Давай позволим себе ещё недолго побыть детьми

      Еще совсем недавно Тимофей читал увлекательные книги о магии и волшебниках, умело ее использующих. И представлял, как здорово было бы, обладай он хоть маленькой частичкой этих возможностей, что так красочно описывались в сказочных историях.       Еще совсем недавно они с Димкой, от нечего делать, обсуждали плюсы мгновенной телепортации, способности становиться невидимым и нечеловечески быстрой регенерации, восстанавливающей все увечья за пару секунд. Это все было бы особенно практично, когда мальчишки делали очередные несусветные глупости, вроде беготни по крышам старых домов или бегства от охранника магазина после похищения шоколадных батончиков.       Теперь же Тимофей смотрит на всю ту вакханалию, что устраивают ученики (и он сам со своими друзьями) в стенах школы благодаря новоприобретенным способностям, и порой ужасается тому, как быстро его жизнь перевернулась с ног на голову и превратилась в черт-те что.

***

      К новым способностям привыкать было трудно. Димка получил их раньше Тимофея, поэтому последний старательно пытался поддержать лучшего друга в такое сложное время ставя тому подножки. Димка стараний лучшего друга не признавал, так как Зверев больше стебался над ним, но никак не поддерживал. Особенно когда Трофимов — с непривычки — на полной скорости влетал в деревья или сшибал какого-нибудь преподавателя.       Димка сначала обиделся на всю вселенную, в особо грубой форме напомнив куда-то в небо, что хотел уметь телепортироваться, а телепортация и сверхскорость это две совершенно, ну просто абсолютно разные вещи. А потом нашел и в сверхскорости свои плюсы. И дал полную волю воображению с целью исполнить надуманное. Тимофей ничего против познания новых возможностей не имел, а потому и сам участвовал в различных Димкиных авантюрах. Если они, конечно, не грозили ему травмами, как физическими, так и моральными (ха, как будто его это остановило бы!).       Они так долго грезили о получении сверхсил, что это, наверное, было единственным оправданием тому, что они творили.       Они использовали открывшиеся возможности так, как только вообще было возможно. Подключили все свое изощренное воображение, поражая преподавателей своим творческим подходом к любому, даже самому серьезному и опасному делу. Димка даже по стенам учился бегать и наматывать мертвые петли по столовой. Конечно, после этого он часто заходил в гости к директрисе.       Экспериментировать было весело и очень даже захватывающе; никто не знал свой лимит и поэтому старался использовать свои незаурядные способности по максимуму. Ведь кто, кроме них самих, узнает, что они могут совершить?       У них появились новые друзья с такой же тягой к экспериментам и безобразничеству; все чаще и чаще они получали нагоняи от руководства академии, и все чаще и чаще нарушали комендантский час, чтобы выделить себе больше времени на свободное освоение новых сил. Карина (Тимофей окрестил ее феей природы) любезно усовершенствовала дерево, так кстати росшее прямо перед окнами мальчишеской комнаты. Теперь по нему было удобнее вылезать из окна, сбегать из академии и так же возвращаться обратно. Её способности в принципе были очень удобными для творения всяких бесчинств, и ребята активно этим пользовались. Иногда, правда, совесть в них все-таки просыпалась, но быстро притуплялась волнами эйфории от возможности творить то, мысли о чем раньше и в голове не мелькали.       Из их компании Тимофей последним открыл в себе сверхъестественную силу, которая таилась в нем с самого рождения. Он был восприимчив к огню, мог создавать его и управлять им. Это было чем-то до ужаса странным и неестественным, но в тоже время опьяняюще приятным.       Сначала у него все шло из рук вон плохо: способности мимолетными, но мощными вспышками проявляли себя, даже когда сам Зверев этого не хотел. Он даже не мог контролировать температуру собственного тела, и из-за этого возникало достаточно много разных проблем. Страдали дверные ручки: они плавились под рукой Тимофея, когда тот в ярости дергал их, будто запертая дверь от этого откроется. Неудачное сочинение однажды внезапно загорелось ярким пламенем прямо во время урока на глазах у ошарашенных учеников и учительницы и не менее потрясенного Тимофея. Да он даже случайно умудрился спалить собственный завтрак, который не пришелся по нраву его скромным вкусовым рецепторам. Брать в узду огонь и гасить его Тимофей тогда не умел, и Димка потушил горящую рыбную котлету, залив ее ягодным компотом.       — Зато полусырая картошка дожарилась. Видишь, от тебя есть польза!       Вскоре Зверев научился кое-как управлять внутренним пламенем, которое активно рвалось наружу, и Димка с воодушевлением принялся придумывать, где можно использовать способности лучшего друга. Они даже опустились до того, что жгли бумагу в школьных туалетах и подкидывали ее, полыхающую изумрудным племенем, в кабинки к другим людям, а затем быстро уносили ноги, пока жертва не догадалась, чьих рук это дело.       Учителя, как ни странно, прикрывали глаза на шалости учеников, наказывая отработкой вроде мытья полов в столовой только совсем уже распоясавшихся в край. И будто пытаясь надышаться перед грядущими событиями, что отберут у них всё то, что есть сейчас, Тимофей и Димка активнее всех пользовались терпимостью пелагогов и развлекались с новыми возможностями на полную катушку, но на всякий случай делали это максимально втихаря и не оставляя за собой следов. Знай руководство, что в сумме проделки даже всех учеников будут куда меньше, чем проделки лучших друзей, Тимофей с Димкой уже давно вылетели бы из «Пандемониума» на все четыре стороны.       Пока война не протянула к ним свои ледяные, пронизанные смертью руки, Димка и Тимофей продолжали наслаждаться жизнью. Пока война не протянула к ним свои ледяные, пронизанные смертью руки, они позволяли себе еще немного побыть детьми.