую голову и комично округлила глаза. — Йоу, да ты вся в вине! — Ну, мы хотели выпить вино, мы его практически выпили. — Настя вздохнула. — Черт, обидно до жути. Я так хотела его попробовать. Помоги мне собрать осколки, пожалуйста. — Сию секунду. — Вскоре Влада подняла и осколки, и саму Настю, которая тут же отправилась к себе в спальню, чтобы переодеться. Влада встретила её в дверном проёме, оперевшись плечом о наличник и скрестив сильные руки поперёк упругой большой груди. Казалось, она стояла здесь на протяжении всего времени, что Настя переодевалась, но это было не так. Её томный блестящий взгляд заставил повременить с натягиванием домашнего халата на себя. — Раз с вином не вышло, то, может, мы… Настя почувствовала, что как и в музее, в теле стало слишком много. Всего. Нарастающего жара, ощущения рвущегося наружу желания. Влада это тоже чувствовала. Она ждала момента разрешения, словно пёс, которого нужно было спустить с цепи. Настя ухмыльнулась. Влада правильно смогла истолковать её ухмылку. Она набросилась неё и вжала своим телом в стену, заодно прижавшись бёдрами между бёдер. Настя сдавленно простонала. Влада целовала её с такой жадностью, что между ног уже начало пульсировать. — Ты не представляешь, как я ждала возможности это сделать, — шёпотом поделилась с ней наемница, и Настя, обняв её за шею и поцеловав не менее глубоко и крепко, показала, что отлично её понимала. И что желала этого в равной степени, сколь и она. Подхватив Настю под бёдра, Влада уложила её на кровать. Кое-что она сегодня с собой всё-таки захватила и использовать эту вещицу наконец с такой красоткой было настоящим праздником для неё! Настя распласталась под ней в наполовину снятом чёрном домашнем платье. Она с горящими глазами следила за тем, как Влада, отстранившись, отошла к своей сумке лишь за тем, чтобы что-то из неё достать. Синие глаза округлились, дыхание от волнения сперло, когда перед Настей предстал нарушитель её спокойствия на грядущую ночь. Страпон на чёрных ремешках с рельефной поверхностью, напоминавший собой член реального дракона, заставил её сердце от восторга йокнуть и сжаться. — По такому случаю специально для тебя этого большого парня купила. — Влада хвасталась с не менее блестящим взглядом, расположив рядом заодно смазку и салфетки. — Ну что, опробуем его? — Черт, да ты просто… — Настя с улыбкой закусила нижнюю губу. — Сумасшедшая. А это не будет больно? — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, не бойся. Кто сказал, что мы начнём без разработки? Влада нарочито медленно стянула её трусики по ногам вниз. Приложив средний и безымянный пальцы к влажному лону, она легко проникла в него, чуть раздвигая те внутри. Вытянув их обратно, она с довольной хищной ухмылкой продемонстрировала Насте степень её влажности, после чего более резко ввела пальцы обратно, начав двигать ладонью. Тело Насти под ней выгнулось, восстав дугой. Зрачки её почернели, ладони в беспамятстве хватались то за ткань, то за волосы самой Влады. Она вожделенно двигала тазом её ладони навстречу, пока Влада не перевернула её животом вниз. В этот момент светлая голова Твердынской вскинулась, а раскрасневшееся лицо настороженно выглянуло поверх плеча. — Ты что там придумала? — Так будет приятнее, котёночек, уж поверь мне. — Когда Настя чуть двинула под чётким руководством улегшейся на нижние позвонки ладони Влады тазом назад, её словно прошибло током. Ощущения проникновения были совсем иными, как и чувство наполненности. Влада закусила от удовольствия нижнюю губу и шумно выдохнула через нос. Наблюдать Твердынскую в такой позиции было что-то с чем-то. Подтянутые ягодицы, кошачья выгибающаяся спина, светлые волосы, растрёпанно лежащие на бледной коже. Она налегла сильнее бёдрами на её ягодицы, зажав между своей паховой областью и её свою ладонь. Так ощущения проникновения больше пародировали те, что Насте были привычнее. — В…Влада. — Настя задрожала, запрокинув голову назад, и Влада с жаром её поцеловала, продолжая методично и сильно насаживать на свои пальцы. Минуты через две она практически вбивалась ими в Твердынскую, направляя её таз в нужном темпе на себя. Сила и властность, исходившие от женщины, порабощали, и уже совсем скоро первый оргазм прогремел в теле. В самом низу живота словно развязался тугой горячий узел. Настя сползла, изможденно утыкаясь красным лицом в ладони. Ртом она жадно хватала воздух. — Это было очень… Быстро, — прокомментировала она в незнании, что ещё можно было здесь сказать, и Влада довольно ущипнула молочную кожу на её ягодицах. — То ещё будет. Ты теперь наконец готова к большему. Послышался шелест снимаемой ткани. Рубашка и джинсы вскоре полетели на пол, к ним же и домашнее чёрное платье. Настя с волнением вслушивалась в подготовку, проигрывая в своём воображении, как это могло выглядеть: как Влада закрепляла ремешки на бедрах, как она оглаживала ребристую поверхность страпона, нанося на него добросовестно лубрикант, как она тяжко выдыхала, когда вторая часть игрушки проникала в неё саму, не менее влажную и крепко возбужденную. Когда согретая теплом ладони головка коснулась складок вульвы, протяжно скользнув вниз, Настя не выдержала и глухо простонала. Влада сместила ладони на кости её таза, постепенно насаживая на себя. По ощущениям это было похоже на полноценное проникновение, совершенное мужчиной. Разница была лишь в том, что касались её и брали с лучшим знанием того, как доставить удовольствие — темп был сначала размеренным, позволявшим свыкнуться, потом более ускоренным, с короткими глубокими толчками и вот, когда Настя практически со всхлипом вытянулась под ней, Влада впилась ногтями в её бледную кожу, начав буквально втрахивать в кровать. Чешуйки ощущались объемно, их трение (как об клитор, так и изнутри) заставляло Настю в томлении метаться. Хищный оскал Влады и растягивание с каждой новой фрикцией изводили. Это было мучительно сладко и хорошо. Хотелось удостовериться, такие ли сейчас ощущения она тоже испытывает, и, вскинув голову, Настя получила ответ раньше вопроса. — Чем лучше тебе, детка, тем лучше мне. Не беспокойся. Влада тяжело выдохнула. Глубина проникновения обратной стороны дилдо увеличивалась, когда она двигалась более порывисто и часто. Стоны Насти заставляли ребристые стенки сильнее сжимать силиконовый член, как если бы те боялись упустить его. — Господи, детка… — Влада сильнее сжала её ягодицы, на которых остались отметины от её ногтей. — Давай, ещё немного, ещё чуть-чуть. Поцелуи Влады чувствовались теперь в районе обратной стороны шеи, меж лопаток и на плече. Особенно на нём, Влада буквально вцепилась в кожу в изгибе, оставляя там болезненный след. Послышались резкие звенящие хлопки кожи об кожу, внутри всё сладко натянулось, взорвавшись, когда волосы у затылка потянули назад и громко поощряюще объявили: — Хорошая девочка… Сработало безотказно. Настя с громким нежным стоном кончила, застыв в жаре, распыленном в алом мареве, вставшим перед глазами. Влада, глубоко часто дыша, медленно начала отстегивать ремни. Она специально не выходила сразу, чтобы дать последним сокращениям отгреметь в теле — как в своем, так и в теле Насти. Стенки обеих нехотя выпускали игрушку из своих плотных тисков. На последнем сантиметре, когда игрушка уже покинула обеих женщин, Влада прошлась сильным движением по страпону, прежде чем тот, дернувшись, разбрызгал автоматически капли спермы. Настя удивлённо на них воззрилась, ощущая, как лицо начинает печь, а ребристые стенки предательски сильнее сокращаться от ощущения горячих липких капель на лобке. — Не каждый может похвастаться тем, что на него кончили из драконьего члена. — Влада даже не пыталась подавить похабную улыбочку. — У него что, автоматическое семяизвержение установлено? — Вроде того. И я не могла, зная подробности про этого красавца, не кончить им на тебя. — Последние слова Влада пророкотала томным низким голосом на её ушко.

***

Влада не любит романтические фильмы. Всю эту надуманную чухню она находит слишком приторной и ванильной, но если Насте они нравятся, что ж, Влада готова совершать для неё подвиги изо дня в день — смотреть хоть по утрам, хоть по вечерам одни лишь ромкомы. Только бы та улыбалась. У Твердынской с самого утра было это-самое-настроение, включающее в себя просмотр «Приведения» с Патриком Суэйзи, принятие душа вдвоём — впрочем, против чего Влада ничего не имела, — и приготовление панкейков на завтрак. Она буквально светилась, пока летала по кухне с венчиком и ёмкостью для взбития в руках, и Влада не могла перестать ею с дивана, на котором она возлегла лениво после душа, любоваться. Она вспомнила, как руки Насти весьма деликатно распутывали и промывали её гриву волос. Как она выслушивала трепеж Влады о том, что их и самой-то промывать тяжело, а кому-то другому давать — настоящая катастрофа. Как та нежно весело улыбалась, находя поведение Влады забавным, и доверчиво подставила потом спину, чтобы она прошлась по ней мочалкой. Ооо, их утро напоминало идеальное воплощение начала дня давно влюблённой или даже женатой парочки. Они постоянно встречались то у неё, то у самой Влады. Иногда встречи переносились и срывались — у обеих работы непочатый край, работы опасной, о которой с другим и не поговоришь, кроме как с человеком своего теста. Но за все их перебежки из одной квартиры в другую Влада поняла одно — она всегда этих встреч ждала. Будь она в приподнятом настроении, потому что шеф позволял сегодня бить баклуши и пораньше свалить к Насте домой или в паршивом, когда к Насте её практически привозили на каталке и приходилось заверять, что больше такого не повторится. Что сказать, с началом их бурного романа Влада стала более рассеянной. Она ругала себя за это и понимала, что концентрация на делах обязана была оставаться чистой и максимальной, но стоило ей вспомнить, как тело Твердынской под ней выгибалось или как она сама её объезжала, когда та, осмелев, решалась взять на себя ведущую роль хранителя «драконьего члена», то в голове словно вставал туман. И думать о чем бы то ни было другом просто не получалось. Рыжий босс Насти всё тоже весьма быстро пронюхал. Она перестала допоздна оставаться на работе, из её поведения рядом с ним исчезли лёгкость, услужливость и игривость. Она и сама нередко оказывалась в своих мыслях и не слушала его, что Сергею крепко не нравилось. Однако причину Настя до победного не называла, пока вопрос не был поставлен прямо в лоб. Влада почувствовала тогда первые признаки тревоги, что всё может развалиться. И их уютная идиллия закончится. Однако Настя всё ещё исправно её приглашала к себе, как и приезжала сама. В ней самой сохранялась ощутимая тень беспокойства, о которой она не говорила вслух, но Влада ведь всё видела. В одну неделю они не созванивались, не списывались толком и не встречались, потому что Настя будто поставила её в игнор. Как к этому было относиться, Влада не знала, но когда по истечению восьмого дня на звонок вновь не ответили, она, стиснув и буквально рыча сквозь зубы, сорвалась прямо с работы на работу к Насте. В тот день шёл опьяняющий, прибивающий всю жару и пыль дождь. Настя как раз покидала здание офиса «Vmeste», когда машина Влады остановилась напротив неё. Вода запачкала её белые туфельки и чёрное платье, однако, учитывая, как их вымочил до этого дождь, это была не большая из проблем. — Почему ты меня игнорировала всё это время? Что случилось? Настя неловко приоткрыла рот, слегка помялась, а потом решила сама начать разговор. — Прости. Пришлось сначала кое с чем разобраться. Но зато теперь мы с тобой можем спокойно встречаться. Влада, вымокшая прилично под не прекращающимся ливнем, ошарашено сморгнула дождевую влагу с ресниц. — То есть?.. — Я поговорила с боссом. Извини, что для этого пришлось держать тебя на расстоянии целую неделю. Представляю, что за это время ты успела себе там надумать. Настя виновато улыбнулась. Влада, выпрямившись, хмыкнув и, как кошка, стряхнув с себя воду, смотрела теперь пронзительно на Твердынскую сверху вниз. В дождевой палитре всё выглядело приглушённо серо-голубым. — Так в чем дело? — Ну… Я тебе уже говорила о том, что босс видел во мне романтический интерес. Теперь мы расставили с ним все точки над «и» и мне не так будет боязно за тебя. И за себя. «— Значит, ты завела роман на стороне… Так ещё и с приспешницей этого бурята?» Сергей выглядел растерянным и слегка разочарованным, но непонятно, чем более: тем, что она была помощницей Алтана, тем, что это была женщина или тем, что на её месте был не он. «— А ты не думаешь, что она может навредить тебе? Мы ведь даже не утвердили с ними ещё контракт и…» «— Боже, босс, ну что вы. — Настя рассмеялась и отмахнулась. Однако Сергей был мрачнее тучи. — Влада любит меня. Она не станет мне вредить. Однако вы очень милы, когда волнуетесь обо мне». Сергей смущённо отвернул лицо. Непростую тему продолжила осторожно и смело сама Настя. «— Босс, я… Вы же знаете, что я вас очень люблю. И всегда любила. И, пожалуй, продолжу любить и проявлять заботу о вас, даже если буду с другим человеком. Вот только вы… Имеете совсем другой образ жизни, не позволяющий вам ответить на мои чувства, даже если вы пытаетесь это сделать». Сергей в удивлении раскрыл рот, потом обратно закрыл его, поджав губы. Настя, подойдя ближе, осторожно приложила ладонь к его щеке. «— Я вас не виню. Вы такой, какой вы есть, и я всё понимаю. И за один день стиль жизни человека не меняется. Однако я больше не могу вас ждать и пытаться выиграть в этой борьбе между вами, мной и вашей работой». Она нежно поцеловала его тогда в щеку, как на прощание. И он её отпустил. Не окончательно из своей жизни или из своей команды, но на определённый промежуток времени, пока со всем (особенно с собой) не разберётся — точно. Под конец рассказа Влада внимательно вопросительно посмотрела на неё. Настя, закусив нижнюю губу, свела грудки её кожаной мокрой куртки вместе, кокетливо заглядывая в глаза. — Ну что? Поехали к тебе? Что ж, похоже, главная проблема решилась сама собой. Не без виртуозных стараний со стороны Насти. Влада облегченно выдохнула. У неё словно камень с души свалился. Она уже испугалась, не слишком сильно разогналась в своей напористости и во всём том, что между ними происходило. Сейчас видела, не разогналась. Быстрый темп сближения подходил им обеим, и злиться на Настю, даже если Владе до этого момента очень сильно хотелось, просто не получалось. Решиться на разговор со своим боссом, рискуя своей безопасностью и рабочим местом — трудный шаг, на который бы не каждый решился. Да и чего лукавого воротить, для Влады раньше подобного никто не делал. — Поехали. Ты, наверно, очень устала после длительного рабочего дня в офисе. — Влада без угрожающего огонька на дне глаз примирительно мягко выдохнула и со знакомой игривой нежностью посмотрела на Настю. — Ох, ты не представляешь, насколько. Сегодня был безумно загруженный день. Мышцы ноют так, словно я мешки ночью таскала. — Настя запрыгнула на пассажирское сидение, буквально впорхнув в салон машины, и Влада забралась на место водителя следом. Кроме осознания того, что она остаётся в её жизни (возможно, даже надолго) Владе больше было ничего не нужно.

***

В квартире Влады Настя буквально в одном нижнем белье так и упала на её кровать, когда стащила с себя тяжёлую, неприятно липнущую к телу одежду. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, сложив руки на животе. С кухни слышались звуки возни, постепенно до носа начал долетать запах выпечки — Влада наверняка припасла свою любимую, пускай точно и не знала, приедет Настя сегодня или нет. И всё для неё. Твердынской было стыдно перед ней, но стыд урезонивал разум, который прекрасно понимал, что её действия были вызваны необходимостью. Она постепенно подготавливала почву для разговора и давала боссу поводы для того, чтобы он сам у неё все спросил. Так намного легче, чем полностью тянуть груз ответственности за отрицательный исход беседы на своих плечах. По крайней мере, у них появился шанс. А дальше жизнь покажет, стоит ли оно того. Однако мысль теряется, разрывается, как ниточка, когда её бедра касается тёплая женская ладонь. Не открывая глаз, Настя могла точно сказать, что за ней наблюдают. Ведь взгляд Влады она буквально впитывала и чувствовала кожей. — Хэй, смотри, котеночек мой, не усни тут раньше времени. Я понимаю, что ты устала, но у нас там готовится ужин. — Что? И без тебя? Как давно ты успела обзавестись роботом-горничной, а меня об это не известила? Влада издала звучный смешок. Её ладонь потянулась по бедру выше. — Если бы сказала мне, что тебе нужно время, чтобы подумать, я бы тебе про неё сказала. И показала бы даже! Настя тихо рассмеялась и наконец открыла глаза. Влада глядела на неё в упор, не мигая, и кончики её пальцев застыли над кромкой чёрного кружевного белья. Уже в ту секунду Настя поняла, что ужин мог идти к чёрту и немного подождать, потому что она ждать уже не могла. — Иди сюда. — Она потянула Владу на себя, но та на секунду отстранилась. — Погоди немного, я тут кое-что припасла. Оприходовала недавно выданные шефом деньги и просто горю от нетерпения как хочу использовать эту игрушку на тебе. — Ощущаю себя как живое минное поле для экспериментов. — Настя задохнулась со смешком, когда в её трусики нырнули ладонью, стягивая ткань чуть вниз, а по клитору и крайней плоти прошлась силиконовая головка. В этот раз перед её глазами предстал кричаще розовый вибратор, словно украденный прямиком из комода самой Барби. — Ну и цвет. — Не жалуйся, я подумала, что тебе такой понравится. — Влада с улыбкой фыркнула и прильнула губами к выступающему комочку нервов. Отыскав тот меж больших половых губ, она с громким звуком всосала его, поглядывая с хитрым выражением лица на Настю. Та мгновенно покраснела и вцепилась в ткань под собой. — Расслабься, котеночек. Раз ты устала, я помогу тебе отдохнуть и набраться сил для ужина. «Или окончательно их у тебя заберу», — предупредил её взгляд, прежде чем в лоно проникло два пальца, смазанных слюной. Тело Твердынской выгнулось, и она сладко под ней зазвучала. Высоко, нежно, протяжно, как Влада и любила. Она неторопливо её разрабатывала толчками внутри, меж тесно сжимающихся ребристых стенок, пока не стало достаточно влажно и скользко. Только тогда изогнутая поверхность вибратора постепенно начала проникать, доходя до ограничителя. Погрузившись практически полностью в лоно и заставив Настю исступленно замычать, вибратор ожидаемо задрожал после включения, посылая горячую россыпь удовольствия до самой поясницы. Влада задвигала им, нависая ожидаемо сверху. Настя с затянутым маревом прищуром следила за ней, концентрируясь на её расширенных, как от метамфетамина зрачках, на жаре её кожи, исходящем, словно от раскалённого асфальта, на тех искрах, скорости и заразительной энергетике, которой она пропитывала всё вокруг себя до волнительно замирающего сердца. Хотелось сделать ей приятно в ответ, и хотелось этого мучительно сильно, но пока Влада не позволяла себя касаться, предпочитая переключать скорости и искать ту одну, что могла скорее довести Настю до оргазма. Третья скорость, с выбросом импульсов и усиленной стимуляцией клитора при помощи «лепестка» привела таз в особую активность. Настя двигала им в такт поступательным движениям самой Влады, и когда та специально понижала скорость, она с разочарованным стоном выгибалась и старалась насадиться сильнее. — Я хочу почувствовать тебя, а не эту игрушку. Хотя, не спорю, она хороша… — Голос Насти слышался хрипло и напряжённо. Облизнув губы, она шумно сглотнула, выжидающе глядя на наемницу. — Но ты намного лучше. — Что, прям совсем так не терпится? — лукаво спросила она. — Совсем. — Настя дёрнула её за шлейки на себя. Влада, тихо усмехнувшись, убрала её руки. — Ладно. Признаться, смотреть на тебя — огромное удовольствие, но я предпочитаю непосредственное участие. Джинсы ей снять помогли. Обхватив крепкую упругую задницу ногтями, Настя сама потянула ткань вниз, оголяя крепкие нижние мышцы живота и светлое бельё, к которому нестерпимо хотелось припасть губами. Влада сбивчиво задышала, когда заметила пристальный взгляд Твердынской на своём лобке, а потом и вовсе вздрогнула, когда та оставила на нем крепкий влажный поцелуй. Что уж что, а помощница Сергея умела ошарашивать когда надо своей активностью. С большим нетерпением Влада помогла ей избавить себя от белья. Перекинув ногу через бедро Насти, она прижалась влажными горячими половыми губами к её вульве. И это было до искр в глазах. Настя вцепилась в её задницу ещё сильнее и помогла установить оптимальный темп трения между ними. Влада помогала ей удерживать одно бедро приподнятым. Она с лукаво закушенной губой прогибалась и запрокидывала голову, прикрывая глаза от удовольствия. Таз её двигался совсем на манер мужского, влажный звук их соприкосновения барабанил в ушах и посылал щекочущие ощущения вдоль позвоночника. Клитор ныл и пульсировал, когда трение усиливалось. На бледно-белой коже и на бронзовой выступили первые капли пота. И долгий перерыв в сексе (для кого-то неделя может превратиться в вечность!) пошёл на пользу их едва не сгоревшему ужину — Влада, вцепившись обеими руками в бедро Насти, с силой к ней прижалась, едва не устроив им настоящее гладиаторское столкновение кисками. Чрезмерно близкий интенсивный контакт отозвался знакомым сокращением, вызвавшим дрожь в бедрах. С высокими стонами, схожими со звуком альпенштока, врезающегося в куб льда, они обе кончили, вжавшись до упора друг в друга.

***

Вечером они вновь оказались в постели без одежды. Влада, мучающая долгим поцелуем в губы уже едва ли держащуюся бодрой Настю, не встречала на самом деле своим действиям большого сопротивления. С сонной ленивой, но сытой улыбкой Твердынская нежно наблюдала за развороченным светлым гнездом волос на голове любимой женщины, перебирая её пряди, ероша, а потом и вовсе полноценно запуская в них ладонь. Оттягивая волосы Влады в сторону, она ныряла ладонью обратно, путаясь и переходя к убаюкивающему массажу головы. Даже в темноте было видно, как светлые глаза наемницы Алтана блестели. — Я люблю тебя. Настя на секунду останавливает активность в её волосах. Её чуть расфокусированный взгляд приобретает прежнюю внимательность. — Я обычно никогда никому не говорю эти слова. Особенно так рано. Но с тобой… — Влада не то пытается объясниться, не то доказать степень серьёзности своих намерений избирательностью в тех, кто вообще когда-либо от неё признания слышал. — Всё совсем по-другому. Понимаешь, о чем я? Настя вновь повела ладонью по её волосам, приглаживая их. Сторонней мыслей в голове возникло заключение, что Владе безумно идут как распущенные волосы, так и волосы, туго заплетенные в её излюбленную косу. — Я тебя тоже люблю, — тихо теплым голосом ответила Настя, приподнимаясь на локтях и притягивая Владу к себе для поцелуя. Наёмница со счастливой, практически ребяческой улыбкой навалилась на неё, вновь погребая под тяжестью своей крепкой груди и ответного поцелуя. Что их ожидало, было уже не так важно. Главное, что им было хорошо здесь и сейчас.