Внеклассная деятельность

      Тэён шёл по безлюдному коридору; его сердце тяжело билось, ударяясь о рёбра. Его силуэт прокрался мимо шкафчиков учеников и кабинетов, пока он не дошёл до конца рекреации. Ковыряя ногти и оттягивая назад заусеницу, он подождал снаружи кабинета и заглянул внутрь через прямоугольное окно. Наступила полная тишина. Его дыхание прервалось, когда он увидел того, ради кого он пришёл сюда. На противоположной стороне, во главе кабинета, быстро просматривая кучи бумаг и контрольных работ, с очками на переносице сидел господин Чон.       Тэён провёл пальцами по стеклу, будто пытаясь прикоснуться к господину Чону, который ускользнул прямо из его рук. Его глаза широко распахнулись от обожания. Его свободная рука опустилась на дверную ручку, проворачивая, но пока ещё не осмеливаясь потянуть дверь на себя. Он любовался размытой фигурой господина Чона через стекло. Ему становилось больно от желания пробежаться пальцами по знакомым рукам и мягким каштановым волосам. Ему хотелось его прикосновений, его времени, его поцелуев. Ему хотелось быть единственным предметом его любви. И он хотел быть единственным, кого обнимали бы эти руки – кому бы поклонялись, кого бы любили, кого бы ценили высоко.       Словно почувствовав присутствие Тэёна, господин Чон замер, занеся ручку над бумагой и прекратив писать на полпути. Затем он снял очки и положил их на стол вместе с ручкой. Тэён резко вдохнул, сжав в кулаке дверную ручку и наблюдая за похожей на статую фигурой господина Чона. Внезапно господин Чон обернулся, и его взгляд метнулся к Тэёну. Взгляд был настолько напряжённым и суровым, что Тэён отшатнулся от его пристальности, сделав неловкий шаг прочь от двери; его сердце забилось быстрее. Но, поскольку всё это время его рука сжимала дверную ручку, злополучная инерция толкнула его вперёд. И Тэён, прежде, чем взгляд господина Чона заставил его сбежать, распахнул дверь, и оказался у самого входа, лицом к лицу с учителем.       Они стояли на противоположных концах кабинета на расстоянии всего лишь метра друг от друга. Как только господин Чон заметил внезапное, но неудивительное появление Тэёна, он посмотрел на него пристально сверху вниз, сжав челюсти. Под его пронзительным, детально анализирующим взглядом Тэён изгрыз нижнюю губу до крови. Его сердце наполнилось до краёв при мысли, что сегодня он выглядит презентабельно в глазах господина Чона. Сегодня утром он постарался изо всех сил: зачесал волосы назад, выгладил галстук, вычистил липким роликом школьную форму, чтобы нигде не осталось ни одной ворсинки. И всё же, господин Чон смотрел на него так, как будто что-то было не так. Как будто с ним, с самим Тэёном было что-то не так. Как будто он знал о том, что провода в голове Тэёна закрепились не в те патроны. Тэён сделал нетвёрдый шаг вперёд, но одновременно с этим господин Чон резко встал со стула и пошёл на него.       – Дж-Джэхён… – сказал Тэён слабым голосом, глядя себе под ноги. Носы его туфель были развёрнуты внутрь – слишком очевидный признак трусости.       Джэхён, – как он сам позволил себя называть, – возвышался над ним, ссутулив плечи и находясь от него буквально на расстоянии пары сантиметров. Его присутствие было всепоглощающим; его взгляд буравил голову Тэёна настолько сильно, что жгло. Но Джэхён превратил его в пироманьяка. И поэтому сейчас Тэён жаждал, чтобы этот огонь его поглотил. Он хотел, чтобы обжигающее прикосновение и слова Джэхёна превратили его в горсть пепла. Он хотел, чтобы лёгкое касание Джэхёна стёрло его в пыль. Но это могут сделать только пальцы Джэхёна – его, и ничьи больше.       Какая-то часть Тэёна всегда была эгоистичной и жадной. Черта, которую, возможно, он унаследовал от своих родителей, или же она передалась ему через поколения. Он хотел братьбратьбрать точности так же, как это делал Джэхён, – до тех пор, пока Джэхён, как и он, не останется опустошённым и обнажённым, а в голове у него будут без конца играть мысли о Тэёне – так же, как мысли о Джэхёне застряли на повторе в голове Тэёна. Не важно, в котором часу или в какой день недели – плёнка с Джэхёном воспроизводится постоянно. И когда он закрывал глаза, он его чувствовал: его незаметные прикосновения, долгие поцелуи в шею, как он входил до самого основания в Тэёна, горячего и тесного. Вены Тэёна загудели от желания. Он протянул руку к накрахмаленной идеально выглаженной рубашке Джэхёна.       Когда Джэхён сделал шаг назад, что-то внутри него разбилось вдребезги.       – Ты что здесь делаешь? – спросил Джэхён; голос низкий, лишённый тепла.       Взгляд Тэёна взлетел вверх, к нему; глаза круглые, большие, полные неприкрытого обожания. Даже так Джэхён был прекрасен. А также красив по-мужски. Его вылепили руки богов, и никакое количество похвалы из проклятых уст Тэёна не могло передать, насколько он был красив.       – Я сказал, – повторил Джэхён; ноздри раздулись, глаза становились цвета чернил – тот вид черноты, которому Тэён хотел отдаться полностью. – Какого чёрта ты здесь делаешь, Тэён? Учебное время закончилось, тебе это известно.       Тэён закусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться: Джэхён произнёс его имя так плавно, с такой силой и яркостью. Ему хотелось утонуть в собирающемся от собственного имени тепле. Он хотел, чтобы губы Джэхёна произносили только его имя. Он хотел Джэхёна.       – Я пришёл к тебе. Пятницы – это же наше время, помнишь? – Тэён приподнял голову; губы приоткрылись, чтобы выпускать мягкие, тихие невинные выдохи. – Ты ведь помнишь об этом, да, Джэхён?       Джэхён заскрипел зубами, двигая челюстью из стороны в сторону; уголки его губ опустились вниз. Тэён узнал этот взгляд: неодобрение. И он сразу же распрямился, волосы на его шее зашевелились, а в голове забегали все возможные мысли о том, что он мог сделать не так. Сегодня он пришёл вовремя. Он одет хорошо. Он ответил на все вопросы на уроке и при этом очень постарался не смотреть на Джэхёна пристально слишком долго. Он не поднимал головы: несколько недель тому назад кто-то заметил, что каждый раз, когда взгляд Джэхёна устремляется в его сторону во время урока, Тэён покрывается ужасным румянцем. Его за это наказали. Но он принял наказание покорно, потому что знал, что заслужил его.       Но ведь её, за то, что она сделала, он тоже наказал. Он разбил ей голову об стену и отхерачил её в рёбра за то, что она сделала так, что Джэхён разозлился на него – наказал за то, что сделала так, что Джэхён впервые посмотрел на него как-то иначе, а не с сильной привязанностью. Наказал за то, что сделала так, что Джэхён ругал его резкими словами, а не осыпал мягкими поцелуями. И он молотил ей по голове за то, это из-за неё Джэхён разочаровался. И виновата была, блядь, только она одна. Потому что это из-за неё случилось всё, что было после: сообщения Джэхёна стали более краткими, а их внеурочная деятельность сократилась под какими-то дерьмовыми предлогами.       Тэён моргнул своими большими наивными глазами; тупые ногти вонзились в кожу ладоней и образовали глубокие, в форме полумесяца вмятины. Он не мог ковырять ногти на публике, потому что Джэхён этого терпеть не мог.       – Дж-Джэхён?..       – Я тебе, блядь, сказал перестать меня так называть, – прошипел Джэхён, проведя ладонью по лицу. Его глаза были дьявольско-красного оттенка, а тон голоса дышал огнём. Слова Джэхёна разрезали его напополам, и Тэён сделал ещё один шаг назад, отходя к двери, которую он закрыл, как только вошёл. Он не дышал, чтобы удержать дыхание под контролем, быстро сжимая и разжимая кулаки. Джэхён приближался к нему широкими шагами. У Тэёна в голове мчались случайные, вызывающие головокружение мысли. Это был первый раз, когда Джэхён выругался в его адрес за всё время их отношений.       – Что я тебе сказал, Тэён? Перестань звонить. Перестань сюда приходить. Чёрт, можешь свалить из школы, мне вообще наплевать. Кто знает, со сколькими из моих коллег ты перетрахался за те оценки, что ты получаешь.       У Тэёна открылся рот от удивления, но он сразу же собрался, подавшись вперёд с мольбой в глазах.       – Но это же неправда! – быстро сказал он. – Это неправда, Джэхён!       Слова поднялись, как желчь, у него в горле настолько стремительно, что он не успел удержать их, и они разлились, вызвав оползень. Джэхён сощурил глаза. Выражение его лица стало жёстче.       – Это неправда, ты же знаешь, что для меня кроме тебя никого больше нет. Я бы никогда… Я…       Тэён продолжил мямлить. Он тянулся вперёд, чтобы обвить пальцами плечи Джэхёна, а затем руками – его шею, и так они бы оставались плотно прижаты друг к другу. И пока они стояли так, казалось, что они сцеплены воедино. Пока они стояли так, Джэхён никогда бы не высвободился, потому что иначе ему сначала пришлось бы отцепить от себя холодные, омертвевшие руки Тэёна, а Тэён ни за что на свете не ослабил бы хватку – только если бы Джэхён не заверил бы его, что у них всё будет в порядке и что Джэхён поцелует везде, где болит. Его способность рассуждать логично затуманилась отчаянными мыслями. Он продолжал умолять Джэхёна простить его. Только Джэхёна он мог подпустить к себе настолько близко, и только Джэхёну он отдал всего себя: сердце, сознание, тело и душу. Как если бы Тэён был истовым христианином, а Джэхён – его алтарём.       – Я бы никогда так не смог поступить. Ты для меня единственный, я клянусь. Пожалуйста… я… я…       Тогда Тэён решил заменить пустые слова поцелуями. Его губы впились и начали посасывать участок кожи на шее Джэхёна – тот, где Джэхёну нравилось больше всего, и где, – он знал это, –было больше всего шансов сломить оборону Джэхёна, и тогда они смогут вернуться к тому, чем были раньше. Тэён впивался в кожу, уткнувшись головой между плечом и шеей Джэхёна, оставляя там жгучие следы своих губ. На секунду Джэхён разрешил ему это делать, и на эту самую секунду Тэён успокоился, посчитав, что Джэхён сдался.       А потом Джэхён передумал.       Джэхён схватил Тэёна за руки и оторвал от себя, но Тэён прижался к нему сильнее. Его голова закружилась от одной только мысли о том, что он никогда больше не заполучит Джэхёна. Никогда не сможет больше прикоснуться к нему губами. Целовать взасос. Кусать. Он делал всё возможное, чтобы вернуть Джэхёна в их собственный прекрасный мир, состоявший из них и их некогда существовавшего счастья. Но Джэхён был силён; он имел много власти. Поэтому вскоре руки Тэёна оказались в его захвате, крепко зажаты в кольце его пальцев и подняты высоко в воздух. Губы Тэёна дрогнули, сердце сбилось с ритма у него в груди, и он посмотрел на Джэхёна мутными глазами. Но Джэхён его как будто не видел вовсе. Как будто какое-то чудовище завладело им и заставило его забыть, кем для него был Тэён – кем они были вместе.       – Прекрати, – приказал Джэхён, сжимая зубы. Он толкнул Тэёна назад так, что его кривая спина воткнулась в дверную ручку.       Поза с поднятыми над головой руками напомнила Тэёну о том, что было очень хорошо запечатлено в памяти и буквально выжжено на затылке. И он захотел, чтобы Джэхён тоже вспомнил. Он захотел, чтобы Джэхён вспомнил. Он хотел вернуть Джэхёна к их тернистым истокам. И поэтому он неуверенно качнул бёдрами вперёд, прижимаясь пахом к паху Джэхёна, и потёрся об него. И хотя взгляд Джэхёна был жесток, но ощущение шевелящегося в брюках члена было не спутать ни с чем.       Тэён ухватился за это ощущение. Как только желание пронзило позвоночник разрядом молнии, его губы раскрылись, глаза закатились назад. Но Джэхён не увлёкся настолько сильно. И, возможно, в этот раз одного мученического желания Тэёна ему не было достаточно. Он сжал захват на запястьях Тэёна крепче и толкнул его сильнее в обшарпанное дерево двери, резко вернув его к действительности. Выражение лица Джэхёна превратилось во что-то неузнаваемое, а его глаза потемнели. Тэён грыз щёку изнутри, чувствуя, как в животе медленно закипает жар от пристального взгляда Джэхёна, который его буквально анатомировал. Желание уже захватило Тэёна полностью, и от необходимости получить больше кружилась голова.       – Пожалуйста, – сказал Тэён хрипло. – Прошу тебя. Ещё один раз, Джэхён. Не… не бросай меня сейчас.       Многословие было спрятано под кончиком языка из опасения быть услышанным прямо сейчас и чтобы сохраниться до следующего раза. Потому что, несмотря на мольбы Тэёна о том, что это будет последний раз, будет ещё один последний раз. Как Тэён не мог бросить Джэхёна, так же и Джэхён не мог его бросить. Они принадлежали друг другу. Внутри сердца Тэёна был зарыт целый сундук воспоминаний о Джэхёне, и Тэён не хотел не поднимать его на поверхность никогда. Он останется там до конца его жизни, потому что именно этим Джэхён и был для него: его целостностью, его естеством, его всем. Если не будет Джэхёна, вся кровь вытечет из его вен; и если ему придётся прожить ещё одну неделю без Джэхёна, у него начнётся гипоксия.       Если не будет Джэхёна, он не сможет дышать.       «Нет», – думал Тэён про себя, встречаясь с ним взглядом и чувствуя, как внутри разрастается что-то горькое. – «ты меня не бросишь никогда».       Заметив, как захват Джэхёна начал ослабляться, медленно, но уверенно, Тэён ухватился за потрёпанный хвост удачи. Он дёрнул руки на себя, освобождаясь, и прижался к широкой груди Джэхёна. Его пальцы широко раскинулись, как будто пытаясь нанести на ладони, как на карту, рубчики на ткани, с которыми он был очень хорошо знаком. На этот раз, однако, Джэхён не сказал ничего, когда Тэён надавил рукой ему на грудь, заставляя его пятится до тех пор, пока он не уткнулся в край стола. Тэён впился в Джэхёна взглядом; глаза огромные, нездоровые и пропитанные отчаянием – он молил, чтобы Джэхён это почувствовал. Он позволил своим рукам бродить по животу Джэхёна.       Вскоре его пальцы выправили рубашку Джэхёна из брюк, и кожа соприкоснулась с кожей. Его руки прошлись по бугоркам и впадинкам пресса Джэхёна. Он чувствовал, что впервые с того момента, как здесь появился, он что-то делает правильно. Привставая на носки, он быстро потянулся к губам Джэхёна и растаял в их тепле. Он уже сошёл с ума, но губ Джэхёна было достаточно для того, чтобы вернуться к действительности. Именно это ему и было нужно: Джэхён внутри него; Джэхён вокруг него; уткнуться в сердце Джэхёна – место, принадлежащее ему по праву.       Когда Джэхён лизнул его губы, одурманивая, Тэён взял его за руку, переплетая их пальцы. Потом он переместил руки Джэхёна со своих бёдер на талию, чтобы каждый сантиметр тела Джэхёна владел им. Чувство было чистой эйфорией, отчего за закрытыми веками начал подниматься белый свет, и Тэён улыбнулся в поцелуй. Инстинктивно Джэхён обнял его за затылок, притягивая ближе, проникая языком внутрь его сладостного рта. Тэён тоже ощутил вкус его рта – влажный, скользкий, немного горький, как будто до прихода Тэёна он пил бурбон или виски. И Тэён выпил этот вкус полностью, чувствуя жажду, которую не утолить ничем. Теперь того количества Джэхёна, которое у него было, ему никогда не будет достаточно.       Его руки скользнули вниз и под рубашку Джэхёна, надавливая на мускулы, а потом они добрались до ремня и расстегнули его с отчётливым характерным металлическим звуком.       Джэхён не шелохнулся.       Тэён воспринял это как разрешение продолжать.       Тэён отстранился с красными, припухшими, почти что с синяками губами и провёл пальцами сквозь волосы Джэхёна, чувствуя отдельные пряди. Взгляд Джэхёна перепрыгивал с глаз Тэёна к его губам; желание поцеловать ещё раз было очевидно. Но, прежде чем у него это получилось, Тэён отстранился ещё дальше и опустился на колени, стаскивая вместе с собой серые костюмные брюки Джэхёна. С тяжело бьющимся сердцем и сжимающимися от чистейшего желания венами, он встал на четвереньки и потянулся вперёд, чтобы прикоснуться губами к брифам Джэхёна, увлажняя ткань слюной.       У него был соблазн воткнуться туда носом, просто чтобы вдохнуть запах мускуса и саму суть Джэхёна. Но Джэхён вплёл пальцы в волосы Тэёна, крепко сжал их и потянул назад с той самой силой, от которой затылок прошивало острой болью, но спина прогибалась от удовольствия. Однако сегодняшний день – не для него. Сегодняшний день нужен был для того, чтобы доказать Джэхёну, что они обладали друг другом во всех смыслах этого слова. Никто не мог доставить ему такого удовольствия. Никто, кроме Тэёна, не мог подарить ему вызывающий зависимость трепет. Его жена никогда даже близко к этому не подойдёт, потому что если бы она была на это способна, то Джэхён не стал бы искать утешения в Тэёне.       Но от одной только мысли о ней взгляд Тэёна стал жёстче, и без всяких приглашений он стянул его брифы одним резким движением.       – Вот так, мой маленький, – сказал Джэхён, когда пальцы Тэёна заскользили вниз по его мускулистым бёдрам; своими большими невинными глазами и невесомыми прикосновениями Тэён его почти дразнил. – Ты у меня такой хороший. Тебе ведь нравится, когда тебя наполняют до отказа, милый?       Милая чепуха, которую Джэхён продолжал нашёптывать, затекала Тэёну в самые уши. Прижав ладони к холодному полу, он лизал головку короткими движениями. От каждого ласкового обращения Джэхёна, которым он поощрял Тэёна, внутри его живота всё содрогалось от желания. И Тэён ему верил. Джэхён говорил все эти слова потому, что любил его. Иногда любовь может быть вещью запутанной. Иногда, как, например, сегодня, Джэхён мог сбиться с толка, и вот что было нужно, чтобы напомнить ему, что такое любовь. Их любовь была уникальна: она выросла из скользящих прикосновений в коридорах и долгих пристальных взглядов в кабинете, а потом она превратилась в нечто более прочное – как, например, когда Тэён был прижат животом к раковине в учительском туалете, а Джэхён вдалбливался в него сзади.       Это была прекрасная любовь. И для Тэёна это был единственный известный ему вид любви. И это была единственная любовь, которую он когда-либо будет желать так страстно.       Тэён перестал тянуть шею вверх, когда Джэхён прошёлся пальцами по его волосам, шепча слова одобрения едва слышно. Тэён сфокусировался на том, чтобы показать Джэхёну, что такую любовь, как у них, нельзя найти больше нигде. Она была особой. И поэтому Тэён открыл рот, расслабил челюсть и проглотил Джэхёна целиком.       Вкус члена Джэхёна вызвал успокаивающее чувство чего-то знакомого, и в этот раз он был сильнее, чем Тэён помнил. Из-за большого размера его щёки втянулись, а слюна начала вульгарно стекать из уголков губ прямо на пол. Тэён начал с того, что прижал язык к нижней стороне члена Джэхёна, пытаясь нащупать пульсирующую вену. А затем он обернул язык вокруг члена и подполз на четвереньках ближе, чтобы взять его глубже и чтобы Джэхён погрузился в него до самого основания. Тэён смаковал вкус и размер у себя во рту, закрывая глаза. Желание захлестнуло его и сотрясало его тело до самых костей.       Тэён выпустил член изо рта с непристойным причмокиванием, снова глядя на Джэхёна блестящими, полными слёз глазами. Джэхён толкнулся членом к губам Тэёна, размазывая по ним смазку и окрашивая их в полупрозрачно-белый, а затем присел к нему и провёл рукой по его щеке. Как только Джэхён ласково прикоснулся к нему, в глазах Тэёна взорвалось что-то нечитаемое, а грудь просела. Потом, резко, Джэхён схватил его за подбородок и поднял его голову наверх.       – Тебе ведь это нравится, да? Быть моим, – сказал Джэхён, и его голос прозвучал порочно. – Ты бы с ума сошёл, если бы я вдруг исчез или если бы я не был внутри тебя. Ты хочешь заставить меня кончить в твою хорошенькую попку и, ко всему прочему, заткнуть её пробкой с бриллиантом, а? Тебе бы ведь так хотелось, да?       Тэён покивал почти что с нетерпением. Со слов Джэхёна буквально капало унижение, отчего сердце Тэёна впало в экстаз, а влечение разрослось внутри его живота. Джэхён прикоснулся большим пальцем к нижней губе Тэёна, разглаживая припухшую кожу. Из его груди вырвался низкий рокот – он засмеялся.       – Ты ведь влюблён в меня, правда?       Тэён закусил нижнюю губу. Он никогда этого раньше не говорил, но почувствовал, что если он не скажет сейчас, то сойдёт с ума. Во взгляде Джэхёна было что-то такое – тёплое, притягательное, вызывающее доверие. Он даже улыбнулся, отчего ямочки на его щеках, так редко украшавшие его лицо, сейчас вернулись к жизни. Слова поднялись в горле Тэёна, забираясь друг на друга до тех пор, пока они не были готовы перелиться через край.       – Да… Я тебя очень люблю. Я…       Бормотание Тэёна оборвалось, когда Джэхён схватил его за волосы крепче и подтащил его обратно. На его губах бродила тень улыбки. Джэхён нагнулся, касаясь губами уха Тэёна. Его слова взорвали у Тэёна в сердце бомбу.       – Позволь мне рассказать тебе один секрет… – прошептал Джэхён, не подозревая о какофонии неистовых бабочек, мечущихся в груди Тэёна. – Я тоже люблю тебя…       Сердце Тэёна остановилось, а мышцы окаменели. Джэхён тоже это сказал. Джэхён рассказал ему это всерьёз, потому что он любил его так же сильно. В глазах защипало, сердце забилось барабаном у него в груди, а лёгкие втягивали воздух настолько резко, как будто в них были вставлены осколки стекла, и теперь он истекал кровью.       – Я люблю тебя, – повторил Джэхён; затем он распрямился в полный рост, возвышаясь над Тэёном, и усмехнулся: – А теперь, почему бы тебе не доказать мне, что ты меня тоже любишь?       Без предупреждения Джэхён засунул член обратно в рот Тэёна настолько грубо, что он врезался в заднюю стенку горла. И почему-то Тэёну нравилась эта боль. Он испытывал от неё удовольствие, потому что именно так всё и должно быть. Джэхён проникал в его рот, постепенно наращивая силу, всё глубже, и Тэён принимал его, сантиметр за сантиметром. Скольжение было мокрым и грубым, а темп Джэхёна – безжалостным. Казалось, он решил использовать рот Тэёна так, как ему только захочется. Сердце Тэёна колотилось, в глазах щипало. Он оборачивал язык вокруг затвердевшего члена Джэхёна, сжимая руками его мускулистые бёдра.       От такого положения его собственные бёдра начали дрожать, а оставшийся без внимания член истекал смазкой. Но он упивался чувством того, что его используют.       Джэхён принадлежал ему. Джэхён напомнил ему об этом сам. И тьма, которая поглотила его сознание ранее, теперь была спрятана в дальний ящик, оставляя его с чувством самодовольной радости. Желание шевелилось у него в животе, пока Джэхён вдалбливался в него на безжалостной скорости. Тэён чувствовал, что Джэхён скоро достигнет своего слепящего удовольствия, по тому, как расслаблялись и напрягались мышцы под его пальцами. Джэхён быстро достал член одним резким движением, делая паузу на секунду, чтобы посмотреть на то, насколько оттраханным выглядел Тэён, а потом снова вошёл ему в горло одним резким движением, ударяясь в заднюю стенку и пуская разряд по его нервным окончаниям.       Вскоре его темп стал неритмичным, а хрипы превратились в гортанные стоны. Затем он выпустил в горло Тэёна густые струи солоноватой спермы. Тело Тэёна было уничтожено полностью. Он зажмурился, чтобы тоже не кончить: одна только мысль о том, что Джэхён достиг верха блаженства, лишь усилила его возбуждающее удовольствие. Джэхён достал член раньше, чем он закончил полностью, чтобы сперма попала на опороченное лицо Тэёна и его ловившие воздух губы. Тэён откинул голову назад, издавая непристойный стон; его горло было истраханно и ободрано.       Его сознание утопало в Джэхёне, а руки всё ещё дрожали из-за того, что пришлось держать собственный вес слишком долго. Но буквально миг спустя после того, как одеться, Джэхён поднял его на ноги, подхватив одной рукой под подмышку, а второй – под челюсть, чтобы губы не размыкались.       – Глотай, – сказал он хриплым, но полным власти голосом. Мышцы в горле Тэёна сжались, подчиняясь приказу. Джэхён проследил взглядом за тем, как его кадык опустился и поднялся. Затем он перевёл взгляд обратно к глазам Тэёна, после чего соскользнул к нижней части его лица.       – Ты такой хороший, – сказал ему Джэхён; его тёмные глаза были прикованы к посиневшим губам – одного только веса его пристального взгляда было достаточно для того, чтобы раскрошить сознание Тэёна в пыль. А в его улыбке всегда было что-то такое, что выкачивало все силы.       – Ты у меня такой хороший, мой маленький. Я тебя люблю.       Тэён сдержал слёзы. Он быстро подался к губам Джэхёна в безумной погоне получить подтверждение его словам, как будто его сознание не смогло бы их принять в ином виде. Как будто правду можно отыскать только в осязаемости поцелуя.       – Я люблю тебя. Я тебя очень-очень люблю, – выдохнул Тэён в поцелуй, потираясь лбом о лоб Джэхёна.       Одних только слов никогда не будет достаточно. Ничто никогда не могло выразить это запутанное желание и то, как Джэхён полностью занимал его сознание – каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Что-то очень ядовитое и безжалостное просочилось по всему его телу и сознанию, отчего всё внутри него прогнило. Причиной тому был Джэхён – и Джэхён же был противоядием.       – Я люблю тебя, – повторил Тэён.       Джэхён посмеялся глухо своим обезоруживающим смехом и снова положил ладонь на щёку Тэёна. Он чуть слышно промычал, легко проводя большим пальцем по его губам.       – Не волнуйся, – сказал ему Джэхён; он улыбнулся, и опасный блеск в его глазах стал ярче. – Я знаю.