Баланс

      Скоро они переоделись и вышли во двор. Намджун с Сокджином тоже пошли с ними, как раз к себе наверх, решили не мешать воссоединению.       Они дошли вместе где-то до середины горы. Чимин весь путь ворковал со сциллами, как с плюшевыми собачками, причём то ли неразборчиво, то ли на только им понятном языке. Эти девочки его точно сразу полюбили, обе, не сильнее чем Чонгука с Тэхёном, но на том же уровне без долгих прелюдий. И не пытались сожрать несмотря на то, что демон. Наверное, чуяли, чья кровь в его жилах, а может то, что скорее он их сожрёт и не подавится.       — Ва-а, какое всё тут белое! — Чимин остановился в самом снегу, разглядывая нетронутый склон.       Тэхён нашёл ему куртку, которая была чуть-чуть велика, шапку и варежки на меху, сам замотался, как мог, да и Чонгуку велел. Судя по общему настрою — валяться им здесь всем троим, а заболеть после вообще не хотелось.       — Я здесь вырос, — заметил Тэхён, чьи волосы, торчащие из-под капюшона, были сейчас такими же белыми.       В домашнем тепле они отливали золотисто-пшеничным, а здесь, в таком освещении, теряли всякий оттенок.       — М-м. — Чимин обернулся к нему, стремительно схватил в ладони горсть снега, как и договаривались, без помощи всяких сил и с хохотом подкинул его вверх.       Так что часть снежинок осталась на них обоих.       — Это заметно, что ты с гор спустился! — Хихикнул Чимин, покосился на Чонгука, слепил небольшой комок из снега, кинул в него и рванул наутёк.       Чонгук поправил свою шапку и бросился следом, по пути слепил снежок на пробу, не тугой, бросил на бегу. Тот ударился о плечо и рассыпался. Чонгук одним рывком прыгнул и повалил сына в сугроб. С громким утробным рычанием, подражая одному из примитивных зверей.       Чимин смеялся и отбрыкивался, не стеснялся кидаться снегом в лицо отцу, а сверху на его же голову со стороны Тэхёна снег сыпался, мягкий и рыхлый.       — Вы в сговоре! Тьфу! — Чонгук отплёвывался от снега, отказывался отпускать Чимина при этом. Пытаясь угрожать ещё и Тэхёну, взглядом только, из-под снега.       — Каждый сам за себя. — Важно заявил Тэхён, размахнулся ногой по свежему лёгкому покрову и окатил их обоих снежной волной.       Чимин вывернулся каким-то образом, воспользовавшись секундой растерянности, правда, ничего не видел, куда откатывается и тоже плевался от снега. Хотя тот был вкусным, таким освежающим.       Чонгука они окатили уже вдвоём, с двух сторон, потом погнались друг за другом и от него — в том числе. Снег был везде, как ни кутайся, а ещё очень скоро стало жарко, и Тэхён снял капюшон, а Чимин расстегнул куртку.       Тэхён гнался за Чимином, который тоже закидал его снежками, пару раз повалял в снегу, но тот всегда изворачивался и снова убегал. В какой-то момент Тэхён крепко схватил его за руку и резко прижал к себе.       — Не беги туда, там обрыв, — остановил в нескольких десятках метров.       У обоих были красные щёки и сбившееся дыхание.       — Со мной ничего бы не случилось, даже если бы я туда упал, — мягко сказал Чимин, улыбаясь.       — А со мной бы случилось. И с Чонгуком тоже, как минимум — сердечный приступ, — серьёзно выразил Тэхён.       Чонгук слепил внушительную такую глыбу из снега, подкрался к Тэхёну со спины и обрушил на его голову. Абсолютно соглашаясь с его словами на счёт сердечного приступа. Как ни крути, каким бы сильным Чимин не являлся, никто не отнимет у них волнение за него и его жизнь.       Он сжал сына теперь со спины, на раскрасневшиеся щёки положил свои холодные ладони, пухлые губы стали ещё пухлее. Чимин стал напоминать рыбку.       — Рыбка хочет поплавать, — сказал Чонгук, подхватил сына за талию и упал с ним в снег.       Чимин и ахнуть не успел, как они упали, трепыхался в сильных руках как та самая рыбка, которая попала в сети. Тэхён шипел, отряхиваясь, огляделся и обнаружил, что над ними висит прекрасная заснеженная ветвь. Пока они там кувыркались, Тэхён полез на дерево, ничего не боясь, в том числе того, что у них обоих если что будет приступ, но ствол был внушительным, а на ветку он садиться не собирался, только дотянуться, повиснуть и тряхнуть.       Чимину в тот момент удалось сесть, выпросив у Чонгука пощады, удалось даже немного вытереться. Он успел и шапку снять, чтобы из неё снег вытряхнуть и поправить волосы, как Тэхён осуществил свой коварный план, и их обоих засыпало снова. Чимина так почти целиком, даже сидя.       — Пфф! — Он грозно уставился на Тэхёна, который спрыгнул вниз.       — Двоих одним ударом, — заявил тот, отряхивая ладони друг о друга.       Снега насыпало даже за шиворот, тем более с любовью Чонгука к майкам под куртку, аж холодными мурашками прошибло. Он подскочил в попытках отряхнуться. Пришлось куртку расстегнуть, на Чимина оглянулся.       — Он напрашивается, — сказал он, вытряхивая снег даже из уха. Кивком головы говоря Чимину, чтобы наступал с другой стороны, пока он сам надвигался на Тэхёна.       Чимин нацепил шапку обратно и решительно кивнул, вскакивая из снега, хорошо, что тот был такой лёгкий и рыхлый. Хорошо и для Тэхёна, которого повалили уже оба и закидывали с двух сторон. Тэхён здесь вырос, но никогда ещё ему не было тут так весело и жарко.       Чонгук ему на голову снега насыпал, под свитер, щёки растёр, удерживая руки одной своей, чтобы не вырвался. Под весёлый смех Чимина приговаривая, что хитрые купаются первыми. Если времяпрепровождение с семьёй подразумевало такие ощущения, то ему однозначно нравилось.       Когда они наконец набегались, истоптав и изваляв большую часть склона, то Тэхён предложил покататься на сциллах, а Чимин поддержал и добавил «наперегонки». Тэхён, конечно, забрался на мать, Чимин — на дочь, а перед Чонгуком стоял очень сложный выбор.       — Я быстрее буду, — фыркнул Тэхён, указывая, что побегут вниз, вон до того крайнего деревенского дома.       — Нет я, она моложе, — не сдавался Чимин, устроившись на широкой спине твари, как на шезлонге.       — Я лучше ей управляю, — парировал Тэхён.       Чонгук подошёл к Тэхёну и притянул его к себе за затылок, поцеловал в губы почти агрессивно.       — Я подожду тебя внизу, — горделиво сказал, в самые губы.       Чимину он задолжал одну такую прогулку, сцилле тоже. Резво подскочил к тем двоим и устроился позади сына, обхватил его за пояс одной рукой, а другой махнул Тэхёну, мол, буду ждать тебя сколько потребуется.       Тэхён стремительно облизнулся.       — Это я вас подожду, — самоуверенно заявил.       Досчитал до трёх — и обе сциллы сорвались с места, как лошади на скачках.       Сейчас Тэхён не управлял ими обеими, просто задал точку и условия, довольно жёсткие, но всё же. Самый вкусный демон достанется той, кто будет быстрее, а вторая останется без ужина до следующей вылазки. Чимин прижался к Чонгуку плотнее, скорость была такая, что он мог и улететь от ветра. И восторженно выкрикивал:       — Быстрее!       Чонгук сына держал стальной хваткой, даже зверь его не вырвал бы, не то что какой-то ветер. Сцилла под ними неслась с такой скоростью, что в какой-то момент показалось, будто она наступать не успевает.       Внизу Тэхён ждал их, прислонившись к чьему-то забору с таким видом, будто уже третий день их тут ждёт и вот-вот собирался идти домой один.       Старшая сцилла пришла немного позже, недовольно ворча.       Чимин спрыгнул вниз, заметил вокруг Тэхёна маленькие кусочки льда и от души расхохотался.       — Ах ты жулик!       — Никакого жульничества, — не собирался признаваться тот. — Я просто лучше знаю местные дороги.       Затем оттолкнулся от забора и приблизился к Чонгуку, вернул ему горячий поцелуй, а может, это была награда за победу.       — Надо их покормить, обеих, да и я уже есть хочу, — сказал после, обнимая его за талию.       Намджун с Чонгуком выбирались как-то и за демонами на прокорм тварям, у Чонгука ещё должны были оставаться запасы.       — Верь ему после, — отозвался Чонгук, обнимая Тэхёна в ответ. — Да, я тоже голодный. Я их покормлю, а для нас с Чимином разогреешь? — Он не спускал глаз с сына, будто тот мог под снег провалиться и исчезнуть.       — Конечно, — Тэхён снова его поцеловал, но уже в скулу, а потом потянул домой, держа и Чонгука за руку, и Чимина тоже, ухватив по пути.       Сциллы топали за ними, идти было недалеко.       — М-м, обожаю домашнюю еду! — Едва не подпрыгивал Чимин по дороге, как и правда маленький.       Чонгук отлаженным движением достал из внутреннего кармана две коробки с демонами. Парочка поджигателей скрасят им ужин, но не такое уж и лакомство, на самом деле. Он погладил молодую сциллу под мордой.       — Лучше, чем ничего, и даже вкусно, — подбодрил он её, затем и старшую. — Обещаю найти демонов померзопакостнее и повкусней.       Подкинул коробки в воздух, из которых тут же вырвались поджигатели с диким желанием спалить всё, до чего дотянутся. Не успели. Вмиг были сожраны. Чонгук по-отечески одобрительно хмыкнул. Собрал ловушки обратно и поспешил в дом, к семье.       — Я схожу майку сменить, ты сумел мою намочить насквозь, — отозвался он с порога.       Куртку там повесил и в спальню сразу пошёл, за чистым сменным комплектом одежды, пока те двое едой занимались.       — Не всё ж только мне в мокром ходить, — хмыкнул Тэхён, пока Чимин тоже переодевался в то, в чём изначально сюда пришёл.       Затем он крутился возле Тэхёна, как кот, выпрашивающий кусочек, не помогал ни разу, но настроение точно поддерживал одним своим присутствием. То ли поздний обед, то ли ранний ужин не обошёлся и без пива, в итоге перетёк в общие посиделки на большом диване.       Тэхён с Чонгуком там часто сидели вдвоём, в обнимку, как будто было мало места, а сейчас Чимин влез между ними, как там и был всегда.       Тэхёну казалось, что они все втроём обнимаются. Чимина невероятно сильно хотелось обнять и не отпускать никогда, страшно представить, даже к Чонгуку такого желания именно объятий не возникало.       Чонгук потянулся от того, как спина начинала затекать, посмотрел на Тэхёна, поверх головы Чимина.       — Кажется, пора разложить ему постель и устраиваться на ночь. — Он поцеловал сына в висок, словно всегда так делал по вечерам перед сном. — Может он и демон, отдохнуть не помешает.       — Да какой же он демон, он настоящее чудо, — вздохнул Тэхён с улыбкой.       — Давайте ещё немного так посидим? Куда торопиться, я спать пока не хочу, — пробурчал Чимин, поёрзав.       Прижался к плечу Тэхёна головой, в ответ на комплимент.       — А если вам двоим не терпится отправиться в постель, так и скажите, — и сам заулыбался.       Чонгук припомнил воспоминание с кошками и подавил смешок в кулаке. А вот за упоминание родительской постели Чимин получил щелбан.       — Не забывай о приличиях, — цыкнул Чонгук, вытянув ноги. До размеров Намджуна не дотягивал, конечно, но будто собирался.       — Ай! — Чимин потёр лоб и мило скуксился. — Зану-уда. — Но это всё, что Чонгуку в ответ прилетело, несмотря на то, что Чимин мог и похлеще.       — Чимин! — Тэхён обнял его крепче. — Ты правда хорошо живёшь? Там…       — Правда! — Серый демон мягко выдохнул, слегка повернув голову. — И ты правда ни в чём передо мной, перед Чонгуком и даже перед собой не виноват, — почти прошептал. — Так должно было случиться, иначе и быть не могло.       Тэхён зажмурился, тычась лбом в его плечо, впервые встречая существо, которое так тонко его чувствовало и разбиралось во всех его внутренних завихрениях по щелчку. Так отрадно, что оно приходилось ему ребёнком, так правильно.       Чонгук осторожно откинул голову на спинку дивана, стараясь не нарушить ничего своим присутствием или посторонним шумом.       Чимин заметил, что он ещё не допил свой стакан с пивом, и протянул руку.       — Дай-ка на секунду.       Чонгук отдал ему свой стакан, попутно отметив, что стойкость к алкоголю у него не так уж плоха.       Демон сделал вид, что отпил из него, и вернул обратно — уже ежевичным.       Даже Тэхён ощутил этот запах, приподняв голову.       Чонгук аж засветился, благодарно кивнул и сделал такой глоток, что выпил сразу половину из того, что было. Сладковатая прогорклость прокатилась по языку и попала в горло, искатель сглотнул и выглядел при этом не как отец семейства, а получивший подарок юнец.       — Всегда пожалуйста, — заулыбался Чимин.       И Тэхён за ним следом.       Когда наконец пришло время ложиться, отпускать его всё ещё не хотелось, но спать с взрослым сыном, даже таким чудесным, в одной постели — это нечто за гранью, так что хорошо, что в доме было две спальни.       Чимина положили отдельно, выдав мягкую тёплую пижаму, на всякий случай, хотя сегодня в доме было теплее, чем обычно, но за окнами снова начиналась метель.       Тэхён прижимался к Чонгуку без сыновьей «прослойки» уже в их кровати.       — Я так тебя люблю! — Он не помнил, когда говорил это в последний раз, но, как и всегда — это чувство сейчас перекрывало все остальные.       Чонгук его обнял покрепче и ответил поцелуем в губы.       — Я чувствую себя счастливым благодаря вам обоим.— Он убрал пару прядей с его лица, мешавших смотреть в глаза. — Спасибо за нашего сына, он… такой родной.       — Я хотел сказать тоже самое, — выдохнул Тэхён и снова улыбнулся. Кажется, сегодня был самый улыбчивый день в его жизни.       Чонгук потянулся за вторым поцелуем, поглаживая его по щеке.       — А теперь про твой сон. — Напомнил, на подушку откинулся, но глаз не отвёл. — Что это было?       — Не знаю, может просто глупое желание подарить тебе ещё ребёнка, а может она тоже нас так «предупредила», что появится.       — Предупредила, — Чонгук слово вслух сказал, сам расслышал, сам задумался. Опомнился вдруг и Тэхёна по носу щёлкнул.       — Эй, такое желание не может быть глупым. Даже не думай так. Какая она была?       — Курносая, — проговорил Тэхён, потираясь носом о его плечо. — Глаза твои, хвостики смешные…       Чонгук заулыбался. Представил себя маленького со смешными хвостиками. Ну не знал он детей никаких маленьких, вернее видел, конечно, да не присматривался. И пусть она будет лучше курносой, с родинкой на самом кончике.       — Может, ты просто скучал по Чимину, — предположил. — Мы ведь не видели его маленьким, детства у него тоже не было. Иногда я думаю, что было бы, расти мы его сами, ну, если бы он был обычным и рос, как положено по времени.       — Я тоже об этом думал, как и о том, как бы мы жили, если бы нам не приходилось от кого-то прятаться. — Тэхён погладил его по груди ладонью. — Хорошо, что мы ему всё-таки нужны…       — Хорошо, — согласился Чонгук. — Так бы и жили, наверно. С небольшой бытовой разницей, но вместе.       Он положил руку поверх его и сжал.       — Не знаю, что нас ждёт дальше, но хорошо, что ты со мной. Давай спать?       — Давай. — Тэхён дотянулся до его губ, поцеловал очень нежно, желая так спокойной ночи, и снова устроился на своём месте.       Чонгук ещё долго смотрел в окно, слушал, как Тэхён дышит во сне. Невозможность спать вне дома всё ещё присутствовала, но он научился спать по несколько часов, иначе бы точно не смог, даже искателям нужен сон и здоровый отдых.       Его всё-таки сморило, прикрыло глаза и оторвало от реальности.       Чонгук зевнул и заснул так крепко, как ещё ни разу после переезда. ******************************       Юнги надел тапочки с задниками и завязал пояс на ханбоке. Он у него был домашний, укороченный вариант.       Из комнаты он просто исчез, не дав Хосоку проснуться от своих движений, оказался в комнате внука и шагнул на первую ступень. Он предвкушал свой выход давно, пусть не тот самый, но за много лет белый демон впервые покидал Кокон. Прошёл по ступеням, спустился прямиком во двор великана.       Белый снег лежал здесь, сциллы почуяв его, поджали хвосты и не шелохнулись. Юнги остановился, дав мгновению пройти сквозь него и запечатлеть его такого, оставить свой след, который растает на рассвете.       Он шагнул вперёд и очутился в спальне своей самой большой головной боли. Чонгук с Тэхёном спали крепко, сплетясь телами, Юнги потёр переносицу. Как его угораздило оказаться в самом центре драмы с невозможностью быстро избавиться от мешающих элементов?       Мальчишка спал и лежал перед ним такой беспомощный, одного взмаха ресниц хватило бы, чтобы свернуть ему шею и спокойно вернуться домой, пока Хосок не проснулся. Да, он ему точно не простит, да и Чимина это вряд ли обрадует. А вот с Чонгуком нужно было что-то делать. И срочно.       — Закрой дверь, — сказал Юнги внуку, на которого ему не нужно было смотреть, чтобы знать присутствие.       Возможно, пришло время показать ему и эту сторону силы.       Дверь закрылась без звука, Чимин остался внутри, двигался он тоже бесшумно, в полумраке комнаты почти и невидимый, как призрак.       Он встал рядом с Юнги и тоже посмотрел на спящих. Белый демон должен был ощутить, как внутри Чимина что-то распустилось на благодатной почве привязанности. Не слишком тяжёлой, не мешающей, но уже неискоренимой.       Юнги беззвучно фыркнул. Он так губы поджимал, когда в принесённых продуктах находил несвежее. Но это был его внук и его выбор.       Стены покрылись льдом, толстой коркой, дверь под слоем изморози стала неразличимой. Из его рукавов вылетели ледяные бабочки и осели на стенах, на оконных рамах, на потолке. При малейшей угрозе демону помешать, они пройдут сквозь любое препятствие на своём пути и не оставят шансов ничему живому. Юнги устал быть гуманистом ко всем вокруг. Он внука вырастил, хватит с него.       Тэхёна тоже сковало льдом, сплело изморозью и унесло к дальней стене. Чонгука он перевернул на кровати на спину и вытащил из левого рукава мыльный пузырь. Тот повис в воздухе напротив него, на ладонь прилетела одна из бабочек. Юнги раскрошил её бледными ладонями, бросил в пузырь, который начал расти и стал размером с обычный кожаный мяч.       — Баланс жизни, Чимин, — сказал Юнги. — Ты знаешь о нём и его законах. Мы чтим его и не должны забывать о его значимости для всего живого. Ты рассматривал его только для отдельных масс или всех в общем. В рамках для одного существа, будь то человек или демон, его законы тоньше и строже.       Пузырь распался на маленькие полупрозрачные кусочки, те разноцветно поблёскивали, выстроившись в ряд.       — Любое вмешательство должно быть оправдано, но даже так у всего есть последствия. Ты учил эти законы, теперь проходишь, как восстанавливать.       Чонгук нахмурился во сне, к нему на лоб прилетела бабочка и тонкими крылышками накрыла его. Весь алкоголь из его организма выветрился. Кусочки в воздухе зашевелились и один за другим направились к искателю. Чимин увидел его сознание, такое же полупрозрачное, с множеством связей, таких полупрозрачных кусочков и отдельных тёмных пятен.       Юнги по одному вкладывал в его сознание кусочек за кусочком, скрупулёзно и терпеливо. Каждый помещённый на место тут же обрастал связями и соединялся с остальными, вспыхивал ярче и возвращался в прежний вид.       — Я забрал часть его воспоминаний, просто возвратив их на место, баланс не восстановить. Его новая личность начала вытеснять старую, обретать свое «я» и свою жизнь. Просто вернуть их на место — бессмысленное страдание перед смертью. Он может умереть, но не от моего вмешательства. — Когда все куски встали на место, обросли связями и соединились между собой и другими частями его сознания, Юнги склонил голову набок. — Вернув старую личность, нельзя оставлять всё как есть, нужно исправить некоторые последствия, что-то вернуть как было.       С этими словами, словно лезвие коньков затачивал, он провёл пальцами по линии связи Чонгука с девочками, истончая её до того состояния, в котором она была, когда Чонгук впервые пошёл за Тэхёном.       — Здесь его привязанность к тому, кто дал тебе жизнь, — Юнги указал на плотную крепкую линию. — Рядом — привязанность к нему же, его нынешнего.       Там действительно была линия потоньше и послабее. Не касаясь, демон сплёл их вместе. Линия покрепче, оплетённая той, что потоньше, ярко вспыхнула и они стали одним целым.       Бабочка на лбу Чонгука пошевелила усиками.       — Здесь ты видишь и связь с тобой, но мне с ней нечего делать, он не знал о тебе тогда. И сам должен соединить её в своём сознании. Дать ей окрепнуть или исчезнуть.       — Я понял.       Чимин не вмешивался, стоя с прямой спиной, не сводя взгляда с происходящего и меняющегося.       — Смотри, какая ещё!       Уголки его губ дёрнулись, а взгляд был направлен на Юнги, а не на ту нить, которая значила для Чонгука привязанность к белому.       — Я хорошо преуспел в попытках её уничтожить без вмешательства, — тот ухмыльнулся.       Он сжал руку в кулак, и сознание Чонгука закрылось, тёмные участки в нём так и остались тёмными.       — Не сообщай ему, — добавил Юнги. — Сам поймёт.       Он развернулся к внуку и заново его рассматривал, будто только что с ним познакомился.       — Хороший мост, — похвалил. — Я быстро дошёл.       — Следующий будет ещё лучше! — Кивнул Чимин, не уточняя, что дело вовсе не в прочности, размерах или длине, а в том, куда он приведёт. — Я скоро приду домой. Побуду ещё немного здесь.       Только дед понимал, что «скоро» не значит через десяток лет, хотя по демонским меркам и это пустяк.       Юнги заложил руки за спину в привычном жесте и покачал головой на манер кого-то очень старого.       — Сохрани отца. — Он замолчал, сделал паузу в секунду и добавил: — Он нужен живым и в своём уме.       Бабочки замахали крылышками, создавая громкий шелест в комнате, одновременно сложили их и вернулись к демону в рукава. Тэхёна тоже в кровать вернули, изморозь на стенах пропала.       — Хорошо, Юнги. — Чимин скорее поклонился, чем кивнул, а когда остался один, легонько дунул, наполняя комнату лёгким дымком, стирающим следы белого демона.       Тэхён мог и не почувствовать, а вот если придёт какой-нибудь Сокджин, от вопросов потом не отделаешься.