Всего лишь сон

      В воздухе стоял запах вина, смешанного с кровью, и аромат разгоряченной плоти. Лакшас хорошо знала эту жгучую смесь, оседающую на горле, она помнила, каково это, отдаваться наваждению, и позволять дремучим фантазиям брать верх над ее разумом. Она слишком устала, чтобы сопротивляться этому. Ее отягощала война, бесконечные словесные перепалки внутри совета, проблемы ее товарищей и ее жажда. Да, жажда не только крови, но и более острых ощущений. Дампир помнила, каково это, впиваться ногтями в податливое мягкое тело, и отдаваться ощущениям, бурлящим внутри. Помнила, как сводило судорогой все тело, когда она позволяла себе забыться в руках мужчин. Их было много, настолько, что она не помнила их имен. Не помнила и вкуса их крови, запаха тела, цвета их глаз. Его же она помнила чертовски хорошо.       Единственное, что сейчас имело значение — Ланн, сидящий на крае кровати и пристально наблюдающий за ней.       — Получаешь удовольствие? — Он не был похож сам на себя. Нет, Лакшас явно видела перед собой нечто другое, имеющее его голос и его улыбку, ту самую, когда он иронично шутил. Ланн внимательно смотрит на нее, наблюдая за реакцией медленно бьющегося сердца и тела, так и льнущего к предоставляемым ласкам. Золотистые глаза и заостренные зрачки, в которых отражается пламя угасающих свечей. — Я вижу, тебе это нравится. Так ответь мне прямо.       Лакшас не помнила, сколько уже здесь находилась, и как вообще сюда попала. Она ощущает спиной мягкие простыни, видит, как комната ходит ходуном, а разум затуманен количеством выпитого настолько, что ей сложно контролировать собственную речь.       — Да… Я этого давно хотела… — тихо шепчет дампир, чувствуя навалившуюся на нее усталость. — Так устала…       — Позволь помочь тебе. Поверь, я знаю как, — отвечает Ланн и наклоняется ближе. Лакшас хотела, чтобы он говорил и говорил — настолько его голос, тихий и низкий звук, похожий на рычание, сводил ее с ума. Ей хотелось, чтобы он изучал ее тело, трогал, сжимал крепко, выдавливая из нее всю накопившуюся усталость. Она хотела, чтобы он это сделал, но он назло тянул, с удовольствием наблюдая за ее мучениями. — Скажи, чего ты хочешь?       Колдунья хотела вцепиться в него руками и насильно потянуть на себя, но тело не слушалось ее. Она полностью обмякла, не в силах пошевелиться и совершить хоть что-то, буквально безвольная кукла в руках умелого и чертовски обольстительного кукловода. Была ли она против? Точно не сейчас, ей слишком нравилось то, что она видела.       — Ты… знаешь.       Ланн усмехнулся, нагнулся к ее уху и, обжигая бледную шею горячим дыханием, заставил ее содрогнуться:       — Подробнее, моя любимая.       — Я хочу чувствовать… — Лакшас морщится, с трудом управляя непослушным языком. — Я хочу чувствовать твои прикосновения. Хочу ощущать тяжесть твоего тела… Хочу провести с тобой…       — …Всю… — подсказал он, подбираясь ближе. Рука, поглаживая ее бедро, обжигает обнаженную кожу, заставляя прерывисто вздохнуть. Ему это нравится эта послушность и покорность, нравится, как она очарованно смотрит на него, не упуская ни одного слова. — Оставшуюся. Жизнь.       — Всю оставшуюся жизнь… — повторяет колдунья, чувствуя, как под ними прогибается матрас.       Ланн навис над ней и медленно коснулся пальцем ее губ, обводя контур, опускаясь к подбородку и ниже, наблюдая, как все тяжелее дышит девушка. Лакшас же концентрировалась на его размытом силуэте и на собственных чувствах. Изнутри ее сжирал медленный, неумолимый, лихорадочный жар, поднимающийся от низа живота вверх, сдавливая полуживое сердце серебряными нитями. Ее кровь нещадно бурлила, требуя большего. Еще и еще.       — Я знаю, моя любимая, — Ланн довольно оскалился, наблюдая как жалобно она ерзает под ним, в надежде принять удобную позу, — но я хочу довести тебя до самого пика блаженства. Я обещаю, ты надолго запомнишь эту ночь. Не могу же я оставить нашего Командора без должной заботы?       Лакшас знала, это не тот монгрел, которого она знала. Лишь удачная копия, не способная заменить оригинал — эта мысль моментально вылетает из головы, когда она чувствует, как его рука мягко касается ее груди, вырывая из горла то ли стон, то ли недовольное рычание.       — Не отвлекайся, иначе пропустишь самое интересное…       Рука сама поднимается в воздух, колдунья едва успевает осознать, что творит. Она чувствует под пальцами горячую плоть, чувствует, как быстро бьется его сердце, отчего ей становится дурно, естественно, в хорошем смысле. Закусив губу, Лакшас медленно изучает крепкий торс, замечая неправильное отсутствие изумрудной чешуи, пропуская тот момент, когда рука соблазнителя оказалась на внутренней части бедра.       Тело, скованное навалившимся удовольствием, дрожит, а сама Лакшас, нервно вздыхая закрывает глаза, чувствуя, как наружу рвется ее неутолимая, практически демоническая потребность в близости. Сейчас ей было наплевать, что некто перед ней совсем не Ланн. Нет, пусть он продолжает, так даже лучше. Тем более она уверена — это всего лишь сон.       Когда же он наклонился и поцеловал ее, до крови прикусывая нижнюю губу, она тяжело выдохнула и вцепилась в его плечи. Кровь, принадлежавшая и ей, и ему, окончательно свела с ума, заставив Лакшас прильнуть ближе, прижаться к телу и потянуть на себя. Когда же он настойчиво толкнул ее на кровать, взглянул на нее, не скрывая похоти и алчности, схватил ее за бедро, крепко сжал и притянул к себе, вырывая из нее тихий вздох, она поняла, что полностью пропала. Низ живота не просто горел, а сердце не билось, оно бешено стучало, как никогда прежде.       — Ланн… — Это была мольба, которая ему нравилась, как и ее мучение, страдание, нетерпение и жажда. Она хотела чувствовать его везде, хотела, чтобы он полностью заполнил ее тело тем самым теплом.       Сколько раз она представляла этот момент? Ургатоа свидетель, очень много. Думал ли об этом сам Ланн? О, Лакшас надеялась, что да. Но это сон — она должна помнить об этом. Была ли на ней одежда? А на нем? Имело ли сейчас это значение? Никак нет. Как и то, когда от медленной ласки Ланн перешел к неожиданно активным и быстрым действиям.       Лакшас уткнулась носом в его шею и, сдерживая желание впиться в него клыками, зашипела, ощутив его первое движение, медленное и мягкое, следом за которым пришел его хриплое дыхание. Она выгнулась, позволяя ему вести, откинулась на подушки и посмотрела точно в его глаза. Она снова видела его — его настоящего. Демоническая часть и человеческая. Видела, как он заботливо смотрел на нее, чувствовала, как чешуйчатая рука поглаживает ее приоткрытые губы. Колдунья обхватила его ногами и прижалась, что есть мочи, ощущая контраст между его двумя сторонами. Руки идут выше, оглаживая его спину, она обнимает его, вдыхая его запах.       Вместе со следующим толчком, она слышит его гортанный стон. Руки, когтями прорезая тонкую кожу, крепче сжимают ее бедра, когда Лакшас подстраивается под его ритм. Она тянется вперед, ухватывается за шершавый рог и нетерпеливо притягивает к себе, целуя его еще более страстно. Ритмичные движения, явный недостаток воздуха и звуки, заполнившие комнату, окончательно свели с ума их обоих. Влажная кожа, красные полосы, оставленные от крепкой хватки, и кровь на губах заставили Лакшас повиноваться инстинкту. Она чувствовала наступающую дрожь, как и он, поэтому уткнувшись носом в его шею, прикусив человеческую кожу, она сжала рукой его волосы и впилась в него, чувствуя, как горячая кровь наполняет рот, смешиваясь с потом и вином. Стон Ланна заставил ее лишь усилить хватку и прижаться крепче, слушая, как бьется сердце, гоняя запретную сладость по сосудам, и ощущая все те же эмоции что и он.       — Лакшас…       Мышцы напряглись, ноги свело судорогой. Один толчок, второй; удары сердца. Она уже забыла, как дышать, лишь поглощает его полностью, чувствуя, как разум покидает ее.       — Лакшас…       Ланн навалился на нее, сжал ее, заставляя отстраниться, и…       — Лакшас, проснись!       Она резко поднялась, тут же столкнувшись лбами с Ланном, который остервенело пытался разбудить Командора уже несколько минут. Колдунья недовольно потерла лоб и, взглянув на монгрела, ошарашенно осевшего на землю, поморщилась.       — Зачем так пугать?       — Да, спасибо, Ланн, за спасение от кошмара. Обращайтесь, Командор! Рад вам служить! — фыркнул он, поднимаясь и отряхивая одежду от налипшей грязи. — Мне теперь интересно, что тебе такого снилось, что ты так не хотела просыпаться.       — Большой и страшный ты, предлагающий съесть кашу из потрохов крыс, с приправой из мха и грибов! — Лакшас отмахнулась и, трогая раскрасневшееся лицо, чувствует, как ноги еле двигаются. — Поверь, то еще было зрелище.       — О, уверен, даже так я выглядел бы получше полчища демонов, снующих по округе! А вообще, — он махнул рукой в сторону костра, — твоя очередь дежурить, Командор. Если ты, конечно, не передумала.       — Нет, я подежурю. И спасибо, что разбудил…       — Ага, лучше меня видеть в реальности, чем такого прекрасного во снах!       Осторожно поднимаясь, колдунья кивает и незаметно облизывает губы. Ей кажется, что на языке она все еще чувствует тот солоноватый опьяняющий привкус, но она тут же отбрасывает мысль. Это был всего лишь сон, а она просто проголодалась. Ничего большего.