Баланс

      Чимин давно не посещал поместье своего деда, да было бы странно туда приходить, когда там никого нет, Юнги с Хосоком опять куда-то уехали, как всегда, не сказали, когда вернутся, но Чимин знал, что точно вернутся, по одному из новых крепких мостов, полные впечатлений и усталости, они всегда возвращались сюда, в свой дом, который не менялся с годами. Он был очень благодарен за то, что они решили остаться здесь жить. — Ева, я знаю, что ты здесь, можешь выходить, — проворчал он, двигаясь к саду, куда его вело чутьё и весьма чёткий запах младшей сестры. Из-за толстого ствола вечноцветущей груши высунулась аккуратная черноволосая голова, милое личико капризно скуксилось. — Так нечестно! Ты всегда меня быстро находишь, даже Тигр не может меня так быстро найти. — Ты сама предложила поиграть в прятки, — улыбнулся Чимин, подхватывая сестру на руки. — Стоит выбирать такие места, где я не знаю каждый уголок, как свои пять пальцев. Девочка зацепилась за его плечо. — Ты знаешь каждый уголок в этом городе, я больше не буду играть с тобой в прятки, буду просить Ни Ни или Али поискать меня. Или папу с мамой. Когда они вернутся? — Очень скоро, — кивнул Чимин. — Сегодня или завтра. Подожди ещё немного, они точно привезут тебе что-нибудь необычное. Чонгук тоже часто покидал Кокон, Чимину вечно что-то было нужно, он гонял его без устали по миру, Тэхёна, впрочем, тоже, часто они вообще уходили вместе и возвращались тоже вместе, они всегда возвращались, как и старшие. — Пойдём пока к девочкам, наверняка нас там очень вкусно накормят, — Чимин вынес сестру из поместья, пока она не нашла там для себя какую-нибудь игрушку среди вещей белого прадеда, прошёл с ней на руках в их сектор, там отпустил, потому что неугомонная сестра рвалась ходить сама, точнее — бегать. Жители Кольца улыбались ей и Чимину, люди знали, кто он такой, они уважали его и не удивлялись, что правитель выглядит как человек и живёт жизнью почти обычной, человеческой. Ева вообще была самым обычным ребёнком, росла в привычном людям ритме, познавала мир постепенно и отличалась вполне себе детским любопытством и неуёмностью, несмотря на подчас слишком разумные речи и суждения. В папу пошла интеллектом. — Ни Ни, он опять меня нашёл! — пожаловалась Ева, забегая в салон и запрыгнула на самый высокий стул, болтая ногами. — Я надеюсь, мы не отвлекаем вас от работы? — Чимин зашел следом, поцеловал сначала сирену в щёку, а потом и возлюбленную, уже в губы, оглядевшись, что сейчас здесь не было клиентов. — Мы зашли в цветочную лавку, я у входа поставил рассаду, которую вы просили. Нужно ещё что-нибудь принести из продуктов? Хвостики Евы растрепались от беготни, она стащила с них ленты и заискивающе посмотрела на сирену своими яркими глазками. — Можешь причесать меня? Чимин не отходил от мелиады, словно в очередной раз приклеился к ней, обнимая. — Ты сама можешь причесаться, сестрёнка, куда ты дела расческу, которую привёз папа? — Она дома, — заявила девочка. — Не буду же я носить её с собой? Она слишком дорогая! Папа будет ругаться, если я её потеряю. Туман припрыгал к ней по столу, она тут же подставила ему руку с одной из лент, крохотные лапки стали её распутывать. — Мне нужен инжир для соуса, — отозвалась сирена, взявшись распрямлять волосы Евы. Достала из ящика рабочего стола заготовленную для таких случаев расчёску. — Всех на ужин ждать? Мелиада привычным движением отвела отросшие пряди Чимина от глаз и потянула за них. — Возможно, сегодня вернутся родители, — тот широко заулыбался. — Я быстро сбегаю и принесу инжир. Однако, отходить от мелиады он не спешил. — Опять слишком быстро её находишь, — догадалась она, видя недовольную девочку. Сирена аккуратно расчесала её чёрные волосы и разделила на ровный пробор. — Может посыпать её невидимым порошком? — очень громко сказала она, от чего круглые глазки Евы загорелись азартным огнём. — Но мой брат слишком сильный, он всё равно меня найдёт, — недовольно выдала она. — Кажется, тут нужен твой дедушка, — сирена с ловкостью собрала её волосы в хвостики. — Он скоро вернётся, — она предупреждала Чимина, почти обещала, что ну в следующий раз-то она точно не будет лёгкой добычей. Всё одновременно вздохнули и рассмеялись. С Юнги в их большом семействе точно кроме внуков никто не мог совладать, ну, кроме Хосока, конечно. Те двое ударились в свои путешествия, обрели друг друга заново. Живя с Хосоком Юнги не обрёл человечность или присущие им черты, не стал мягче. Только понял, что, если любишь кого-то по-настоящему сильно, не можешь ставить перед выбором его и ждать, что он всегда должен выбирать в ущерб себе. Нечестно. Юнги смотрел на свою грушу, цвет которой за всё время существования не изменился. Её лепестки всё также опадали, а на их месте вырастали новые, груша только цвела, не плодоносила. В один день её цветки опали разом, ветки потяжелели от маленьких зелёных плодов. Грушевый цвет их отношений с Хосоком был не самым лёгким, но красивым, пришло время дать плодам взрасти. Он согласился на ужин с остальными единожды, не стал отрывать Хосока от семьи, в которой тот нуждался не меньше, чем они в нём. Согласился однажды и захаживал в последующие разы редко, но Хосока отправлял чаще. Чаще считался с человеческой его половиной. Маленькая Ева не вызывала в нём столько, как Чимин, но он её по-своему принял, по-своему любил. А маленькая хулиганка души не чаяла в обоих, облюбовав объятия Хосока, как само собой разумеющееся. Забиралась к нему на руки и рассказывала о своих приключениях, спрашивала, где он был и неизменно выпрашивала себе новые подарки из их с Юнги путешествий. Белому демону доставалось хлопот больше: в его вещах она находила, что ей по душе, сразу с рождения считая, что раз дед её, то и его вещи её. Надевала его белые сапоги и ходила, пока не падала и не теряла их, каждый в разном углу. Пришлось учить её кататься на коньках, иначе решит и их присвоить, расшибёт ещё что-нибудь. Юнги вдруг тоже стал частью обычной семьи, где не успел учить Чимина обычным вещам тривиальными способами, но попал к Еве. И не отвертелся. Единственно к мелиаде присматривался внимательнее остальных, словно только она представляла для белого демона интерес. И тут понятно почему. Любимый внук выбрал, и Юнги с его выбором, как всегда, считался. Сумел сойтись с ней в расположении к миру растений и деревьев, на том и остановился. В конце концов внук по стопам деда пошёл — выбрал кого-то намного ниже себя в иерархии. Юнги частенько стоял под грушей, наслаждаясь тишиной, пока Хосок не вернётся с одного из общих семейных ужинов. Каждая большая семья делится на свои маленькие. Так всегда было, так стало и с ними. С каждым из них. Время не вылечило Тэхёна, его вылечили люди. Чимин настоял, чтобы дедушки познакомились с новой внучкой, Чимин и отвечал за то, чтобы это знакомство тогда прошло без напряжения. Тэхён по-прежнему недолюбливал и боялся бабочек, но смирился с тем, что они есть. Пока они не сковывали его, не пытались убить или причинить вред, с ними можно было смириться. Маленькая Ева примирила всех, так часто бывает, когда ради ребёнка семья забывает о прошлых недомолвках, обсуждать тут было нечего, Хосок был просто благодарен тому, что может сидеть с Тэхёном за одним столом и общаться с внучкой без преград. Его грела мысль о том, что Тэхён в порядке, он всё-таки нашел в этом мире спокойствие и защищённость. И, кажется, только недавно он сам стал жить по-настоящему, так, как всегда, хотел, женатый, но свободный, как никогда раньше. Когда-то он говорил, что кроме Юнги для него в этом мире никто больше не важен, по сути — это не изменилось, после свадьбы наоборот — усилилось, весь большой мир, интересный и многообразный был для Хосока лишь «бэкграундом» к самому Юнги, декорациями, в которых он любил его. Стоит ли говорить, что и Чимина, и теперь Еву, Хосок любил, как их общих с Юнги внуков? Да и его свобода заключалась в том числе в свободе Юнги, в свободе его передвижения и поступков. Он разделял её с ним и дышал ею, он чувствовал её, как свою собственную. И делился с ним своей, ведь там, где их никто не знал, они были обычной женатой парой, без привязки к иерархии, верхушке, диктующей свои правила, и к прошлым событиям. Там, в этих путешествиях, Хосок глубоко ценил ещё одну простую вещь — все их занятия теперь были общими. Общий каток, общий театр, общее наслаждение окружающим миром. Он мог не просить Юнги взять его с собой, он сам предлагал ему занятия и места для них, в этом тоже была очень большая его свобода. Смешно теперь было подумать, что когда-то он всерьёз хотел избавиться от человеческой составляющей, ведь Юнги принимал обе его части, даже если одна из них значительно перевешивала другую. Кроме белого демона никто не мог бы принять Хосока. Никому другому на руку не легла бы его зелёная нить. Ничья больше не обвилась бы вокруг его собственного запястья без всяких церемоний. Когда-то Юнги влюбился в улыбку Хосока, как обычный человек, а не один из сильнейших демонов в мире. Хосок же влюбился во взгляд, направленный на себя. И в то, что он видел в глазах Юнги, стоило ему лишь улыбнуться. Со временем это чувство подверглось испытаниям на прочность, оно почти провалило его и оборвалось, но, как и свадебные нити на их руках, правильного, нужного цвета, порвать его оказалось невозможно. К счастью. Если однажды наступит такой момент, и Юнги хоть немного засомневается в искренности чувств Хосока, тот не попросит его обернуться назад, не попросит даже поднять свою руку и посмотреть на неё, он прижмёт его носом к местечку за своим ухом, татуировка давно потеряла свой запах, но не цвет или смысл. Едва скрипнула входная дверь — Ева тут же спрыгнула на пол, не доев свою порцию и не слушая ворчание старшего брата, родителей она тоже узнавала по шагам. — Папа! — на шею Чонгука она буквально взлетела, хорошо, что он успел наклониться к ней. — Как всегда, к папе — первому, — усмехнулся Тэхён, заходя следом и обнял уже их обоих, долгим поцелуем прижался к щеке девочки. — Как вы тут? — Чимин снова нашёл меня очень быстро! — у ребёнка осталось ещё кому жаловаться. — Даже в поместье дедушки! — Он в этом поместье знает всё лучше всех, — Чонгук крепко обнял дочь и зарылся в её райский запах. Сердце так сильно ударилось о грудную клетку, что он даже услышал этот стук. — В следующий раз заберу тебя с собой в своём кармане, тогда точно не найдёт. Он поприветствовал сына полу-объятием одной рукой, потому что Ева отказывалась отпускать его шею, прошёл на диван и усадил дочь к себе на колени. — Больше никаких новостей? Только прятки целыми днями? — не переставал он улыбаться. Тэхён занёс в дом всё, что они принесли с собой для девочек, там и за сутки не разберёшься. Поцеловал и сына, и сидящих рядом с ним, улыбнулся всем и сразу, а потом упал рядом с Чонгуком и дочерью. — Я сплела тебе вот это, — девочка залезла ручкой в карман своего платья и вытащила оттуда цветной шнурок с переливающимися нитями. — Ты правда возьмешь меня с собой в следующий раз? А ты покатаешь меня на сциллах? Я хочу в горы к дяде Намджуну! А ты мне что-нибудь привёз? Великана с его пассией она, конечно, тоже уже знала, те наведывались к ним в гости, даже думали перебраться поближе, а то в этом городе, (какой кошмар!) ни одного приличного монастыря. — Вся в меня, — хохотнул Тэхён, прижимаясь к свободному плечу Чонгука. — В тебя, — счастливо согласился тот. Придержал дочь рукой, а второй в карман залез свой бездонный. Достал из него шкатулку из абрикосового дерева и отдал в маленькие ручки. Девочка распахнула крышку и нашла ожерелье на свою шею из небольших идеально круглых жемчужин. — Папина жемчужина, — гордо сказал, всем сообщил. — Он сам собирал, сам делал, — покивал Тэхён, упиваясь этой гордостью вместе с ним. — Спасибо, папа! — Ева тут же примерила ожерелье, позволив ему застегнуть. — А теперь я спрячусь, а ты меня найди! — неугомонная спрыгнула на пол и умчалась куда-то вглубь дома, хорошо, что не на улицу, а то Чимин тут же вскочил со своего места. — Никакого покоя с ней, — и со вздохом под всеобщий смех опустился обратно. — Посиди, дай ей время очень хорошо спрятаться, — Тэхён положил руку на колено мужа. — Иначе мы все по очереди будем её искать весь вечер. — Пусть тигр первый ищет, — тот откинулся на спинку, Тэхёна рукой приобнял. — Как дела в городе? — у Чимина спросил. — Великолепно, — нескромно ответил демон, передавая ему пиво. — А вы мне что-нибудь привезли? Ну, хотя бы новости, подарков не прошу, я же взрослый. Все снова хохотнули, особенно Тэхён. — Город Древних пуст. Совершенно точно, — отчитался он, глотнув из бутылки Чонгука. — Прекрасные новости, — демон почти что оскалился. — Значит, скоро рухнет. — Последних выживших найти будет просто, плохо, что без жертв не обойдётся, — Чонгук тоже сделал глоток. — Что подарить сыну, который сам всё может достать? Разве что второго тигра, чтобы Ева уставала быстрее, — он передал бутылку Тэхёну, достал и для Чимина абрикосовую шкатулку из кармана, сверкнув на запястье подарком дочери. В шкатулке оказался кулон в виде прозрачной сферы, в которой не переставая клубился сизый дым, под определённым углом на сферу попадал свет и тогда в ней виднелись преломлённые тонкие цветные лучи. — Он принадлежал моей матери, теперь он твой. — О, — Чимин округлил глаза и рот, метнулся к нему и тоже повис на шее, как маленький. — Ты самый лучший папа в мире! — смеялся заразительно и немного дразняще. — Ты почти только что раздавил свою мать! — Тэхён от души треснул этого увальня по заднице, Чимин, как всегда, влез между ними. — Бессовестный, как тебя только девочки наши терпят? — Только потому, что ты моя мать, ты всё ещё жив, — Чимин сверкнул на него глазами через плечо с широкой улыбкой. — Действительно, — Тэхён закатил глаза, но всё-таки слегка подвинулся. Девочки гремели посудой на кухне. Сирена доставала рёбрышки из духовки, мелиаде пришлось залезть на стремянку, чтобы достать тарелки с верхнего шкафа. Стремянка кочевала по дому, принесённая из салона, тут она точно не знала покоя. То маски новые вешались, то перевешивались, то пучки травы сушились или что другое. Весь чулан заставила своими засушенными непонятностями. — Мне сегодня кто-нибудь поможет? — крикнула сирена в гостиную, удобно там расположившемуся семейству. — Иначе ваша доля останется на кухне! Чонгук встрепенулся, будучи против, что его порция может до него не дойти. — Чимин, — кивнул он. Что-то слишком окрылённый тем, что может послать сына по делу. Серый демон вскочил с дивана, едва на нём устроившись и помчался на кухню, помогать. — У меня всего две руки, но вы же знаете, я могу унести всё и даже больше за один раз. — Потом всё равно вернись, — мелиада залезла на стремянку снова, в поисках запрятанной настойки. Сливово-ежевичная. Для особых случаев. — Не могу достать коробку с пиалами для настойки. — Дай, помогу, — Чимин забрался за ней следом, стремянка под ним слегка скрипнула, хотя он не был таким уж и тяжелым. — Вот эту? — он вытащил коробку, прижимаясь к девушке грудью. — Да, и банку с сушеными корками граната, а ещё банку с корками красного апельсина, — она показала пальцем в дальний угол шкафа, другой погладив по руке. Чимин достал нужные, они проплыли по воздуху на стол. — Ещё что-нибудь? — Меня, — само собой разумеющееся сказала мелиада. Прядь за ухо заправила, теперь уже очень длинных волос. Чимин ловко подхватил её за талию одной рукой и плавно спустился вниз, но там её ноги не коснулись пола, пока он не поцеловал её несколько раз, никого не стесняясь. Она всучила ему большой чайник, забрала полотенце, и все наконец прошли в гостиную, к неизменному дивану. Настойка отправилась пока в сумку с лунными камнями. Мелиада заварила гранатовые и апельсиновые корки, дала настояться и этой водой заварила цветочный чай. Густой тёплый аромат поплыл по комнате, окутывая всех. Чонгук вздохнул и удивлённо вскинул голову. — Никогда не встречал такой, — сказал он, удерживая тарелку со своей порцией в руках. — Конечно, не встречал, — сказала сирена, её овощная тарелка напоминала корзинку с рынка. — Мы таким чаем Тэхёна отпаивали, когда он отекал и мучился с давлением во время беременности, только холодным, потому и запаха не было. А небеременные его редко пьют, по незнанию, что он снимает все усталости и напряжение в теле. Чонгук хмыкнул. Ему такой чай точно сегодня не нужен, для Тэхёна он всегда бодр и полон сил. Он к нему наклонился это на ухо шепнуть. На что сирена, сидящая от его супруга по другую сторону, фыркнула и закинула ножку на Тэхёна, продолжая жевать свой салат. — Мы выращиваем этот чай не для тебя, — пропела она. — Я добавила в него немного свежей мелиссы, — отозвалась мелиада. — Перед настойкой вам нужны силы, иначе она вас тут же свалит. Продержитесь уж до конца, чтобы самим уйти по домам. Сирена на это хихикнула, покачивая ножкой. — Интересные воспоминания, — улыбнулся Тэхён над своей чашкой. Прислушался к рычанию тигра из комнаты и недовольному голоску дочери. Подарил Чонгуку хитрый взгляд и сделал внушительный глоток. — Им тут идти недалеко, — Чимин давно поставил рядом с креслом мелиады в этой гостиной ещё одно, постоянно сидел с ней. — Если они слишком сильно упьются, мы просто откроем окна и придадим немного ускорения, долетят. — Вот и рожай после этого детей, — Тэхён закатил глаза, но всё ещё улыбался. — В смысле, всяких демонов… — То, что я скажу, придаст ускорения тебе, — она отставила пустую тарелку и взялась за свою чашку с чаем. — Будет не до них, и они пьяные останутся тут. Сирена захихикала ещё больше. — Положим их в подвале, — невозмутимо сказал Чимин. — А Еву в её комнате. Конечно, даже в доме Чимина была отдельная комната для сестры, родителям и своего дома хватало, со временем он разросся. Чонгук засопел. — Вот действительно, рожай, воспитывай, — поближе к Тэхёну подобрался. Свою тарелку отложил. — А они тебя в подвале кладут. — Ты храпишь, когда пьян, — захохотала сирена. — Мы из подвала тебя будем слышать. Ещё прошлый раз не забыли, когда мы так и уснули все тут после острой настойки, а проснулись от твоего храпа! Тэхён взял его за руку, ножка сирены ему совсем не мешала. — Не волнуйся, мне ты спать никогда не мешал. Чонгук с победной улыбкой обнял его за плечи, а мелиада закатила глаза. — А мне вы все будете мешать. Или я поселюсь в подвале. Она достала бутыль с настойкой и налила всем в пиалу, кроме себя. Себе она налила еще чаю. — Возможно, Чимин отключит тебе все внешние звуки, за пределами подвала, — продолжала посмеиваться сирена. Что её так веселило — не понятно. — Я могу отключить внешние звуки где угодно, вовсе не обязательно лезть в подвал! — сказал Чимин. Тэхён прижался к Чонгуку плотнее и тоже шепнул на ухо: — Эй, искатель, ты не потерял свою любимую дочь? — Она подползла к нам за диван, — также шепнул он. У Чонгука с дочерью была крепкая связь, а сейчас он чувствовал, как малышка спряталась, чтобы выждать момент и выскочить к ним. — Сделай вид, что испугался, — напомнил супругу. Мелиада на этих двоих смеющихся шикнула. — Ещё немного и оставшиеся месяцы я соберусь провести в лесу или в домике у озера. Без лишнего шума. Сирена надулась. — Ты не можешь с нами так поступить. Мы так возились с Тэхёном, когда он перекатывался с Евой. А ты будешь как воздушный шарик. Милый воздушный шарик, ругающийся на всех! Чонгук отвлёкся от основной части своей семьи на слова сирены. Непонимающе посмотрел на нее, потом на мелиаду. Ни Ни с шумом выдохнула. — Я беременна, — она развела руками. — Бум! — Ева нашла идеальное время выскочить из-за дивана, только все не очень отреагировали — застыли вместо того, чтобы испугаться. — Ни Ни, — Чимин вскочил первым. Правда тут же рухнул обратно, притягивая её руку к себе, пересчитывая её аккуратные пальцы и вглядываясь в лицо. Гораздо глубже вглядываясь и трепеща внутри себя бабочкой от этих новостей. — Серьёзно? — Тэхён опомнился вторым, перехватывая дочь и усаживая на колени. — Прости, счастье моё, мы немного увлеклись беседой. Чонгук, ты станешь дедом! Мелиада к Чимину перетекла, перебросила волосы на спину, чтобы не мешали и голову у него на плече устроила. — Домик, — сказала она. — У озера. И много шоколада. — Я стану кем? — Чонгук бессознательно приобнял и дочь. — Я стану? Сирена ещё громче захихикала. — А я стану тётей, — сообщила наконец-то. — Мы с Евой будем главными тётями! — В лесу, у озера, — подтвердил Чимин, всё ещё вздрагивая, но чётко держа мелиаду. Нужно было срочно искать нужные нити, он не позволил бы этому ребёнку родиться вне брака. Жаль сестра-ведьма ещё так мала, не сплетёт. — Я готов сам делать этот шоколад для тебя… — Мы тоже так же сладенько со стороны выглядим? — громко шепнул Тэхён Чонгуку. И рассмеялся от восторга. — Много шоколада, — мелиада устроила свою руку у Чимина на шее. — Кислого. Очень много кислого шоколада. Чимин уверенно кивнул ей и прижался лбом к виску, совершенно невероятно улыбаясь при этом. — Может мы не настолько, — Чонгук поправил платье дочери и на Тэхёна взглянул. — А я думал, моя новость будет самая главная сегодня. А теперь я стану дедушкой. А Чимин отцом. Мне надо выпить. Он потянулся к своей пиале подрагивающей рукой. Тэхён поцеловал дочь и поднялся с места, посадил её на диван поближе к сирене, взял свою пиалу и поднял её весьма отточенным движением, будто всю жизнь готовился к этому тосту, репетировал. — Хочу выпить за всех присутствующих. За каждого из вас. За детей, за родителей и друзей. За ваше счастье, из которого состоит и моё личное, — когда содержимое пиалы оказалось внутри, он порывисто вытер рот тыльной стороной ладони. Подошёл сначала к Чимину с мелиадой и поцеловал обоих, что-то шепнул им тоже, развернулся к супругу. — Чонгук, а какая у тебя новость? Мелиада подёргала Чимина за серые пряди. — Хочу печёное яблоко. Так сильно хочу. — Я сбегаю, — тут же кивнул демон, правда остался на месте. Чонгук осушил свою пиалу и хлопнул ей по столу. — Я хочу восстановить орден искателей, — одним махом сказал. — Да что ж вы сегодня со мной делаете? — Чимин обернулся к нему с улыбкой, заодно и вытащил откуда-то из воздуха яблоко для мелиады, настоящее и ещё теплое. Мелькнули только такие же пальцы, как у него, больше ничего. Тэхён мотнул головой, настойка что ли такая крепкая. Он плюхнулся обратно на диван, перед этим подкинув дочь, от чего та восторженно засмеялась. И просила ещё, но Тэхён пообещал, что немного позже. — Как долго ты с этим тянул, чтобы мне не рассказать заранее? Наверное, как и Ни Ни? — заулыбался, вновь усадив девочку на себя. Мелиада улыбнулась этим пальцам, потом Чимину. Вгрызлась в сладкое яблоко с такой кровожадностью. — Я хотела окончательно убедиться, — отозвалась она, хрустя яблоком. Сирена пощекотала Еву по бокам и зашептала ей на ушко свой план покататься на тигре перед сном. Девочка активно закивала, к вечеру вся её неуёмность только усиливалась, только старший брат и мог её усыпить, когда нужно. — Я не долго об этом думал, да и желание быть рядом с семьёй пересилило. Как оказалось, вовремя, — Чонгук обвёл всех взглядом, Тэхёна за руку взял. — Хочу растить Еву и видеть каждый её шаг, теперь и внучку хочу видеть каждый день. — Кто тебе сказал, что у тебя будет внучка? — тот переплел их пальцы. — Или ты обрёл себе демоническое зрение и тоже не сказал? — ворчал он не менее мило, сам как дед. — Я помогу с орденом, пап, — заметил Чимин, только мелиада и знала, что при этом он не разорвётся. Чонгук наклонился к супругу за поцелуем. — Я уверен, что у нас будет внучка. Поверить не могу, что стану дедушкой, — он заулыбался, ещё приходя в себя. — Здесь ты тоже понадобишься, Чимин, но спасибо, я буду рад твоей помощи. — Очень понадобишься, — мелиада осела у него в руках, поникла как подзавявший цветок. — Не знаю кто будет, но он выпивает все мои силы. Чимин укачивал её в руках, словно она сама ребёнок. — Ещё что-нибудь принести? Может ещё чаю? Может в постель? Или в мягкую траву? — затараторил он. — Посиди так. От твоего присутствия легче, а съела я сегодня так много, что лопну, — мелиада из разговора выпала частично, убаюканная тёплыми объятиями. — Я удержу, не лопнешь, — Чимин снова прижался к её виску, его руки приятно потеплели, стали мягче, словно облака вокруг неё. Но держали безусловно крепко. — Я всегда готов помогать тебе, во всём, — Тэхён прижался к плечу Чонгука головой. Он, конечно, не был так силён, как их демонический сын, но прикладывать к делу все силы — это у них точно было семейное. — А то гляди развалишься, песок с тебя посыплется, — и дразнить любовно — тоже. — Так и вижу, как ты будешь меня отвлекать от серьёзной работы. Или следить, чтобы я не сильно раздевался на тренировках, — Чонгук подарил его волосам короткий поцелуй и смешок за ним. — Мы с Евой тоже хотим участвовать и помогать! — сирена замахала руками. — Без нас вы не справитесь. — Ты вообще не будешь раздеваться на тренировках, — заявил Тэхён. — Девочек с собой берём! — Я не могу купаться в одежде, — хохотнул Чонгук. — И не разрешу вам приходить на тренировки. — Тэхёна заграбастал в объятия, крепко так, привычно. — Мы с тобой отдельно будем купаться, без одежды. Сирена прикрыла Еве уши ладонями. Мелиада в руках Чимина фыркнула. — Идите к себе домой и там свои купания планируйте. — Вы тут вообще сидите приклеившись, — Чонгук ей фырк вернул, отказываясь выпускать Тэхёна. — Мы у себя дома, — отмахнулась мелиада. Тигр пришёл к сирене с Евой и им тоже достались крепкие объятия. — Купальный костюм тебе сошью, по горло, — пообещал Тэхён со всей серьёзностью. — Пошли домой, мне надо снять с тебя мерки. — Это что, новые правила? — возмутился Чонгук. — Обниматься могу те, чей дом? Тэ, я буду купаться без одежды, — рука поползла с пояса Тэхёна на его бедро. — Мы оставим Еву сегодня у вас. Сирена лежала под тигром и смеялась, не сомневаясь услышать эти слова. — А что я буду делать, если на тебя позарится какой-нибудь молоденький мальчик? — Тэхён упрямо сверкнул взглядом, добавляя сирене ещё больше повода для веселья. Чимин всё-таки всерьёз подумывал унести мелиаду куда-нибудь подальше от этого шума. — Скажи, если захочешь тишины, — прошептал только ей. — Хочу, — сказала она. — Никогда не знаешь, ревнует Тэхён или шутит. Чонгук бедро супруга сжал со вкусом. — Вряд ли кто-то осмелится на меня даже смотреть лишний раз, когда ты рядом. — Потому что ты одет! Твоё тело без одежды влияет на неокрепший разум как что-то демоническое, поэтому это должен видеть только я! Чимин длинно вздохнул, завеса опустилась между ними, хитрый ход, чтобы они не уходили, продолжали видеть эту горячую парочку, но почти не слышали. — Вообще без одежды только ты видишь, — Чонгук плотоядно заулыбался, прижал Тэхёна обеими руками, за те же бёдра. — Вот так и должно быть! — Тэхён почти вцепился в его плечи. Сирена подхватила Еву на руки со словами, чтобы она попрощалась с неуёмными родителями, унесла укладывать в комнату. Чонгук поцеловал дочь в лоб и пожелал спокойной ночи, пообещав поспать с ней завтра. С Тэхёна маленькая ведьма взяла такое же обещание, и они с сиреной ушли, подгоняемые тигром. Мелиада блаженно вздохнула. — Ещё яблоко, — попросила. — Держи, — очень скоро она его получила вместе с ласковой улыбкой. Пока родители продолжали свою внезапную перепалку по поводу одежды, третья рука Чимина не исчезла сразу, погладила мелиаду по животу. — Делаем ставки, как скоро они уйдут и кто кого унесёт, — добавил он с усмешкой над ухом мелиады. — Ставлю, что твоя мамочка доведёт твоего папочку и он его утащит. Только проследи, чтобы они тут раздеваться не начали, — мелиада ставку приняла и с энтузиазмом взялась за второе яблоко. — Если что, придам ускорение, — пообещал Чимин. Тем временем Чонгук Тэхёна за зад облапать успел и поцелуй у него взять, не для посторонних, но вовремя остановился. — Ты мне всех на тренировке будешь соблазнять собой, не удержу никого. — А вот возьму и буду! Возьму и сам буду купаться без одежды! — Тэхён явно нарывался на большее, чем один поцелуй. — Вообще без всего! — Не будешь, — свирепо уставился на него Чонгук. — Будешь сидеть в кабинете и ждать, когда вернусь. Также свирепо сжал его ягодицы и подхватил. — Пока ты сверкаешь голым торсом перед мальчиками? Не буду! — возразил Тэхён. — Не заставишь! — клацнул зубами рядом с его носом. — Будешь, — заверил его Чонгук, вперёд поддался и в подбородок куснул. — Если понадобится, привяжу тебя к столу. — Воду не привяжешь, — рыкнул Тэхён. — Отнеси меня уже домой, там я тебя сам привяжу. — Солью в бутылку для настойки, — пригрозил Чонгук. Подхватил Тэхёна получше и таки унёс, к ним домой. По пути бросив короткое прощание сыну и мелиаде. Ну уж очень не до них было. Чонгук стоял на балконе, смотря как дочь играет в прятки. Между кустами можжевельника была её секретная дорожка, которую он для неё выложил. Ева бегала по ней каждый раз, чтобы её никто не нашёл. Все знали где она, но никто не подавал виду. Тигр лениво ходил кругами и юркнул за деревья. Из ежевичных кустов показалась сирена. Она ловко вбежала по лестнице вверх и встала рядом с искателем. — Принесли, — протянула ему персик. Чонгук его взял, но есть не спешил. — Ева? — хихикнула сирена. — Тигр её ищет. — Сколько раз ты её уже нашёл? — Ни одного, — гордо ответил он. Бархатистая кожура персика щекотала ладонь шероховатостью. — Сварю для Ни Ни отвар и сменю тебя на посту искателя, — девушка достала ещё один и смачно надкусила. Сок потёк по губам, и она быстро его слизала. — Ни Ни, — Чонгук не знал как начать разговор. — Она… Они… — Всё хорошо, — заулыбалась сирена. Персик в её руке быстро становился маленьким. — Я была тётей, а теперь ещё и второй мамой стану. Могу ли я быть счастливее. Мы втроём прекрасно живём. Не переживай за меня. Он улыбнулся и перевёл взгляд на горизонт. — Нашим детям повезло, что ты с нами, — он засунул персик в карман куртки, а руки в карманы брюк. — Ещё бы, — сирена очаровательно улыбнулась своей чудовищной улыбкой. — Кто ещё сумеет научить их по-настоящему веселиться. — Я бы не хотел, чтобы ты их учила веселиться, — Чонгук хихикнул, совсем как мальчишка. За что получил тычок в плечо. — Все девочки будут в порядке, — сирена доела, а косточку положила в пакетик. — Мы сильные. Он протянул руку, она пролезла под неё. Обняла его крепко за пояс и отпустила. — Пойду за отваром, — сказала она. Чонгуку достался ещё тычок в бок, поцелуй в щёку, и она спустилась по ступенькам вниз, громко оповещая, что наденет свою самую лучшую шляпку и как найдёт одну маленькую ведьмочку. — Мы все, — кивнул Чонгук. Он смотрел на нескончаемый горизонт, сочный персик оттягивал карман. Мог ли он подумать, что однажды обретёт настоящую семью, мог ли хотеть стать частью крепкой и нерушимой связи. Кажется, даже не думал об этом. Не думал, что мог бы. А стал. Открыл в себе возможность любить и желание жить. Открылись амбиции и желание защищать, чуть больше, чем ему на самом деле присуще. Он не видит отсюда, но на побережье уже возвышалось здание ордена искателей. Уже в нём было всё, что нужно для обучения, а набранные люди искали по всему Кокону детей и подростков, готовых учиться. Он совершенно упростил все планы по тренировкам, ведь пустыни уже не было, но вода по-прежнему звала их и многие попросту не смогут противиться её зову. Он встречался с Юнги, долгое время не знал, как прийти, чтобы демон выслушал его. За то, что им с Тэхёном пришлось пережить, за то, что Тэхёну пришлось пережить. Обида на бывшего наставника была всё ещё горячей; он понимал, конечно, что Юнги его и слушать не станет, но высказать хотел. Ожидаемо его выкинуло из поместья, нехило приложив о землю. Белого демона не интересовали чьи бы то ни было претензии. Пустыни больше не было, воду в ней искать тоже не требовалось. Чонгук долго думал над своим планом по восстановлению ордена, открыл здание и понял, что поможет собратьям понимать свою природу и применять навыки в любых других областях. В конце концов, он очень хорошо умел выживать и мог научить этому других. Он чувствовал себя персиком в кармане, который выскочил на свет и подскочил обратно на ветку. А рядом оказались все его персики.