Чужие родные

Темное ночное небо было усыпано искрящимися точками, образующими причудливые очертания созвездий, а холодный песок освещался серебряным диском полной Луны. Сегодня она была действительно красивой. Лосяш с Пином сидели на ночном берегу и безмолвно наблюдали за слабыми волнами моря. Ночную тишину нарушали лишь редкие брызги воды, ветер и сверчки. Лосяш смотрел пустым взглядом на темную водную гладь и не знал о чем думать. Его разум опустел, а в душе поселилось какое-то неприятное чувство, описать которое он не мог. Рядом с ним сидел его друг, но сейчас Лосяшу казалось, что это совершенно другая личность, которую он раньше не знал. Похоже он никогда не понимал, кем являлся Пин на самом деле, никогда не видел то, что не выставляют напоказ, то, о чем никогда не говорят напрямую. Как он мог быть так слеп. В голове Пина вертелись схожие мысли. Он думал о том, как накануне после очередной поломки его машины, он разгромил половину своей мастерской, и весь следующий день лежал на железном полу своего дома, ничего не делая. Он вспоминал, как в течении последней недели проверял сообщения от Биби с двойной частотой, но каждый раз обнаруживал лишь пустой телеграф и ничего похожего на сообщение любимого сына. И тот раз, когда он, завидев вдали Кроша и Ежика, побежал в свой склад, чтобы показать им недавно созданное изобретение, которое им точно должно было понравится, но выбежав на улицу увидел лишь удаляющиеся силуэты. Наконец цепочка рассуждений привела его к моменту, когда он со скуки и отчаяния начал бороздить радиочастоты. Тогда он и сам не знал, что в привычном шуме перекрывающих друг друга волн, внезапно услышит сообщение неизвестного. Пытаясь уйти от тоски и рутинной работы, он решил ответить на послание. Мог ли он подозревать, что за радиопомехами найдет родную душу, кого-то, кому он сможет рассказать то, что другие не поймут? Может именно тогда он и понял, как на самом деле одинок. Все окружающие Пина смешарики привыкли к его образу отчужденного изобретателя, в голове которого нет ничего более сложного, чем схема терморезистора. Но у него было. Было и прекрасное, и волнующее, и невероятно чувственное. Когда он смотрел на звезды, у него возникала тысяча мыслей, которыми он отчаянно хотел поделиться, но обычно рядом с ним не было никого, кто бы смог их услышать. Но сейчас с ним был его друг. Он всегда был рядом, совсем недалеко, прямо перед носом. Может это ему и было нужно? Кто-то с кем можно будет сидеть на ночном берегу и просто молчать. Слова не нужны, они поймут друг друга без них. Кажется только сейчас Пин осознал, чего он хочет на самом деле. Быть рядом с тем, кто тебя понимает, разделить с ним моменты счастья и грусти, рассказать о своих мыслях, идеях и чувствах. Лосяш опустил взгляд. – Как-то глупо получилось, правда, мой друг? – Ya, – Пин отвел глаза в сторону, в голосе его промелькнула печаль. Но внезапно он развернулся к лосю и с интересом спросил: – Лосяш, то, что ты говорийть про свобода, это правда? Глаза лося округлились, а лицо залила краска. Легко раскрыть свои самые глубокие переживания и мысли незнакомцу на другом конце провода, но как же неловко становится, когда твой собеседник оказывается перед тобой. Лосяш внезапно понял, что они с Пином наговорили друг другу много сокровенного. Много того, чего они бы никогда не сказали в лицо. – Да, все это чистейшая правда, – Лосяш глубоко вздохнул, – а то, что вы рассказывали про звезды? Вы действительно все это чувствуете? – Конечно, – Пин пристально посмотрел на Лосяша, заглядывая прямо в его глаза. Что он хотел там найти? Он всматривался так внимательно, будто в очах Лосяша были сокрыты тайны Вселенной. Он пытался увидеть, что скрывается за этими глазами, он надеялся разглядеть в бездонной тьме зрачков «Капитана Отчаяние». – Если честно, до сих пор тяжело поверить, что у нас так много общего. – Ты никогда не говорийть об этом. Взгляд лося опустился, и он погрузился в свои мысли. Если задуматься, то лишь его случайное решение соорудить антенну привело его сюда. Он мог никогда не узнать Пина, никогда не понять его, не увидеть. Они могли прожить всю жизнь в одном месте, так и не найдя понимания. А сколько еще людей окружают нас, но мы не знаем их настоящих? Может счастье, за которым мы все гонимся, совсем близко, просто мы не способны его заметить. Разговор зашел в тупик. Лосяш с Пином некоторое время сидели молча, оба чувствовали неловкость и смятение. – Ладно, поздно уже, пора мне идти, – пингвин встал с прохладного песка и уже направился в сторону своего дома, как его окликнул Лосяш: – Подожди! Может нам стоит поговорить? – Лось вскочил с места и застыл в ожидании реакции Пина. Он и сам не понимал почему, но у него было стойкое ощущение, что если сейчас Пин уйдет, то «Рапира», так и останется лишь набором пищащих звуков морзянки. Лосяш чувствовал, что если сейчас они разойдутся, то он никогда не сблизиться с Пином. Он упустит возможность, пропустит шанс, потеряет счастье, которое возможно и ждал все свои годы. Все это было понятно его сердцу, но мозг пока не мог обработать такую информацию. – О чем, Лосяш? – Пин замер от легкого удивления и на его лице начала появляться едва заметная улыбка. – Я бы хотел поговорить о нас. Впервые за очень долгое время я чувствую, что меня понимают и, по правде говоря, я боюсь. – Чего ты бояться? – Пин склонил голову и с обеспокоенностью взглянул на Лосяша. – Я боюсь, что мы больше так никогда и не сможем побеседовать так же, как я говорил с «Рапирой». Я должен признаться, я боюсь что вы... что ты никогда не покажешь себя! – слова вылетали из уст Лосяша сами собой, сейчас едва ли он отдавал себе отчет в том, что говорил, но что-то внутри него подсказывало – что бы он не сказал, все будет в порядке. Он знал, что может довериться Пину. В ответ на слова Лосяша послышался задорный смех пингвина. Лось с широко раскрытыми глазами смотрел на гогочущего Пина и не понимал, провалиться ему под землю, смеяться с ним или плакать. – Лосяш, ну ты и dummer Kerl! – улыбаясь во все лицо, Пин подошел к Лосяшу и положил крыло на его плечо, – не переживайть! Успеем еще поболтайть! Лосяш уставился на Пина, на его счастливое лицо, и почувствовал такое невероятное тепло, наполняющее его изнутри, что его губы невольно изогнулись в улыбке. И все тревоги уже не беспокоили, а все проблемы внезапно стали такими решаемыми, и казалось, что ничего больше не способно тебя расстроить, а горы по плечо и море по колено. – Приходи ко мне завтра, Лосяш. – Хорошо, – Лосяш все еще неподвижно стоял, пытаясь понять, что же прямо сейчас происходит. – Уже поздно, Gute Nacht, до завтра! – Пин направился в сторону своего дома, оглянувшись напоследок на Лосяша, который все так же стоял с глупой улыбкой на ночном берегу. – Спокойной ночи, Пин, – полушепотом сказал Лосяш себе, наблядая за пингвином, что уже скрылся за железной дверью своего жилища. Наконец придя в себя, лось побрел в сторону своего места жительства. Путь ему освещала яркая Луна и бесконечно далекие звезды. Холодный ветер раскачивал ветви деревьев и дул в лицо, но Лосяшу не было холодно.