Последний шанс

Они не планировали детей и никогда не говорили об этом за всю супружескую жизнь. Точнее, они даже не были женаты: они являлись истинной парой, носили метки друг друга (свою Сергей, как настоящий альфа, норовил скрыть за браслетом или часами), жили вместе уже шестой год и ошибочно называли сожительство гражданским браком. Но их всё устраивало. Устраивало ровно до того момента, пока Дмитрий не пошёл на плановый медосмотр и гинеколог, которого всем омегам проходить нужно в обязательном порядке, не вынес неутешительный вердикт — беременность на пятой неделе. Поверить в это было сложно, ведь никаких первичных признаков не наблюдалось, но весомые аргументы были: последняя течка была как раз где-то месяц назад, на майские праздники, и не факт, что кто-то из них в процессе оргазма случайно не зацепил презерватив и не повредил целостность оболочки, да и секс по пьяни никто не отменял, когда тобой управляет не разум, а неостановимое желание удовлетворить потребности; Серёжа алкоголь не употреблял, но очень даже любил выпить Дима, и как раз под градусом в нём просыпалась та самая омега, что не давала покоя своему альфе. Худшая сторона вторичного пола. Мужчина, покинув здание частной клиники, всё же решил забежать в аптеку и купить несколько разных тестов, чтобы подтвердить или опровергнуть сказанные доктором слова: а кто не ошибается, в конце-то концов? Да и доктор этот новый, в предыдущие разы посещения замечен не был, и не факт, что он достаточно опытен, чтобы вот так легко устанавливать беременность по нескольким вопросам, УЗИ… ну а аппарат тоже же может ошибаться и показывать неточности? На часах начало третьего, Сергей на работе, так что вся процедура пройдёт вполне себе спокойно — Дмитрий, всё-таки, взрослый здравомыслящий человек, а не семнадцатилетний омежка в период пубертата и первых течек, так что страха особого и не было. Ну подумаешь, беременность: это естественно и когда-нибудь по-любому бы произошло. Хорошо хоть, что вообще произошло, ибо врачи-учёные когда-то там определили, что оптимальный возраст омеги для рождения потомства — двадцать два года, до тридцати одного у всех, обычно, уже по два-три детёныша, а вот если не выносить первенца до тридцати трёх, то далее это будет уже проблематично. Позову вот-вот исполнилось тридцать семь, но никакие возможные проблемы ему действительно не страшны — его гораздо сильнее пугала реакция партнёра, что и так по своей натуре был эмоциональным и часто неосторожно выражался по поводу омег и детей, а тут, можно сказать, целое комбо. Вскоре несколько тестов лежало на тумбе в ванной комнате, Дмитрий, убрав все следы проделанного, всё смотрел на наручные часы и с опаской поглядывал на поверхность, дожидаясь проявления, как вдруг раздался недолгий звонок в дверь. — Серёжа? — он удивлённо вскидывает брови при виде своего возлюбленного и отходит в сторону, пропуская того в квартиру. — Привет, Дим, — Сергей коротко улыбается и целует мужчину в щетинистую щёку, а затем приступает к снятию новеньких белых кроссовок от известного спортивного бренда, — ну как там осмотр? Всё в порядке? — В полном, — Позов сдержанно хмыкает и закрывает дверь, как обычно, на два замка. — А ты чего домой рано пришёл? — Да у нас в соседнем офисе тараканов травили, так воняет теперь везде, вот шеф нам и устроил мини-отпуск на пару деньков, — он щёлкнул по выключателю и прошёл в ванную комнату. Дима остался снаружи и нервно закусил губу, услышав шум воды: после работы, несмотря на время, Матвиенко идёт в душ, а это означало, что он может увидеть тесты. Нет, конечно, ему всё равно, он не будет долго скрывать, если всё окажется правдой, но и рассказывать всё сразу тоже не хочется — самому-то свыкнуться с этой мыслью надо. А теперь он даже окончательный результат не сможет узнать первым. В холодильнике он находит пачку замороженных овощей, поэтому решает их сварить к индейке, что лежит уже третий день — Серёжа предпочитает питаться правильно, поэтому сейчас хороший обед немного сгладит углы. Чайник вскипел прямо перед тем, как в ванной выключился душ, а уже к приходу мужчины на кухню на столе находился чайничек с заваренным чаем. Тот, на удивление, зашёл со спокойным лицом, сел на своё место и просто стал наблюдать, как его сожитель засыпает овощи в кипящую воду. Позова это всё начало напрягать, когда Серёжа не произнёс ни слова после пятиминутного нахождения в комнате, хоть и лицо его было по-прежнему невозмутимо, будто это совсем не его тесты на беременность сейчас лежат на тумбе в ванной комнате. — Дим, — наконец произносит Сергей, теребя в руках салфетку, — у нас будет ребёнок? Тот стоит лицом к кухонным шкафам, прикрыв глаза и не находя нужных слов для ответа, но затем, выждав несколько секунд, негромко, будто чего-то боясь, отвечает: — А зачем ты спрашиваешь, если и так всё понимаешь? — Просто.. это так странно. — По-твоему, дети – это странно? Беременность и особенности строения омежьего тела – тоже? — Дмитрий, разворачиваясь, вскипает точно так же, как и вода пятью минутами ранее, но чувствует, что это лишь моментный выплеск. — Нет, Дим, странно то, что я стану отцом. Я не уверен, что готов к этому – это ведь такая ответственность! А я совершенно ничего не умею, не знаю даже азов, да и к детям всегда относился как-то равнодушно. Как по мне, это произошло слишком рано. — Рано? — мужчина усмехается, кидая ложку в раковину. — Кому рано? В нашем возрасте большинство уже внуков имеют, а ты всё к первенцу не готов. — Я планировал детей, но чуть попозже: нужно же ипотеку выплатить, кредит на машину закрыть, да и долги все отдать. Всё упирается в деньги, понимаешь? Будут постоянные расходы: то на обследования, то на обустройство детской, в которую, кстати, нужно переделать гостевую комнату, то на все необходимые для ребёнка мелочи. — Серёнь, — и Дима подходит к нему, заглядывая в глаза, — я-то всё прекрасно понимаю, но и ты должен понимать, что это наш последний шанс. Я больше не смогу. Матвиенко стыдливо опускает голову, а затем берёт в свою ладонь чужую и мягко гладит пальцы, точно зная, что на возлюбленного это действует успокаивающе. Остаётся загадкой, кого он этим жестом хотел успокоить: Дмитрия или всё же себя. — Я люблю тебя, — наконец извлекает он, прижимаясь лбом к чужой груди, — но я очень обеспокоен тем, что будет дальше. Я боюсь того, что нас ждёт. Позов тепло улыбается и свободной ладонью гладит его по голове, задумываясь об этом же будущем: действительно, а что их ждет? Месяцы беспокойства, детский плач, пелёнки, нервные срывы, проблемы с взаимопониманием — и это только в ближайший год. Самое отвратительное, что где-то месяцев пять Диме придётся работать упорнее, чтобы выпросить у начальства какую-нибудь премию и спокойно уйти в декрет, не беспокоясь о долгах, кредите и, быть может, ипотеке. Серёжа хоть и зарабатывает приличные для столицы деньги, но всё это один не потянет. — Серёнь, — тот вопросительно мычит в ответ, — а что твоя реакция значит-то? Ну если окончательно. Сергей смеётся и поднимает голову, заглядывая в глаза своего парня: — А окончательно это значит то, что мы со всем справимся. — Да-а, так резко? А пять минут назад кто-то к детям даже готов не был, — Дима улыбается, понимая, что наружу рвутся самые светлые и искренние эмоции, появившиеся так же неожиданно, как и ребёнок. — А вот теперь готов, — и целует его в губы, перемещая руки на чужие бока. — Ты вселил в меня веру в светлое будущее. Но его внезапной нежности долго проявляться не дали: — Если ты не прекратишь свои метания, то останешься без обеда. Сергей смеётся вновь.